<< Предыдущая

стр. 120
(из 140 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>

чало всего сущего (??, ens), и категории «естества» (?????, natura),
выражающей самодвижное становление бытия в процессе его им­
манентного воплощения в сущем, решается в свете принципа «все­
единства» , задающего область пересечения предметных интенций
онтологии и метафизики.
4. Реконструирование онтологического и метафизического со­
держания в конкретных философских учениях осуществлено по­
средством применения экземплификационно-ономатологического и
энергийно-арифмологического методов, суть которых состоит в при­
ведении в процессе доказательного рассуждения примера как ме­
тодического образца, выражающего присутствие сущностного в фак­
тическом, а также в фиксации степеней интенсивности и структур­
ных уровней этого присутствия.
5. В познавательном отношении «онтология» и «метафизика»
различаются по внутренне присущим им типам знания: гнозиса
бытия и эпистемы естества как взаимообусловленных способов
трансцендирования безликого и анонимного повседневного сущест­
вования человека в свободную естественность его личностного бы­
тия, запечатлеваемую именем и образом как исходными формами
знания (вытекающими из мифа), логически трансформирующимися
в понятийное знание. Непосредственность онтологического знания
бытия опосредствуется в метафизике знанием естества к а к рефлек­
сии бытия, благодаря чему философское познание становится «спе­
кулятивным», что способствует установлению автономности само­
сознания философского разума. Онтология и метафизика, в сово­
купности применяемых в них методов (на пересечении мифического
и логического измерений), образуют двуединое ядро творчески раз­
вивающегося философского знания, определяющего в целом теоре­
тический горизонт философии.
6. Как антропологические следствия данной концепции выво­
дятся исторические модели человека, репрезентирующие его самого
в разные эпохи и закрепленные в следующих формулах: «человек
есть эманация Космоса» (античность), «человек есть творение Бога»
(Средневековье), «человек есть жизненный мир человека» (Новое
и новейшее время).
Проблема соотношения онтологии и метафизики проявляется в
проблеме соотношения понятий «бытие» и «сущее». М. Хайдеггер
ставил это в форме вопроса о различии онтологического и онтичес-
кого, которое Ж. Деррида радикализировал в концепте differance,
обернувшемся программой деконструкции «онто-лого-центризма» и
КНИГА П. ЗАКЛЮЧЕНИЕ 663

метафизики присутствия. В истории философии предлагались раз­
личные способы постановки и освещения данной проблемы — от
разделения бытия и сущего трансцендентной границей до их отож­
дествления и синонимизации. В зависимости от понимания смысла
имен этих философских понятий сущее трактуется и как конкретное
единичное проявление единого бытия, и как само бытие в его
трансцендентной абсолютности; в свою очередь, бытие интерпрети­
руется и как абстракция безличной универсальности, и как кате­
гория персональной уникальности.
В различных традициональных контекстах данная проблема
решается по-своему. Так, например, в русской философии (софио-
логия В. С. Соловьева, экзистенциализм Н. А. Бердяева) Сущее
(с большой буквы, как имя собственное) возводится в ранг абсолюта,
а бытие редуцируется к рациональной абстракции. Противоположна
такому подходу позиция М. Хайдеггера, для которого сущее есть
предмет онтического измерения «здесь-бытия» (Dasein), а само бы­
тие лежит за пределами этого и является его безосновным основа­
нием. Способом мышления бытия, согласно М. Хайдеггеру, является
онтология (а не онтические науки), в которой постоянно воспроиз­
водится трансцендентальная разница бытия и сущего, предаваемая
забвению в контексте сциентистского субъект-объектного дуализма.
Анализируемая современностью проблема «бытия и сущего»
имеет свой исток в античных постановках проблемы «единого и
многого», разрешаемой постулированием принципа «всеединства».
При всей различности в подходах к этому вопросу М. Хайдеггера
и русских философов-идеалистов, между ними возможна точка
схождения и взаимообращающегося сопонимания. Автор данного
исследования предлагает уточнить проблему отождествляюще-
различающей разницы бытия и сущего посредством введения в
контекст этого отношения понятия «естество», позволяющего ос­
ветить переходы от «единого» ко «многому» и обратно с точки
зрения категории «двоицы», конкретизирующей естественную ди­
намику «всеединства».
Обнаруженными и зафиксированными в соответствующих ме­
тафизических концепциях историко-философского процесса атри­
бутивными свойствами «естества» являются следующие: 1) исхо-
димость из бытия; 2) зеркальная двоичность; 3) направленная само-
движность; 4) циклическая обращаемость в бытие. Единство бытия,
открывающееся на фоне множественности сущего, отражается в
исходящем из него двоичном естестве, как в некоем зеркале, бла­
годаря которому возможен отклик на зов по имени и подражание
явленному образу, служащих конкретными способами воплощения
творения. Пределом становления естества является спекулятивное
совпадение двух его моментов — актуальности и потенциальности,
образующее сферу «мета-фюсис». Вхождение сотворенного из не-
664 Ю. БЫТИЕ И ЕСТЕСТВО
?. ?????????.

