<< Предыдущая

стр. 109
(из 140 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>

метафизического фундирования сфер теологии, космологии и ан­
тропологии. Так, точка пересечения вертикали с наклонной линией
символизирует эксцентричность бытия человека, подвешенного
между двумя безднами небытия и подвергаемого страстям в ре­
зультате воздействия эманирующих стихий. Это — область «чело­
веческого, слишком человеческого», как сказал Ф. Ницше.
Таким образом, речь о Бытии как предмете онтологии не может
не быть дополнена речью о Естестве к а к предмете метафизики.
Между тем к метафизике у Хайдеггера сложилось, в отличие от
онтологии, достаточно двусмысленное отношение. С одной стороны,
он оставляет ей право и свободу оставаться самой собой. С другой
стороны, он взывает к ее преодолению.
Последняя проблема представлена в работе с соответствующим
названием: «Преодоление метафизики». Хайдеггер пишет: «От ме­
тафизики нельзя отделаться словно от некоего воззрения. Ее никоим
образом невозможно оставить позади как учение, в которое уже
никто не верит и за которое никто не стоит. ...Если это так, то
мы зря воображаем, будто предчувствие конца метафизики позво­
ляет нам встать вне ее. Ибо преодоленная метафизика не улетучи­
вается. Она возвращается видоизмененной назад и остается у власти
в качестве продолжающего править отличия бытия от сущего».
Преодоление метафизики мыслится Хайдеггером не к а к волевое
усилие, а как судьба: «Метафизика во всех своих видах и на всех
исторических ступенях есть особенный, но, возможно, также и
неизбежный рок Запада и предпосылка его планетарного господ­
ства... Преодоление метафизики мыслится бытийно-исторически».
Двусмысленность метафизики заключается в двусмысленности
префикса «мета», приставляемого к «фюсис». В зависимости от
того, как понимается эта «мета», возникают две непроницаемые

1
Хайдеггер М. Преодоление метафизики // Хайдеггер М. Время и
бытие. С. 177.
2
Там же. С. 180-181.
604 К). М. РОМАН EH КО. БЫТИЕ И ЕСТЕСТВО

друг для друга интерпретации метафизики. Один путь ведет в
никуда, в аннигиляцию: «Человечеству метафизики отказано в пока
еще сокровенной истине бытия. Трудящееся животное оставлено
дышать угаром своих достижений, чтобы оно растерзало само себя
1
и уничтожилось в ничтожное ничто».
Но как человек естественно забывает бытие, так же естественно
он его может и вспомнить. Насущным становится вопрос о соотно­
шении Б ы т и я и Естества. «В сужении бытия до "природы" слышится
поздний и приглушенный отголосок бытия как ?????». 2 Метафизика
есть способ возврата к бытию для человека, его забывшего. Это
возможно, потому что присуще природе самого человека: «Почему
метафизика присуща природе человека? При первом приближении
человек в метафизическом представлении есть сущее среди другого
сущего, снабженное способностями. Это таким-то образом устроен­
ное существо, его "природа", "что" и " к а к " его бытия сами по себе
метафизичны: animal (чувственность) — rationale (внечувственное).
Очерченный такими границами внутри метафизики, человек при­
вязан к непонятому различию между сущим и бытием. Метафизи­
чески отчеканенный способ человеческого представления обнару­
живает повсюду только метафизически устроенный мир. Метафи­
зика присуща природе человека. Но что такое сама природа? Что
такое сама метафизика? Кто такой, внутри этой природной мета­
физики, сам человек?» 3
Ставя эти вопросы, Хайдеггер не дает заранее предрешенных
ответов, но еще более усиливает вопрошание: «Одно дело просто
использовать землю, другое — принять благословение земли и
найти себя в законе этого зачинающего принятия, чтобы беречь
тайну Б ы т и я и стоять на страже неприкосновенности Возможного...
Ни одно изменение не приходит без опережающего указывающего
путеводительства. Но как сможет достичь нас какое-то путеводи-
тельство, если не высветится Событие, которое, призывая, требуя
человека, озарит его существо, даст ему сбыться и в этом осущест­
влении выведет смертных на путь мыслящего, поэтического оби­
тания на земле?» 1




1
Хайдеггер М. Преодоление метафизики. С. 178.
2
Там же. С. 180.
3
Там же. С. 178.
1
Там же. С. 192.
605
КНИГА II. ГЛАВА 3. § 3. А. ЛОСЕВ

