<< Предыдущая

стр. 113
(из 140 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>

совпадения начала и конца движения. Благодаря этому удалось
«создать для всех качеств вещи одно общее лоно». 5
Бытие точки сохранилось в бытии линии, когда точка выступила
из себя и вернулась в себя. Бытие осталось самотождественным, еди­
ным и неделимым, но обнаружилось, что небытие уже раздвоилось
на внешний и внутренний фоны фигуры, которая как бы захватила
«часть» небытия. На этой стадии умозрения, когда «наше внимание
все время шло за бытием, которое чертило в небытии свой круг», 6
бытие стало данным как «лишь очерченный контур вещи». 7

1
Лосев А. Ф. Самое само. С. 434.
2
Там же. С. 435.
3
Там же. С. 435.
1
Там же. С. 435.
5
Там же. С. 437.
6
Там же. С. 437.
7
Там же. С. 437.
КНИГА II. ГЛАВА 3. § 3. А. ЛОСЕВ 625

Необходимо заметить, с методологической точки зрения, что
появление точки и фигуры в их соотношении с небытийным фоном
(если не присутствующим, то необходимо со-путствующим) было
вызвано ими самими, а не мышлением, которое лишь следило, т. е.
двигалось по следу являющегося. Мысль не конструировала возни­
кающие моменты бытия, а только воспринимала их как вдруг
обнаруживающуюся новость. «Связи бытия, установленные нами
в целях определения бытия, возникли сами собой, без нашего
ведома, вместе с установлением бытия и с поисками его опреде­
ленности». 1 Инициатива мысли состоит лишь в усилии задать вопрос
к тому, что она увидела. И если вопрос задан правильно, то ответ
не заставит себя долго ждать. Мысль на-следует бытие. (Кстати
сказать, Ж. Деррида также с особым вниманием подходит к поня­
тию «архи-следа».)
Итак, перед нами имеется контур вещи, констатирует А. Лосев
очередной этап естественного созревания мысле-образа в общем
потоке логического выведения диалектической системы категорий,
задавая вслед за этим соответствующий вопрос: «Но мы еще совер­
шенно не знаем, что же находится внутри этого контура».2 Если
мысль призналась в собственном незнании, то «нужно реально
согласиться: внутри круга действительно только пустое место и
больше нет ничего». 3 Теперь остается только ждать, когда наступит
очередной акт творения из небытия; очередной, но тот же самый,
просто небытие, из которого возникает творение, уже стало заклю­
ченным в бытии. Хотя ожидания могут не оправдаться и все может
остаться схваченным в том же самом состоянии, ведь творение
необязательно потому именно, что оно совершается из небытия.
Диалектика мыслительных категорий, попутно питаясь интуи­
цией, установила то, что «небытие уходило на оформление полу­
чаемой таким образом фигуры, т. е. превращалось в бытие; а когда
фигура замкнулась, то процесс завоевания бытием небытия кон­
чился, и внутри полученных границ вновь разверзлась бездна все
того же небытия, какое было и раньше». 4 Если же, снова сверх
всяческого ожидания, фон внутри фигуры удивительным образом
насытится бытием, то мысль обогащается новой категорией. А. Ло­
сев предлагает: «назовем эту новую категорию категорией индиви­
дуальности, индивидуальной вещи, или просто категорией факта».0
Гегель называл индивидуальность «для-себя-бытием». Обраща­
ясь к «Науке логики», А. Лосев признается: «Внимательно пере-

1
Там же. С. 461.
2
Там же. С. 437.
3
Там же. С. 437.
1
Там же. С. 439.
й
Там же. С. 439.
Ю. ?. ?????????. БЫТИЁ И ЕСТЕСТВО
626

