<< Предыдущая

стр. 136
(из 140 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>

странице диссертации утверждает, что формальная логика «един­
ственная» (из какого множества? — В. К.) «не имеет ни начала,
ни конца, во всяком случае не может их формализовать, что до­
казано в современных теоремах — и это отличает ее от гегелевской
логики, в которой как раз есть и начало, и конец, и середина в
Ю. БЫТИЕ И ЕСТЕСТВО
756 ?. ?????????.

едином замкнутом пространстве абсолютного мышления». В высшей
степени смутный пассаж! Понятно, что в нем «намекается» на зна­
менитые теоремы о неразрешимости и неполноте, но эти намеки
крайне туманны, а сопоставление формальной логики с гегелевской
совершенно некорректно, поскольку не выделяется основание со­
поставления... Или: на с. 22 диссертации автор пишет об «угады­
вании» как методе, внутренне присущем античному мировоззрению,
давая ему, с позволения сказать, такое определение: «Угадывание —
это не научный поиск в прямом смысле этого слова, не раскрытие
секретов природы или социального устроения, это вообще не ис­
следование в эмпирической области. Угадывание — не интуиция
и не дискурс, но все-таки это метод, самоценный и не сводимый
на другие методы» (полужирный шрифт мой. — В. К.). Как гово­
рится, пойми, кто может!? — моя же, возможно, недостаточно
сильная голова совершенно не понимает смысла этой «мифопоэти-
ческой» всецело отрицательной характеристики, дополняемой по­
добными же всецело метафорическими и не добавляющими осно­
вания для понимания указанного «метода» словами: «Данный метод
вполне мог быть заменен максимально обостренным чувством ося­
зания, если бы человек сумел сохранить это чувство в чистоте и
первозданной силе» (там же). Или же, характеризуя взгляды элеа­
тов: «Поскольку пустота для элеатов является натуралистическим
синонимом небытия, то от-пустить (о-пустотить) держание нельзя.
Следовательно, то, что держится, прямо не может быть ни показано,
ни услышано, так как зрение и слух — дистантные органы чувств.
Тем не менее, ими также можно чувственно воспринимать бытие»
(с. 28). Не понимаю!.. И далее, продолжая характеристику элеатов,
диссертант пишет: «Что это означает: крепко держать, не отпуская,
и одновременно, не прикасаться? Об этом можно только догадаться»
(с. 29). Он-то, видимо, догадывается, я же, увы, нет... И последний
пример мифопоэтического мыслеобраза: «Античность была тем по­
зитивным небытием, из которого было сотворено к бытию Средневе­
ковье» (с. 71). Эту фразу оставляю без комментариев. Подобных
невнятиц в диссертации много. Но, должен сказать, что они «лезут
в глаза» и, выражусь тоже «мифопоэтически», «першат в них» лишь
в том случае, если читаешь данный текст, так сказать, «построчно»
и «поабзацно», то есть именно так, как мы привыкли читать дис­
сертационные сочинения. Если же попытаться на время отрешиться
от этой «буквалистской» привычки и попробовать воспринимать
представленный текст крупноблочно — «мыслеблоками», — то вос­
приятие стилистических «мыслеблох» почти совершенно притуп­
ляется и читатель не без интеллектуального удовольствия начинает
воспринимать довольно-таки стройную мелодию авторской мысли —
не могу не отметить, глубоко продуманной мысли. Эту работу
интересно читать: зачастую она загадочна и непонятна, но в ней,
СТЕНОГРАФИЧЕСКИЙ ОТЧЕТ 757

несомненно, присутствует (чувствуется) некая внутренная — нефор­
мальная — логика диалектической мысли автора, связывающая ка­
лейдоскопические фрагменты мыслеобразов в целостное органичес­
кое единство. Подкупает также искренняя и глубокая любовь к
истории философской мысли, явствующая из текста. А любовь —
в высшей степени творческая сила! Именно этой силой создавалась
данная оригинальная и талантливая работа, обнаруживающая само­
бытность («незаёмность») философского ума диссертанта.
В целом диссертация Ю. М. Романенко, несомненно, представ­
ляет собой новаторское по подходу к проблеме и по полученным
результатам исследование. Она полностью соответствует требовани­
ям, предъявляемым к докторским диссертациям, а ее автор, конечно
же, заслуживает искомой степени доктора наук.
Автореферат и публикации автора адекватно отражают содер­
жание диссертации.

