<< Предыдущая

стр. 103
(из 140 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>

осмысленного культурного созидания. Рано или поздно, но «колесо
культуры» (это продуктивная, хайдеггеровская тавтология) должно
было быть изобретено. Назовем этот акт-результат «культом бытия»,
отделываясь еще одной тавтологией. Искать онтологический исток
культуры нужно именно здесь.
Кроме онтологического «культа бытия» существует метафизи­
ческий «культ естества». Поясним, о чем идет речь. Привычное
слово «физкультура» имеет в себе гораздо больший семантический
потенциал, не ограниченный только применением его в качестве
наименования школьной дисциплины. Взятое терминологически
словосочетание «физическая культура» объединяет два фундамен­
тальных философских понятия: «фюсис» и «культура». Уже само
слово «физкультура», понимаемое философски, означает некую об­
ласть пересечения сфер бытия — природы и культуры, — при
первом рассмотрении кажущихся несводимыми и даже исключа­
ющими друг друга. Антиномическое противопоставление мира «при­
роды» и мира «культуры» было начато в дискурсе софистов, резко
отличающемся от интуиции этих предметов у досократических
«физиологов». Слово «физкультура», как «окультуренная природа»
или «прирожденная культура», формулирует существенную фило­
софскую проблему и задает горизонт для решения нетривиальных
исследовательских программ.
В книге А. В. Ахутина «Понятие "природа" в античности и в
Новое время ("фюсис" и "натура")», где сделана неординарная
попытка определить аутентичный смысл понятия «фюсис», данная
проблема тезисно излагается так: «Физкультура потому есть куль­
тура (т. е. очищенная выявленность) телесной "фюсис", что тело,
пребывающее в форме, т . е . способное двигаться, есть начало самого
себя как движущегося, а движение, в свою очередь, не нечто иное
по отношению к телу, а его способ пребывать в форме». 1 Перефра-

Ахутин А. В. Понятие «природа» в античности и в Новое время
(«фюсис» и «натура»). М.: Наука, 1988. С. 143.
572 Ю. ?. РОМАНЕНКО. БЫТИЕ И ЕСТЕСТВО

зируя эти соображения, можно уточнить и продолжить их так:
движение есть способ пребывания тела в форме, но поскольку без
формы нет и целостности самого тела (хотя тело может менять
свою форму), следовательно, тела без движения просто не сущест­
вует. Если бы можно было остановить естественное (а именно о
таковом идет здесь речь, а не об искусственно, внешне и насильно
приданном) движение живого тела, последнее тотчас бы аннигили­
ровало, либо рассеявшись в природной стихии, либо застыв в ис­
кусственно созданных маске или статуе.
По сути дела, контрадикторно противопоставлять в духе учений
софистов следует не сами по себе «природу» и «культуру», а их
атрибуты: природную стихийность и самозамкнутость культурных
сфер, превращающихся на ступени цивилизации в пустые статуи-
идолы. Такое противопоставление, конечно, является крайним, но
между его полюсами возможно и гармоничное соотношение «при­
роды» и «культуры», в котором пролегает путь между Сциллой
природного хаоса и Харибдой выхолощенных цивилизационных
схем, в которых посмертно результируются живые культурные
деяния.
В подобном терминологическом философском смысле А. В. Аху-
тин интерпретирует понятие «физкультура»: «Если уж связывать
с состоянием здоровья саму "фюсис" человеческого тела, следует
говорить не о врачевании больного, что лишь, так сказать, возвра­
щает тело в исходную "фюсис", а о "мастерстве" другого рода, а
именно о гимнастике, если только гимнастика понимается не как
специальное мастерство, тренирующее тело для какого-то особого
достижения, т. е. не к а к спорт, а как общая физкультура. Гимнас­
тическая физкультура в отличие от спортивной гимнастики предо­
ставляет возможность человеческому телу свободно двигаться так,
к а к это свойственно природе ("фюсис") здорового тела. Причем
именно эти движения и сохраняют тело в его природе, поддерживают
его в форме. И привычное нам выражение "быть в форме" весьма
точно передает именно греческий смысл слова "форма"...». 1
Переиначим понятие «физкультура», поскольку с ним связано
постороннее содержание, в терминологический комплекс «культ
естества», чтобы придать ему направленный метафизический ха­
рактер. Под «культом естества» будет пониматься такая практика
(являющаяся, как известно, критерием истины), в которой куль­
тивируются открытые гармоничные структуры взаимодействия те­
лесного и душевного начал. В таком же направлении развивает
свою мысль и А. В. Ахутин: «Я имею в виду то, что мы называем
культивированием: такую форму мастерства, в которой человек
своим искусством как бы помогает тому, что может быть, — быть