читывая главу о "для-себя-бытии" у Гегеля, мы в конце концов
начинаем отчетливо видеть, что заставило Гегеля выражаться имен­
но так». 1 А. Лосев специально подчеркивает: читая, мы начинаем
отчетливо видеть, но не только буквы физическим зрением, а мысле-
образы умным зрением. А заставило Гегеля так именно выразить
категориальную диалектику мышления не что иное, как миф, ко­
торый дал энергию движения для сопряжения логических категорий
в целостной системе, представленной для полной обозримости уму.
Миф возник в самой логике мышления для выполнения этой задачи.
Равно к а к и логика развернула все свои возможности в контексте
мифа.
Итак, в ходе дедукции категорий на данном этапе «получается
следующая диалектическая картина». 2 Именно картина — А. Лосев
понимает эту метафору буквально, — видимая умным зрением, или
глазами категориального «оптика», как он выражается, и даже
«син-оптика» (по выражению еще Платона), видящего объемно. Эта
картина является «живым зеркалом», в меру отражающим и в
меру пропускающим чувственно-зрительные лучи. Полное осмыс­
ление категориальной структуры вещи делает это зеркало-картину
совершенно прозрачным, давая возможность увидеть вещь в свете
ее собственного смысла. Категориальная структура — «это вовсе
не схема. И наш первый символ вовсе не схема, а только лишь то,
3
что открывает наши глаза на предмет и заставляет его видеть».
На уровне ставшей для-себя-бытием индивидуальной вещи со­
храняется отношение бытия и небытия в виде заполненной фигуры
на фоне. Наступает черед новой категории, вызванной необходи­
мостью осмыслить отношение вещи с ее средой общения. Возмож­
ность общения со всем иным заложена в самой индивидуальной
вещи, поскольку, твердо убежден А. Лосев, «абсолютное хочет об­
щения, и общения не ради эгоистических целей самооформления,
но ради самого же инобытия. Пусть абсолютная индивидуальность
не нуждается в общении с инобытием. Однако в этом общении
нуждается само инобытие. И если так, то возможность такого
взаимообщения должна быть обеспечена в самой абсолютной инди­
видуальности».'
Благодаря доброй воле «образовался верный и неуничтожимый
залог для всякого, для любого общения вещи со всем прочим,
нерушимая арена и поле для всех бесчисленных по числу и качеству
встреч со всяким возможным инобытием». 5 Однако от того, что

1
Самое само. С. 441.
Лосев А. Ф.
2
Там же. С. 443.
3
Там же. С. 468.
4
Там же. С. 445-446.
0
Там же. С. 445.
627
КНИГА П. ГЛАВА 3. § 3. А. ЛОСЕВ