§ 3. А. ЛОСЕВ

Исцеление ностальгии по естеству в абсолютном мифе

Ранний период философского творчества А. Ф. Лосева состоялся
в особом историческом контексте, который уместно определить как
эксперимент над природой человека и общества. История знает
немало экспериментальных проектов преобразования социальной
жизни, в результате которых социум переходил в новую форму
организации собственного существования. А. Лосев оказался вовле­
ченным в подобный процесс в качестве «встроенного наблюдателя»,
чьим профессиональным призванием было «дело мысли», — как
определяет жизненную задачу философа В. В. Бибихин.
Мышление философов направлено на бытие с «точки зрения
вечности», и вместе с тем философская мысль всегда конкретна и
исторически контекстуальна. «Чистой» онтологии в истории фило­
софии еще не построил никто — она является предельным заданием
для философов. И именно поэтому онтология в своей истории
окружена шлейфом мифа.
Как возможна онтология мифа — бытийное его понимание и
оправдание, так теоретически возможен и исторически действителен
миф самой онтологии. А. Лосев, как никто другой, пожалуй, заметил
эту мифическую составляющую историко-философского процесса,
выразил ее и, более того, сумел интегрировать миф в философский
дискурс без утери смыслового характера последнего.
В наши задачи будет входить, как и в предыдущих параграфах,
реконструкция и комментирование лосевских идей в отношении
онтологической триады «бытие—ничто—творение», соотношения
понятий «бытие» и «естество», определяющих соотношение онто­
логии и метафизики в качестве взаимодополнительных типов фи­
лософского знания. Начнем с того, что укажем на последовательное
проведение А. Лосевым в своих произведениях принципа единства
исторического и теоретического. Его историко-философские труды
и теоретические трактаты дополнительны и перекликаются друг с
другом, свидетельствуя о понимании автором существенности прин­
ципа «историзма бытия». Понятие «теоретического» включает в
себя не только «логическое», но и внелогический компонент —
собственно миф как устойчивую форму продуктивного воображения.
В этом плане, принцип единства исторического и теоретического
имеет более широкое применение, нежели гегелевский или
диалектико-материалистическии принцип единства исторического
и логического.
Данный параграф в определенной степени подводит итог всему
предыдущему исследованию, поскольку творчество А. Лосева может
606 Ю. М. РОМАНЕНКО. БЫТИЕ И ЕСТЕСТВО

быть рассмотрено как пример постановки всех узловых проблем
онтологии и метафизики в нашем понимании.
Как неоднократно утверждалось выше, онтологическое мышле­
ние оперирует триадой «бытие—ничто—творение», которая явля­
ется исходной категориальной схемой онтологической «предметнос­
ти». В работе «Миф — развернутое магическое имя» А. Лосев
конкретизирует понятие «творение» следующим образом: «сообще­
ние сущности твари и излияние ее на тварь есть, вообще говоря,
процесс именования твари. Отсюда — творение происходит путем
называния имен, "словом" и словами. Назвать — для сущности
значит сотворить. Помянуть что-нибудь — для сущности значит
спасти его». 1
Понимание творения как наречения именем и вызывания по
имени делает идею «творения» конкретной, а не абстрактной. Мыс­
лительное понятие рассматривается как имя, устанавливающее воз­
можность общения между какими-либо субъектами встречи. Зов
по имени есть как бы некий проброс моста через небытие. А вы­
ражение «обращение по имени» подсказывает, что движение по
этому «мосту» может быть двусторонним, обращающимся.
Бытие Творца обнаруживается в творении — речении имени в
пустоту небытия. Бытие сотворяемого сущего зависит от возмож­
ности его отклика на зов по имени, благодаря чему завязывается
начало общения к а к такового. А. Лосев подчеркивает: «При этом
общение это и есть самое бытие для твари, т. е. чем больше она
общается с сущностью, тем более интенсивно она существует, и
чем менее общается, тем более уходит во тьму и более слабеет в
2
смысле бытийственности».
Отождествление «бытия» и «общения» имеет значение «со сто­
роны» твари. Несмотря на то, что бытие едино и неделимо, всецело
принадлежа сущности Творца, но в акте творения бытие начинает
как бы двоиться, становясь естеством. А. Лосев констатирует дву-
аспектность акта творения — его осуществленность ex nihilo и
естественность: «При общении твари с инобытием необходимо:
1) чтобы были два общающихся факта, 2) чтобы общение не при­
водило к фактическому уничтожению того или другого, 3) чтобы,
следовательно, общение было только смысловое, энергийное, т. е.
в имени, и, наконец, 4) чтобы кому-нибудь это имя принадлежало
но существу». 3
Взаимоотношение Творца, твари и имени, как условия возмож­
ности общения между ними, осмысливается А. Лосевым в контексте

Лосев А. Ф. Миф — развернутое магическое имя // Лосев А. Ф.
Миф —Число—Сущность. М.: Мысль, 1994. С. 227.
2
Там же. С. 228-229.
:i
Там же. С. 229.
КНИГА II. ГЛАВА 3. § 3. А. ЛОСЕВ 607