1
Ахутин А. В. Указ. соч. С. 143.
573
КНИГА II. ГЛАВА 3. РЕАБИЛИТАЦИЯ МЕТАФИЗИКИ

вполне, предельно обнаружить свою природу, свою "фюсис". Чи­
татель сам может развить эту тему, замечу только, что наша куль­
турологическая мысль, наше понимание иных исторических куль­
тур может увидеть свою истину в подобном «культивировании»
этих особых "природ", своеобразных "фюсис", самобытностей в их
собственном начале». 1
Данная проблематика первоначально получила свое классичес­
кое отражение и применение в мифе. Явленность любящей скры­
ваться «фюсис» (согласно Гераклиту) возможна при ее культиви­
ровании, а не экспериментировании. В архаическом опыте откры­
вается возможность интуитивного схватывания и воспроизведения
естественного движения природного тела. Человек к а к существо
подражающее (и в этом можно увидеть одно из принципиальных
определений человека — homo mimetikus) смог «выделить» себя
из природы, к а к принято объяснять это у культурологов, однако
не за счет игнорирования природы, а благодаря культивированию
и благоговению перед природой в указанном выше смысле. В ми­
мезисе человек, зеркально отражая собою явления природы, сумел
найти в ней свое уникальное место.
Человек становится свободным «в» природе (а не «от» природы)
тогда, когда научается адекватно подражать ее чистым образам в
разных измерениях своего существования — как в телесном, так
и в психическом. Тем самым человек находит свою природную
самобытность в окружении стихий, минералов, растений, животных
и вообще в Космосе в целом. И, таким образом, человек становится
культурным лишь тогда, когда сумеет усвоить то, что потенциально
заложено в его внутренней природе и что актуально преддано ему
в окружающей его природе. Это положение можно считать выра­
жением философского принципа тождества микрокосма (человека)
и Макрокосма и вытекающего из него следствия в виде модели
человека к а к эманации Космоса.
История развития метафизики показывает, что в Новое время —
в эпоху торжества рационализма и экспериментальной науки, она
являет собою скорее «транс-физику» — разделение и покорение
природы. Результатом этих действий стало не только появление
техники, но и возникновение новых видов болезней. В терапевти­
ческом процессе важное значение имеет не только излечение от
данной болезни, но и реабилитация — восстановление нормы (или
образа) здоровья. Как ни парадоксально, но медико-биологические
науки имеют точные определения болезней, но не знают, что такое
здоровье как таковое. Знание о нем необходимо искать в более
широком онтолого-метафизическом контексте.


1
Там же. С. 143.
574 Ю. ?. ?????????. БЫТИЕ И ЕСТЕСТВО

Метафизика Нового времени, инфицированная рассудочными
схемами, пришла к своему кризису, когда И. Кант поставил ей
жестокий диагноз. Однако те средства, которые предложил сам
Кант для излечения метафизики, с нашей точки зрения, не могут
быть признаны достаточными. Как было сказано выше, реабили­
тация метафизики состоит в культуре сохранения естества. Это в
первую очередь относится к культуре сохранения естественного
языка, на котором высказываются метафизические истины. Преж­
ний язык был достаточно искусственно препарирован рациональ­
ными средствами. Лечебную функцию они выполнили, теперь оче­
редь за средствами реабилитации, которые преднаходятся в мифе,
а именно символ и метафора.
Любой тип осмысленной речи, будь то обыденный язык, мифо­
логическое откровение или научный дискурс, основывается на упо­
треблении метафор и символов. В какой мере необходимо такое
употребление и о чем свидетельствует неустранимое присутствие
метафор и символов в процессе передачи мысли в слове?
Обратимся к одному из определений метафоры в философской
литературе: «Метафора (от греч. metaphora — перенос) в ее собст­
венном смысле представляет собой литературный троп или механизм
речи (поэтика обычного языка), когда слово, обозначающее неко­
торый класс предметов, употребляется для номинации или харак-
теризации объекта, входящего в другой класс, либо наименования
иного класса предметов, в чем-то родственного, аналогичного дан­
ному классу. В расширительном смысле термин "метафора" при­
меняется к любым видам употребления слов в непрямом значении». 1
Сформулировав подобное функциональное определение, В. А. Мар­
ков отмечает: «В отличие от понятий, а также слов и выражений,
имеющих прямое (автологическое) значение, метафоры представ­
ляют собой некоторые вторичные сущности». 2 Соглашаясь с подоб­
ным представлением о раздвоенности слова — возможности его
прямого и непрямого функционирования в языке, следует все же
отметить, что метафора не является только проблемой языка. Она
есть проблема «соотношения» мышления и языка. И это видно уже
из того факта, что непроизвольно высказанное в предыдущем пред­
ложении слово «соотношение» и есть сама «метафора», т. е. «пере­
нос» — вынашивание мыслью слова и несение словом мысли.
Мышление и язык — относительно самостоятельные сферы,
имеющие свои собственные внутренние законы развития. Пребывая
в собственной чистоте, они трансцендентны друг другу. Но именно
поэтому между ними существует энергийная связь. Возможно и