абсолютное в в е щ и , ее самое с а м о , м о ж е т «хотеть» о б щ е н и я , е щ е
не з н а ч и т , что в е щ ь будет р е а л ь н о о б щ а т ь с я с д р у г и м и в е щ а м и , у
к о т о р ы х м о ж е т и не б ы т ь т а к о г о « х о т е н и я » . Но А. Лосев в ы б и р а е т
л у ч ш и й в а р и а н т , всегда д е р ж а с ь п о з и т и в н о й с т о р о н ы и д а в а я ей
реализоваться в полной мере.
Н о с е й ч а с д а ж е это н е столь в а ж н о . Г л а в н о е , что в е щ ь прин­
ц и п и а л ь н о способна и готова к о б щ е н и ю , и это п р о я в л я е т с я в том,
что о н а к а к бы и з л у ч а е т из себя все в о з м о ж н ы е ф о р м ы и способы
о б щ е н и я с о в с я к о й в о з м о ж н о й и н о й в е щ ь ю . Д а ж е если о т к л и к а
н и к а к о г о не будет, п р е д л о ж е н и я к о б щ е н и ю все р а в н о будут исхо­
дить, продолжаться и оставаться в силе.
Переход возможности в действительность т а к ж е представляется
к а к с т а н о в л е н и е , н о н а более у с л о ж н е н н о м у р о в н е . А . Л о с е в пред­
л а г а е т н а з в а т ь эту н о в у ю ф о р м у с т а н о в л е н и я т е р м и н о м « э м а н а ц и я » ,
п о н и м а я под н е й « в ы р а з и т е л ь н у ю ф о р м у » и л и просто « в ы р а ж е н и е » .
«Эманация» — достаточно темное п о н я т и е в истории философии,
с н и м связано много п р о т и в о п о л о ж н ы х определений. Но А. Лосев
в ы б и р а е т и м е н н о его, н е с м о т р я н а то, ч т о « м о ж н о с п о р и т ь о т е р м и н е
" э м а н а ц и я " , к о т о р ы й о з н а ч а е т , собственно, " в ы х о ж д е н и е " , " в ы с т у п ­
ление вперед"».1
Э м а н а ц и я к а к ф о р м а с т а н о в л е н и я н е есть т в о р е н и е , н о есть у ж е
д а ж е нечто п р о т и в о п о л о ж н о е е м у . Х о т я с а м а э м а н а ц и я естественно
следует и з т в о р е н и я . С о т в о р е н н а я и з н е б ы т и я в е щ ь , н е с я в себе
к р е а т и в н ы й д а р , к а к б ы и с п у с к а е т и з себя т в о р ч е с к и е э н е р г и и .
П р и этом А . Л о с е в в к л ю ч а е т в с о д е р ж а н и е п о н я т и я « э м а н а ц и я »
н е т о л ь к о п р о ц е с с « и с х о ж д е н и я » и л и к а к б ы « р а с с ы п а н и я » в пус­
тоту, но и м о м е н т « в о з в р а щ е н и я » , «ведь в э м а н а ц и и а б с о л ю т н а я
о п р е д е л е н н о с т ь вернулась к себе. З н а ч и т , о н а тут с о х р а н и л а с ь , не
п о г и б л а в б е с к о н е ч н о м р а с с е я н и и , но у т в е р д и л а с ь к а к т а к о в а я и
г а р а н т и р о в а л а себя о т в с я к о г о у щ е р б а . Э м а н а ц и я п о э т о м у , н е с м о т р я
н а т о , ч т о о н а е с т ь а р е н а в з а и м о о б щ е н и я в е щ и с о всем е е и н о б ы т и е м ,
о с т а е т с я в п о л н о й м е р е д л я - с е б я - б ы т и е м » . 2 Э м а н а ц и я , по с у т и д е л а ,
и есть та способность к о т к л и к у , б л а г о д а р я к о т о р о м у с у щ е е , о т в е ч а я
на п р и з ы в к бытию, становится быть. Такое состояние уместно
было бы определить к а к синергию.
После прослеженного в ы ш е троекратного полагания креативного
а к т а в е щ и , п о с л е д н я я п р е д с т а л а «в г у с т ы х и в е ч н ы х в о л н а х ее
эманативного излучения».3 Диалектика как троичная комбинация
а к т о в п о л а г а н и я т е п е р ь д о п о л н я е т с я ч е т в е р т ы м м о м е н т о м . Станов­
л е н и е з а п у с т и л о с ь т в о р е н и е м ( т р о е к р а т н ы м ) , но з а р а б о т а л о в соб­
с т в е н н о м е с т е с т в е н н о м р е ж и м е ( б и п о л я р н о ) . В с я с х е м а т и к а катего-

1
Там же. С. 447.
2
Там же. С. 448.
3
Там же. С. 449.
Ю. ?. ?????????. БЫТИЕ И ЕСТЕСТВО
628