бытия сущего в естественный режим существования является спо­
собом спонтанно-стихийного перехода из возможности в действи­
тельность. Отказ от естественности провоцирует трансгрессивное
рас-творение в небытии (аннигиляцию). Если образ и имя являются
координатами уникальной индивидуации сущего, то соответствие
сущего своему понятию (логосу), определяемое как онто-логическая
истина, утверждает его универсальный статус.
Несмотря на то, что онтологии и метафизике посвящено большое
количество работ, последовательное и систематическое изучение их
взаимного отражения друг в друге еще не проведено, за исключением
редких постановок вопроса отдельными авторами. В пределах этой
фундаментальной задачи, стоящей перед философией, в книге обо­
снована возможность осветить переход от онтологии к метафизике
и обратно с точки зрения творческого воображения (интеллекту­
альной интуиции), в деятельности которого осуществляется теоре­
тическое сополагание категорий «бытие» и «естество» в качестве
опорных понятий и мысле-образов целостного философского знания,
открытого для продуктивного общения с конкретно-научным и
обыденным знанием. Если истолковывать онтологию и метафизику
в научном плане (к чему они не редуцируются окончательно, ори­
ентируясь также на миф, религию, искусство и т. д.), то иннова­
ционный характер исследования заключается в следующем. Пока­
зана эвристическая значимость онтологической триады «бытие-
ничто—творение», выделенной в анализе историко-философского
процесса через методологическую схему «угадывание—доверие—
полагание» в соответствии с традиционным членением истории на
эпохи античности, Средневековья, Нового и новейшего времени.
Зафиксирован смысл понятия «естество» в методологической схеме
«чутье—эксперимент—сохранение», позволяющей интерпретиро­
вать развивающееся содержание метафизики, определяемого кор­
реляцией категорий «естественное—искусственное», а также «есте­
ственное—сверхъестественное» (в объем последней включаются
миф, религия, внерациональные мотивы содержания науки).
Историко-философская значимость данного исследования заключа­
ется в предложенных новых формах интерпретации, текстологи­
ческого анализа и комментирования специально отобранных пер­
воисточников, способствующих конкретной реализации принципа
единства исторического и теоретического, благодаря чему выявлены
оригинальные точки зрения известных философов на эти проблемы.
Практическая значимость исследования заключается в том, что
материалы монографии могут быть использованы в качестве основы
для решения фундаментальных проблем философии, антропологии,
культурологии. Прикладное значение данного подхода состоит в
возможности построения историко-онтологических моделей челове­
ка. На основе проведенного исследования представляется возмож-
КНИГА 11. ЗАКЛЮЧЕНИЕ 665

ным определить сущностные начала и тенденции философского
познания, что может служить плодотворному диалогу между раз­
личными традициями. Предложенный в работе концептуальный
подход и язык описания позволяют обрести адекватный настоящему
времени уровень обсуждения глобальных проблем современности.
Результаты исследования могут быть практически применены для
учебно-методической работы, формирования учебных программ для
студентов и аспирантов философских факультетов, при чтении лек­
ций по курсам истории философии, теории познания, онтологии и
метафизики, способствуя их институциализации в научно-акаде­
мической и образовательной сферах.
Принципиальная дополнительность исторического и теоретичес­
кого в философском познании проявляется в образе «герменевтиче­
ского круга»: без исторической реконструкции невозможно построе­
ние теории, и наоборот, без априорного полагания структур фило­
софской теории невозможно понимание ее исторических реализа­
ций. «Герменевтический круг» сводит обе невозможности к их обо­
юдной действительности. Как свидетельствует история, разделами
философской теории, упорядочивающей содержание онтологии и
метафизики, являются логика, эйдетика и поэтика, занимающиеся
разработкой таких соответствующих инструментов познания, как
«понятие» (логос), «образ» (эйдос, феномен) и «имя» (творческий
потенциал слов философского языка). В работе обращалось внима­
ние на присутствие этих трех составляющих организации философ­
ской теории в конкретных исторических доктринах, хотя степень
примененности в них каждого компонента различна, что остав-ляет
перспективу для более углубленного изучения данных проблем.
Основной сложностью здесь является то, что каждый из разделов
философской теории имеет свои относительно самостоятельные за­
коны функционирования, которые могут разрабатываться незави­
симо, приводя к изолированности дополняющих друг друга способов
достижения и выражения философской истины. Отделенность ло­
гики может превратиться в панлогизм или формалистику, поэтика
может свестись к стилизации искусственного языка, а эйдетика
ограничиться программой деструкции естественной установки со­
знания. Эти трудности осознаются современностью, и в данном
направлении предстоит большая работа для философского сообще­
ства.
Реальность разбираемой в работе проблемы можно продемон­
стрировать на завершающем историческом примере ее постановки,
влияющей на современные теоретические концепции. Известно, что
рациональная схема соотношения онтологии и метафизики сложи­
лась в XVIII веке. Так, А. Баумгартен в своей «Метафизике»
(1739 г.) отмечал: «Метафизика — это наука о первых принципах
человеческого познания. Составными частями метафизики являют-
666 Ю. БЫТИЕ И ЕСТЕСТВО
?. ?????????.