1
Марков В. А. Миф. Символ. Метафора. Модальная онтология.
Риги. 1994. С. 169.
;
' Там же. С. 170.
575
КНИГА II. ГЛАВА 3. РЕАБИЛИТАЦИЯ МЕТАФИЗИКИ

действительно существование «прямой» мысли (которая, таким об­
разом, является тождественной бытию, согласно Пармениду, впер­
вые постулировавшему философский принцип тождества бытия и
мышления) и «прямое» же (ортодоксальное) слово (хайдеггеровский
«сказ», являющийся «домом Бытия»). Именно о таком тройствен­
ном тождестве бытия, мышления и языка говорит пролог Евангелия
от Иоанна: «В начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово
было Бог» (Иоан. 1, 1). Это высказывание апостола Иоанна (и
подобные ему) как раз и является прямым (автологическим), от­
кровенным речением, которое не допускает переносных значений,
т. е. метафор в узком понимании, или оно есть сверхметафора, в
которой один смысл переносится в иное, тут же возвращается
обратно, оставаясь тем же самым, без потери себя.
Позволим истолковать выражение апостола Иоанна «Слово было
у Бога» — определяя связку «быть» через связку «нести» — «Слово
выношено Богом». Такое истолкование аутентично последующему
откровению евангелиста: «...единородный Сын, сущий в недре От­
чем, он явил» (Иоан. 1, 18). Не случайно, в первом стихе пролога
конструкция высказывания построена как взаимообратное перене­
сение: «и Слово было у Бога» — «и Слово было Бог» — нераздельно-
неслиянное единство ипостасей Пресвятой Троицы. О единосущии
Слова Богу говорит еще один стих: «И Слово стало плотию и
обитало с нами, полное благодати и истины; и мы видели славу
его, славу к а к единородного от Отца» (Иоан. 1, 14).
Онтологическая связка «есть» выражается различными глаго­
лами, в том числе она может передаваться и глаголом «нести».
В каком-то предельном смысле «быть» означает «нести», а отгла­
гольное существительное «бытие» есть «ношение». Так, кардиналь­
но нагружая онтологическим содержанием слово «ношение», мы
должны онтологически же истолковать и словосочетание «мета­
фора». Соответственно, префикс «мета-» необходимо понимать не
только в пространственно-временном значении «после», «за», «над»,
«через», но и в смысле «совместно», «сообща», с учетом смыслового
оттенка «обращения» на самое себя. «Метафора» в каком-то смысле
есть сама «метафизика».
При таком онтологическом понимании «метафора» может быть
прочитана не как некий необязательный перенос (транспортирова­
ние) какого-то постороннего груза с одного изолированного места
на другое каким-либо единственным субъектом (подобно Сизифу,
наказанному бессмысленной «метафорой» — бесплодным катанием
камня туда и сюда, или подобно Хоме Бруту, одержимо носящемуся
с оседлавшей его ведьмой, — вот уж воистину, бремя их нелегко!),
но как «соотношение» или тождество «носителя» или «носимого».
В слове «со-от-ношение» применяются два топологически про­
тивоположных по смыслу префикса, выражающих двуединый про-
576 Ю. ?. РОМАН EH КО. БЫТИЕ И ЕСТЕСТВО

