<< Предыдущая

стр. 112
(из 140 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>

кто делает это совпадение? А. Лосев задает этот предельный, ап­
риори безответный вопрос: «поскольку все начинается с бытия и
все судьбы этого последнего, к а к и его небытия, определены каким-
то одним источником, то как этот источник можно было бы выра­
зить? Этот источник в абсолютном смысле есть самое само, в котором
бытие и небытие слиты в одно нерасчлененное сверхъединство. Но
мы сейчас покинули среду самого самого и говорим о бытии и
небытии в их раздельности». 3 Вопрос о Творце-дарителе должен
быть оставлен в форме непрестанного вопроса, а внимание должно
быть сосредоточено на сущности дара.
Снова, в который раз, вспомним позитивную часть парменидов-
ского тезиса «бытие есть». Не задавая лишний раз вопроса о том,
Кто это сделал, примем за данность: само по себе бытие есть.
А. Лосев пишет: «Бытие полагает себя. Раз оно полагает себя, оно
полагает его где-то, в какой-то среде, в каком-то "месте" — говоря
вообще, в небытии». 4 Это рассуждение А. Лосева необходимо спе­
циально прокомментировать, поскольку косвенно здесь уже подра­
зумевается понятие «естество» — той «среды» и того «места», где
полагается бытие в творении. А. Лосев говорит, что это «место» —
небытие, и действительно, в определенной мере двоичное естество
есть небытие единичного бытия. Но только отчасти. Небытие при­
сутствует в «ест-естве» в роли дефиса, разделяюще-соединяющего
две его части — корень (само по себе бытие) и суффикс (приращение

1
Там же. С. 411.
2
Там же. С. 412.
3
Там же. С. 413-414.
4
Там же. С. 418.
??. ?. ?????????. БЫТИЕ И ЕСТЕСТВО
620

бытия). Взятое же слитно, без дефиса, «естество» уже не есть
небытие, равно к а к оно уже и не только бытие.
Между Творцом и тварью в творении положена некая граница,
которую нужно понимать не только статически, но прежде всего
динамически. Граница становится, или становление ограничивает.
Как утверждает А. Лосев, «зарождается граница между бытием и
1
небытием, несомненно, уже на стадии становления».
Мыслительная методология взаимной экспликации онтологи­
ческой и метафизической триад заключается в том, что вторая
триада разрастается в систему категорий благодаря повторяющимся
актам полагания первой триады. Каждый новый виток обогащения
метафизической триады случается от импульса креативного акта,
выражающегося онтологической триадой. Выведенная из категории
«становления» категория «границы» определяется в свете триады
«бытие—ничто—творение» к а к категория «числа». Такая трактовка
есть одно из оригинальных новшеств в диалектической методологии,
которое открывает А. Лосев, согласно которому «число есть та или
иная комбинация актов полагания». 2 И именно, уточним мы —
креативных актов, поскольку каждый акт полагания новой кате­
гории начинается в повторе заново, с «нуля». Следовательно, в
системе категорий нет еще последовательности с точки зрения
здравого смысла (временной или арифметической) этих актов, но
есть их одновременная комбинация, что А. Лосев справедливо на­
зывает числом как таковым (следуя прифагорейской традиции,
согласно которой единица (бытие) и двоица (естество) еще не есть
числа. Последние возникают к а к конфигурация полаганий единицы
в двоице — поэтому первым собственно сосчитанным числом яв­
ляется тройка). Благодаря онтологически понятому числу в после­
дующем появится возможность конструирования эмпирических чис­
лового и темпорального рядов, являющихся континуумами креатив­
ных чисел — исходных циклов измерения времени и пространства.
Повторяя гегелевский сценарий разворачивания сферы чистой
мысли, А. Лосев все же указывает на существенные пробелы в ходе
рассуждений Гегеля. Трактовка роли и места «числа» в системе —
один из наглядных примеров, в чем, по мнению А. Лосева, «за­
блуждался Гегель, поместивши число после качества и смешавши
его с количеством... Вез числа невозможно уже первое противопо­
ставление бытия и небытия».1. Неадекватное понимание статуса
понятия «числа» вызвано общим упущением Гегелем категории
«естества» в сфере чистой мысли и неразличаемостью им «творения»
и «становления», о чем говорилось в соответствующем параграфе

1
Лосев А. Ф. Самое само. С. 419.
2
Там же. С. 424.
3
Там же. С. 423.
КНИГА II. ГЛАВА 3. § 3. А. ЛОСЕВ 621