рий получает следующий итоговый (3+1) вид: «Именно: в станов­
лении бытие переходило в небытие, и небытие переходило в бытие;
когда бытие в небытии нашло себя само, то становление преврати­
лось в ставшее; когда небытие нашло в бытии себя самого, станов­
ление превратилось в абсолютную определенность для-себя-бытия;
когда, наконец, оба эти процеса совпали и отождествились, т. е.
процесс бытие—небытие—бытие и процесс небытие—бытие—небы­
1
тие, то наше становление превратилось в эманацию». Благодаря
категории эманации возник четырехмерный континуум вещи, т. е.
объемность его тела. Эманация, согласно А. Лосеву, есть определе­
ние вещи, но не с точки зрения ее внутреннего смысла, а «в ее
абсолютной явленности всему иному».2
Категорией «эманации» А. Лосев завершает конструирование
диалектики первого символа — символа самого бытия. Эманация
есть возможность воплощения бытия в естестве. Ее видами являются
следующие: «Выражение есть эманация смысла, слово — эманация
сознания, а имя — эманация личности». 3
Саморазвитие категорий осуществляется, с одной стороны, по-
лаганием первотриады, с другой стороны, когда акт креации уже
есть, — естественно. Категории, образовав новую степень систем­
ности, сразу же естественно перетекают друг в друга в соответствии
с достигнутой мерой всеединства. И само образование системы есть
именно о б р а з о в а н и е , т. е. творение образом. Из этого факта
А. Лосев выводит категорию образа в том пункте становления сис­
темы, который Гегель определял как категорию «меры», синтези­
рующей категории качества и количества. Согласно же А. Лосеву,
то, что «Гегель назвал мерой, назовем образом, а эманацию, в
которой определены все эти качественно-количественные определе­
н и я , первообразом. Ведь под образом, насколько можно судить по
чутью я з ы к а , понимается по преимуществу определенная структура
1
качеств и количеств».'
Так, начав онтологический дискурс с идеи творения бытия как
зова по имени из небытия, А. Лосев пришел к естественному воз­
никновению образа в процессе становления мышления, стремяще­
гося отождествиться с бытием. Имя и образ являются начальным
и конечным моментами, в интервале между которыми расположи­
лось понятие вещи. Иначе говоря, понятие (логос) содержится в
имени и образе, являясь их мысленной связью.
Итак, если имя есть начальная манифестация бытия, то образ —
его конечная манифестация. Если на зов по имени должен после-

1
Самое само. С. 447.
Лосев А. Ф.
2
Там же. С. 449.
3
Там же. С. 448.
4
Там же. С. 458.
КНИГА П. ГЛАВА 3. § 3. А. ЛОСЕВ 629

довать отклик, чтобы сущее стало быть, то нечто аналогичное
должно происходить и в отношении к явленному образу бытия.
А. Лосев определяет это нечто вполне оправданно как подражание
(мимезис). Когда бытие в своем образе начинает излучаться в эма­
нации, тогда то, что отвечает подражанием образу, становится быть
сущим. Образ, как и имя, является способом творения из небытия.
Через подражание к а к специфический тип становления бытие воз­
вращается к себе самому, облекаясь первообразом. А. Лосев пишет:
«А "первообраз" указывает на бытие, являющееся максимально
вместившим в себя те или иные подражания ему со стороны». 1
Итак, символическая данность самого самого, трансцендентного
Абсолюта, проявлена в бытии тремя моментами: «I. Число (символ
чистых актов полагания бытия). И. Эманация (символ абсолютной
качественной определенности бытия). III. Первообраз (символ аб­
солютной качественно-количественной определенности бытия)». 2
Далее А. Лосев переходит от категории бытия к категории сущ­
ности, которая получается при обращении внимания на «связь и
взаимопереход актов бытия без самих актов бытия... смысловое
(а не бытийное) их соотношение, или, попросту говоря, смысл,
сущность бытия, а не само бытие. Вот к а к мы приходим к новой
диалектической сфере, к сущности»?
В предыдущих рассуждениях, рассматривая переходы между
бытием и небытием, неявно подразумевались некие зеркальные
эффекты. На стадии категории «сущность» зеркало предстало явным
образом. А. Лосев, присоединяясь к традиции спекулятивной ме­
тодологии, уподобляет сущность зеркалу: «сущность была у нас
определенностью бытия, но без самого бытия, совершенно так,
как в зеркале предмет отражается, но не существует там реально.
Сущность в этом отношении вполне подобна зеркалу. Она «снимает»
с бытия его план, как бы фотографирует его, дает зеркальное
отображение. Но она ничего не говорит о самом бытии, не содержит

<< Предыдущая

стр. 113
(из 140 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>