цесс п р и т я ж е н и я («со-») и о т т а л к и в а н и я («от-»). Т а к о е слово д и к т у е т
н е в е р о я т н о е п р е д с т а в л е н и е о н е к о е м «несении» во все с т о р о н ы в
п р е д е л а х е д и н о г о ц е л о г о , и и м е н н о оно, о ч е в и д н о , по а с с о ц и а ц и и ,
б ы л о у п о т р е б л е н о е щ е в одном в а ж н о м б и б л е й с к о м ф р а г м е н т е : «И
Д у х Б о ж и й н о с и л с я над водою» ( Б ы т . 1 , 2).
« М е т а ф о р а » есть не т о л ь к о «пере-нос» (частное з н а ч е н и е пре­
ф и к с а «мета-»), но и «взнос» (общее з н а ч е н и е этого п р е ф и к с а )
нового э л е м е н т а во в с е е д и н с т в о , к о т о р ы й п р и н и м а е т с я в т о т а л ь н о с т ь
ц е л о г о , о с т а в а я с ь с а м и м собой. А «всеединство», по о п р е д е л е н и ю ,
я в л я е т с я т а к и м « с о о т н о ш е н и е м » своих э л е м е н т о в , в к о т о р о м к а ж ­
д ы й из элементов носит каждого, и поэтому любой из них тождествен
ц е л о м у . С л у ч а й с Х о м о й Б р у т о м т о ж е «мета-форичен» в у к а з а н н о м
с м ы с л е , т о л ь к о «со-от-ношение» н о с и т е л я ( Х о м ы ) и н о с и м о г о (ведь­
мы) приводит к взаимной а н н и г и л я ц и и всеединства — полному
«раз-носу» в х а о с .
П р и о н т о л о г и ч е с к о й т р а к т о в к е п о н я т и я «метафора» о н а выра­
ж а е т собой о н т о л о г и ч е с к у ю т р и а д у « б ы т и е — н и ч т о — т в о р е н и е » .
М ы с л я т с я два отдельных друг от друга мира, между к о т о р ы м и
п р о л о ж е н а г р а н и ц а , и ч е р е з о н у ю , не д о г а д ы в а я с ь о з а п р е т а х ,
осуществляется трансцензус (переступание), порой контрабандный,
и т а к м е ж д у н и м и п р о и с х о д и т в з а и м н ы й обмен и н ф о р м а ц и е й и
э н е р г и е й б л а г о д а р я « м е т а ф о р е » . « М е т а ф о р а » , п о с у щ е с т в у , есть
с к р ы т ы й , н е у з н а н н ы й с и н о н и м « т р а н с ц е н з у с а » . В я з ы к е вообще
мы часто с т а л к и в а е м с я с т а к и м и не з а м е ч а е м ы м и с и н о н и м а м и , в
результате чего получаются бессознательные тавтологии.
З а в е р ш е н н а я , п о д л и н н а я м е т а ф о р а я в л я е т с я н е просто «перено­
сом» с м ы с л а и л и з н а ч е н и я с одного к л а с с а я в л е н и й и п р е д м е т о в
н а и н о й к л а с с , к а к это у т в е р ж д а л о с ь в п р о ц и т и р о в а н н о м в ы ш е опре­
д е л е н и и В . А . М а р к о в а . Оба э т и х к л а с с а д о л ж н ы б ы т ь ц е л о с т н ы м и ,
с а м о д о с т а т о ч н ы м и о б р а з о в а н и я м и , и , к р о м е этого, о н и д о л ж н ы
б ы т ь т р а н с ц е н д е н т н ы м и д р у г д р у г у и д а ж е к о н т р а д и к т о р н о проти­
востоять. Только в такой диспозиции метафора может выражать
н а с т о я щ и й т в о р ч е с к и й э ф ф е к т . К а к , н а п р и м е р , в п о э т и ч е с к о м обо­
роте « с о л н ц е у л ы б н у л о с ь » . И з в е с т н о , ч т о л о г и ч е с к о е ( и л и д и а л е к ­
т и ч е с к о е ) п о н я т и е п р о т и в о п о л о ж н о м е т а ф о р е и с и м в о л у . В чем-то
они и с к л ю ч а ю т друг друга. Однако, к а к заметил С. С. Аверинцев,
п о н я т и е и с и м в о л я в л я ю т с я д в у м я к о н ц а м и одной и той ж е п а л к и .
П о н я т и й н у ю с ф е р у довел д о своего л о г и ч е с к о г о з а в е р ш е н и я
Г е г е л ь . Его м е т о д о л о г и ч е с к у ю п о з и ц и ю к в а л и ф и ц и р у ю т к а к пан­
логизм и д а ж е упрекают за незаконную онтологизацию логического.
Н о Г е г е л ь с д е л а л то, что н е о б х о д и м о б ы л о с д е л а т ь . К а к п а р а д о к ­

<< Предыдущая

стр. 103
(из 140 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>