различия категорий сущности и энергии, принятой доктриной пра­
вославного энергетизма, и сводится к следующим двум формулам:
«Имя сущности тождественно с сущностью по факту и субстанции
и отлично от нее по смыслу, по идее, энергийно имя сущности
тождественно с тварью по смыслу, по идее, энергийно и отлично
1
от нее по факту и субстанции, природно». Из второй формулы,
эксплицирующей акт творения со стороны твари (имя тождественно
твари энергийно и отлично от нее природно), преднаходится и
попутно выводится категория «естества» как удвоенного «бытия».
При первоначальном описании интуиции «естества» поневоле
приходится использовать оборот «как бы». Естество, действительно,
есть «как бы бытие», с учетом того, что условная частица «бы»
тоже есть выражение бытия, только «как бы» недовершенное, или
довершенное при определенных условиях, т. е. у-словно.
Бытийное единство имени и его естественное двойство прояв­
ляется, согласно А. Лосеву, в наличии в нем двух функций — быть
«смысловой причиной» и «целевым установлением», т. е. началом
и концом общения одновременно. В самом общении, когда оно уже
началось, имя может не употребляться явно, неслышно тем не
менее присутствуя внутри содержания общения и давая ему на­
правление и возможность реально завершиться, доведя мысль «до
точки». В этой именной «точке» начало и конец общения совпадают,
делая его конструкцию кольцевой, устанавливающей равноправие
и свободу именуемых участников диалога. В противном случае
общение становится псевдообщением, без реального содержания,
смысла, интереса, сотворчества и взаимного одаривания.
И м я к а к энергия сущности исходит из нее и возвращается в
нее. Так задается соотношение понятий «бытие» и «творение». Но
имя исходит в небытие и может там «задержаться», если, паче
чаяния, на него воспоследует отклик из небытия. В последнем
случае энергией имени устанавливается триада «бытие—ничто—
творение» — первоначальный цикл мышления. А. Лосев формули­
рует идею «возвращения» так: «Из сущности исходят энергии в
инобытие и, осмысливши его, возвращаются к ней вместе с этим
инобытием». 2 Хотя здесь необходимо было бы оговорить, что «воз­
врат» энергии в сущность, если творения не состоялось, происходит
и без привлечения с собой инобытия. Просто смысл энергии в том
и состоит, чтобы исходить в возвращение. Иначе говоря, эн-ергия
и есть «об-ращение» сущности — и именно действительное обра­
щение в себе самой при возможном обращении к иному (в таком
употреблении слова «обращение» проявляется игра двух его зна­
чений, незаметно перескакивающих друг в друга). В обращении

1
Там же. С. 230.
2
Там же. С. 230.
608 Ю. М. РОМАНЕНКО. БЫТИЕ И ЕСТЕСТВО

энергий вокруг сущности образуется, как пишет А. Лосев, «та
сторона сущности, в которой участвует и, участвуя, круговращается
всякая тварь». 1 Так из функционирования онтологической триады
в ней находится место для категории «естества».
Естественная дедукция понятия «естества» в результате полной
экспликации онтологической триады приводит к констатации двух
его особенностей. «Естество» двоично, и в своей двоичности оно
круговращательно — двойная спираль генетического кода. Если
именем конкретизируется идея творения, то образом, получающим­
ся в результате вышепроведенной дедукции, конкретизируется идея
естественного происхождения. Снова и снова возвращающееся к
единству энергией своего имени бытие приобретает собственный
образ в естестве. При этом нельзя сказать, что имя первично, а
образ вторичен — они одновременны в онтологическо-метафи-
зической суперпозиции. Соотношение имени и образа в значении
бытия и естества А. Лосев обобщил в своей диалектической формуле
мифа: магическое имя, творящее чудеса (полные образы).
К теме мифа мы перейдем чуть позже, а сейчас рассмотрим для
закрепления более детально те вопросы, которые вкратце были
проанализированы выше, обращаясь к еще одной существенной
онтологической и метафизической работе А. Лосева — «Самое само»,
название которой обозначает одно из возможных действительных
имен Абсолюта.
Начинает А. Лосев свое произведение с Абсолюта, следуя реко­
мендации Гегеля и других онтологов начинать философствование
именно с Абсолюта, иначе в последующем мысль, если забудет о
нем, не сможет его вновь обрести. Начинать нужно с самого главного,
а «самое главное это — сущность вещей, самость вещи, ее самое
2
само. Кто знает сущность, самое само вещей, тот знает все».
Абсолютом может быть любая вещь, на которую случайно на­
талкивается мышление. Вернее сказать, Абсолют пребывает во вся­
кой вещи, самой простой и незамысловатой, в столе, к примеру.
И задачей мышления является определение абсолютного в вещи,
ее «самого самого», хотя сделать это практически невозможно, ибо
вещь трансцендентна мышлению.
Поэтому первые подступы к определению вещи и нахождению

<< Предыдущая

стр. 109
(из 140 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>