ся онтология, космология, психология и естественная теология». 1
При этом онтология определялась им как «наука о наиболее общих
предикатах сущего». 2
И. Кант подверг критике догматизм данной схемы, хотя, оста­
ваясь в пределах рационализма, кантовская философия практически
сохранила все эти разграничительные линии: «Вся система мета­
физики состоит из четырех главных частей: 1) онтологии, 2) рацио­
нальной физиологии, 3) рациональной космологии, 4) рациональной
3
теологии». Об онтологии Кант сказал достаточно скупо, предпочи­
тая умолчать о ней: «...гордое имя онтологии, притязающей на то,
чтобы давать априорные синтетические знания о вещах вообще в
виде систематического учения (например, принцип причинности),
должно быть заменено скромным именем простой аналитики чистого
рассудка». 4 Прежде чем знать, какое имя может быть гордым, а
какое скромным, необходимо выяснить бытийный статус самого
имени. Но Кант не разработал собственной ономатодоксии, в ре­
зультате чего его способ философствования свелся к искусственно
конструируемой логике терминов, без поддержки ее естественной
поэтикой имен-понятий и феноменологией мысле-образов.
В свое время Кант очистил разум от мифа, и в результате этого
его последователи пришли к выводу о закате метафизики. «Чистый»
разум, действительно, разрывается в противоречиях, стремясь по­
строить научную систему метафизики. Быть может, для того, чтобы
восстановить права метафизики, необходимо вернуть в разум нечто
«нечистое» — миф к а к «излишний» реагент или катализатор, для
ускорения и завершения реакции? Сложнее всего узнать, правда,
к а к а я необходима дозировка этого фермента.
Критикуя предшествовавшие ему метафизические системы, Кант
указал на заданность метафизики, а не данность ее человеческому
разуму. Ставя вопрос о том, к а к возможна метафизика как наука,
Кант определил круг ее ориентиров. Так, метафизика есть «система
чистого разума», «все философское знание», «завершение культуры
человеческого разума», «оплот религии», «природная склонность
человека», «чистая философия в целом», «познание разума на
основе одних лишь понятий» и т. д. Дифференцируя содержание
возможной метафизики, Кант дуалистически делит ее на «метафи­
зику телесной природы» (т. е. «физику», делящуюся в свою очередь
на эмпирическую и рациональную и входящую в сферу философии
природы), а также на «метафизику мыслящей природы» (т. е.

1
Цит. по: Реале Дж., Антисери Д. Западная философия от истоков
до наших дней. Т. 3. Новое время. СПб., 1996. С. 600.
2
Там же. С. 600.
3
Кант И. Критика чистого разума. М., 1994. С. 493.
4
Там же. С. 190.
КНИГА II. ЗАКЛЮЧЕНИЕ 667

«психологию», понимаемую как «физиология внутреннего чувства»
и разделяющуюся на эмпирическую, рациональную, диалектичес­
кую и трансцендентальную).
Такая рациональная дисциплинарная раскладка метафизики
имеет свое значение, сохраняющееся поныне, однако смысл ей
придает ответ на вопрос, что такое «естество» в его отношении к
«бытию». Кант такой вопрос не поставил, в результате чего в его
философии не нашлось места проблеме соотношения онтологии и
метафизики, помимо такого, которое представлено в приведенных
цитатах. Этот пробел сохраняется по настоящее время, и в данной
работе преследовалась цель обратить на него внимание и предложить
определенные идеи для его заполнения. Вслед за кантовской по­
становкой вопроса об условиях возможности метафизики как науки,
конструируемой в виде рациональной системы понятий чистого
разума, нужно ставить вопрос о возможности метафизики как по­
этики мысле-образов. В какой-то идеальной точке оба вопроса сли­
ваются воедино.
Сам Кант так или иначе догадывался о существенной значимости
поэзии для философии. А. Гулыга в биографии Канта приводит
такие признания последнего в адрес поэзии: «Она расширяет душу,
давая свободу воображению и в пределах данного понятия из бес­
конечного многообразия возможных согласующихся с ним форм,
предлагая форму, сочетающую изображение понятия с таким бо­
гатством мыслей, которому не может быть адекватно ни одно вы­
ражение в языке. Она укрепляет душу, давая почувствовать свою
свободную, самодеятельную и независимую от обусловленности при­
роды способность — рассматривать природу как явление в соответ­
ствии со взглядами, которые сама природа не дает в опыте, и таким
1
образом пользоваться природой ради сверхчувственного».
А. Гулыга комментирует: «Значение поэзии в том, что она
совершенствует наши и интеллектуальные, и моральные потенции,
играя мыслями, она выходит за пределы понятийных средств вы­

<< Предыдущая

стр. 120
(из 140 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>