нашего исследования. Также и А. Лосев указывает, что «пропус­
тивши число в начале своего учения о бытии, Гегель весьма за­
труднил понимание диалектики своего "становления". Будучи со­
вершенно правильной, она не получила у него достаточной моти­
вировки». 1
Если на уровне рассудочной мысли роль числа ограничивается
возможностью безразличной калькуляции изолированных вещей,
то на уровне чутья естества их восприятие особенное. А. Лосев
говорит о некоем мифическом предчувствии чисел: «В самом ста­
новлении числа эти слышны только как некоторый пульс какого-то
неведомого и непредставимого вселенского сердца. Эти глухие и
тайные удары и толчки становления совершенно непонятны; неиз­
вестно, кому они принадлежат и в силу чего происходят». 2 Каждый
толчок крови в этом вселенском сердце есть креативный акт, каж­
дый раз возобновляющийся, и этот ритм пульсаций образует соб­
ственно числовые структуры.
Посредством полученных коррелятивных понятий «границы» и
«числа» А. Лосев естественно обнаруживает удвоение принципа
«становления»: «Из предыдущего мы можем извлечь, главным
образом, два принципа становления или, вернее, две формулировки
одного и того же его принципа. Во-первых, становление есть граница
границы. И, во-вторых, становление есть синтез (или совпадение)
бытия с небытием или, точнее, бытия, уходящего в небытие, с
3
небытием, уходящим в бытие». Последнее уточнение, выделенное
курсивом, является очередным определением двоицы «естества»,
которая есть не просто «граница» бытия, но именно (в удвоении!)
его «граница границы».
Воспринимаемая динамика двоицы «естества» состоит в том,
что «мы можем наблюдать, как становление борется с самим
собою, что ведь вполне естественно». 4 Еще пифагорейцы учили, что
двоица есть символ хаоса, но ведь и хаос тоже должен как-то быть;
хотя он и не есть нечто, но хаос все же есть именно хаос, и ничто
иное. А. Лосев пишет: «Становление обязательно есть самопроти­
воборство, которое в иных видах и периодах становления может
ослабевать и быть незаметным (хотя уничтожиться оно не может
никогда, стремясь к существу самого становления), но которое в
других своих типах и на других этапах может обладать колоссальной
силой и весьма интенсивным выражением». 5


1
Там же. С. 424.
2
Там же. С. 428.
3
Там же. С. 425.
4
Там же. С. 429.
s
Там же. С. 429.
БЫТИЕ И ЕСТЕСТВО
??. ?. ?????????.
622

Двоица естества в становлении в силу обнаруженных ее свойств
распадается на четыре момента согласно структурной дистинкции
А. Лосева: «Становление: 1) само рождает себя, 2) само поглощает
себя, 3) само порождает все иное, 4) само и поглощает все иное». 1
Выразительная сторона мыслительного определения «становления
естества», его образно-эмоциональный аспект, описываются А. Ло­
севым в предельно чувственной поэтической форме: «Это чудовищ­
ное и всесильное самопорождение и самопоглощение, это звериное
порождение всего и одновременное его уничтожение страшно именно
тем, что его нельзя назвать и определить, что оно принципиально
безымянно и неопределенно, что неизвестны и его порождения,
которые оно поглощает и уничтожает в самый момент их появления,
что невозможно и представить себе, для каких целей, по каким
причинам и как именно происходят эти порождения и уничтожения,
это ежемгновенное самовозникновение и самоубийство». 2 Чистое
становление, оставленное на попечении самого себя, есть стихия
абсолютного оборотничества. А. Лосев не зря говорит о «зверином
порождении». Это необходимо проходимая мыслью фаза всеединства
под углом зрения «двоицы» (вседвойство), безостановочный обмен
частями в несобранном, но становящемся целом.
Становление само по себе «безымянно», отмечает А. Лосев,
заглядывая за обратную сторону творения, вызывая только ужас
и прочие мизософские состояния — тоску, тошноту, безысходность
и пр. Только творение именует, вызывая из небытия именем бытия.
Но естество, будучи безымянным, все же есть та среда возможности
отклика на зов по имени, эхо как повтор в многоразличной степени
искаженности первотворящего звука. Нечто подобное говорит и
Ж. Деррида в своей концепции абсолютного различания (difference).
Завершенная мысль не есть абстрагирование от чувственности,
напротив, полная мысль вбирает в себя очищенные ею чувства.
Окончательная формула мифическо-логического понимания станов­
ления по А. Лосеву такова: «При всматривании и вслушивании в
природу становления: становление есть совпадение бытия, уничто­
жающегося в небытии, с небытием, возникающим в качестве бытия;
или — граница границы». 3
На основе полученного определения «становления» как «грани­
цы границы» появляется возможность осмыслить существенный во­
прос философии, который параллельно ставил и М. Хаидеггер на
почве иной традиции: об отличии бытия и сущего. Согласно гер­
манскому мыслителю, европейское мышление постоянно упускает
существо этого вопроса, забывая бытие и превратно толкуя смысл
сущего.
1
Лосев А. Ф. Самое само. С. 429.
2
Там же. С. 429-430.
11
Там же. С. 431.
623
КНИГА П. ГЛАВА 3. § 3. А. ЛОСЕВ

С помощью лосевских мыслительных наработок данный вопрос
получает свое освещение. Между бытием и сущим лежит не просто
«граница», различающая их радикально как бытие и небытие, но
«граница границы» — естество. Бытие и сущее различаются так,
как различаются творение и становление. Бытие в творении транс-
цендентно сущему, в становлении может быть имманентно ему.
Средой и способом общения того и другого является естество. Бытие
творится, естество становится, сущее же, естественно рас-творенное
в становлении, есть то, что способно сделать выбор — ответить или
не ответить на призыв к общению, попросить или не попросить,
взыскуя или нет — все бытие.
Если принцип творения начален для определения бытия как
такового, то с точки зрения естества А. Лосев говорит о «становлении
как о первопринципе сущего вообще. Самое само не есть даже и
первопринцип. Оно выше всего. «"Бытие" и "небытие" суть пер-
вопринципы. Но первопринципу надлежит быть одному, единому.
Поэтому "бытие" и "небытие" лучше не считать первопринципами
в собственном смысле слова, а лучше считать таковым именно
становление».1 Подчеркнем еще раз для закрепления: А. Лосев
имеет в виду, что становление есть первопринцип для сущего во­
обще. Для бытия же первопринципом является творение. И вся
проблема сводится к тому, чтобы научиться применять эти прин­
ципы в каждом соответствующем случае, не подменяя и не путая
их, поскольку с их помощью сохраняется отличие бытия и сущего.
Вопрос — в чем же заключается возможность тождества бытия
и сущего — предстоит поставить в попытке его решения позднее,
когда будет пройден определенный круг развития нашей темы.
Проследим за дальнейшим движением мысли А. Лосева, про-
лагающей траекторию своего пути в направлении, заданном вспы­
хивающими точками мыслительных категорий. После того как
была определена категория «становления» в двоящемся образе «гра­
ницы границы» бытия и небытия, открылась возможность сделать
еще один шаг. Очередной повтор действия онтологической триады
на сферу категории «становления» приводит к тому, что она пре­
творяется в категорию «ставшего» как результата «становления».
Что значит стать ставшим? А. Лосев дает такой ответ: «Это
значит из небытия вернуться в бытие. Но бытие уже и без того есть
бытие. Значит, если бытие после своего исчезновения в небытие
опять становится бытием, то можно сказать, что в ставшем бытие
возвращается к самому себе, или — что то же — на стадии ставшего
бытие, устремившись в небытие, находит себя самого в этом ино­
бытии, наталкивается на самого себя». 2 Коротко говоря, «ставшее»

1
Там же. С. 431.
2
Там же. С. 434.
624 Ю. ?. РОМАНЕНКО. БЫТИЕ И ЕСТЕСТВО

есть «воз-вращение к себе самому» как таковое, сколь естественное,
столь и креативное пребывание в процессе постоянного возврата
со-стояния себя самого. Такая же методология присутствует и в
«Науке логики», однако «Гегель изложил эту диалектику очень
1
трудно и сложно», вероятно, по причине вышеуказанных упуще­
ний.
Пристальное всматривание за движением мысли, застигаемой
фиксацией очередной категории, обнаруживает новую топологичес­
кую структуру. Из первично вспыхнувшей таинственной точки на
фоне вытянулась распростирающаяся линия, которая каким-то не
менее загадочным силовым воздействием свернулась в круг, творя
новое измерение пространства — плоскость и, одновременно, новую
мыслительную категорию. «Вот теперь бытие вернулось к себе, как
бы описавши некоторый круг, встретилось с самим собой; и —
стало возможным говорить уже об определенном бытии, о качест­
ве». 2
Становление в ставшем стало на одну степень более упорядо­
ченным за счет фигурации его границы: «Теперь эта граница пере­
стала уходить в неопределенную даль, вернулась к себе, т. е. очер­
тила определенную фигуру». 3 Причем чертит данную фигуру на
поверхности естества само бытие: «Ставшее получилось у нас в
результате встречи бытия в небытии с самим собою в результате
как бы очерчивания им некоей замкнутой линии». 4
В результате всматривания за движением образования мысли,
следующей бытию, из первичной точки на фоне образовалась замк­
нутая фигура. Иначе говоря, когда мысль сосредоточилась на точке,
начав пристально всматриваться в нее, та незаметно обернулась в
завиток, который естественно вырос в замкнутую линию за счет

<< Предыдущая

стр. 112
(из 140 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>