12 июня 2000 г.


Доктор философских наук, профессор,
заведующий кафедрой гуманитарных и
философских наук государственного
Института живописи, скульптуры и
архитектуры им. И. Е. Репина В. А. Карпунин

ПРЕДСЕДАТЕЛЬ
Юрий Михайлович, Вы можете ответить оппоненту.

РОМАНЕНКО Ю. М.
Большое спасибо, Валерий Андреевич, за искренность оценки
моей работы и поддержку ее «мыслеобразного» способа изложения.
Отвечу по возможности коротко на ваши замечания. Я согласен
с тем, что любые схемы, в том числе «диада» и «триада», с одной
стороны, необходимы для рационального выражения «живого», как
вы сказали, движения исторической мысли, но, с другой стороны,
жизнь, естественно, не укладывается ни в какие схемы. Поэтому
философия поставлена в противоречивое положение: она вынуждена
«останавливать мгновение» исторического движения в заведомо
ограниченной схеме. Причем возможны не только «двоичные» или
«троичные» схемы, но есть еще и «четверичные» модели истори­
ческого процесса, как это развито, например, у упомянутых мною
Иоанна Скота Эриугены или Хайдеггера. Лосев доходит до «пен-
тады» (пятерицы), Боэций до «гебдомады» (седьмерицы) и т. д. Все
это является степенями осмысления. Поэтому я согласен с вашим
замечанием с данными оговорками. Я в своем подходе осознавал
758 Ю. М. РОМАН EH КО. БЫТИЕ И ЕСТЕСТВО

эти трудности, предлагая для их разрешения арифмологический
метод, который как раз, с одной стороны, помогает упорядочить
знание в структурной форме, а с другой стороны, делает сами эти
структуры подвижными и переходящими друг в друга для того,
чтобы структура не выродилась в «прокрустово ложе» жестко огра­
ниченного схематизма. По этой теме у меня была опубликована
статья «Число к а к символ в философском знании» в сборнике
«Наука и альтернативные формы знания» (1995). Кстати сказать,
мой собственный текст я попытался упорядочить арифмологически
насколько возможно, это можно заметить по его композиции.
Второе замечание связано с экземплификационным методом, о
котором я сегодня уже высказывался, отвечая на вопросы. Могу
здесь только добавить, что «примеры», естественно, ничего не до­
казывают. Их ф у н к ц и я состоит в ином. Приведение примеров в рас­
суждениях необходимо не для доказательства или объяснения, а для
показания. Поскольку экземплификационный метод есть модифи­
кация феноменологического метода, то описание примера есть вид
феноменологической дескрипции, а не форма логического вывода.
Проблема здесь заключается в том, к а к интуитивно найти адекват­
ный пример для принципиальной иллюстрации данной рассудочной
схемы.
По поводу третьего замечания о двусмысленности употребления
понятия «творение» необходимо дать истолкование. В самой схеме
«бытие—ничто—творение» последнее понятие понимается как тво­
рение ex nihilo, отличаясь от других существенных философских
понятий, таких к а к «становление», «возникновение» или «созида­
ние». Проблема здесь как раз заключается в том, чтобы выяснить
различие этих терминов, поскольку зачастую подобные понятия
употребляются синонимически. Откровенно идея «творения из ни­
чего» постулируется в эпоху средневекового теоцентризма, а в антич­
ности данная идея была представлена двусмысленно. С одной сто­
роны, демиург создает вещи искусственным образом, то есть кре­
ативно, но, с другой стороны, его деятельность основана на
предсуществовании идей и материи, из соединения которых созда­
ются вещи. В своей работе я и пытался провести разграничительную
линию между понятиями «творение» и «естественное становление»,
а также выявить возможную смысловую связь между ними.
С четвертым замечанием следует полностью согласиться. Ин­
туицию необходимо дополнять логическим уточнением смысла по­
нятий, хотя это и не всегда удается последовательно сделать. Пятое
замечание касается цитаты на странице 19 диссертационного текста.
Здесь у меня, действительно, делается намек на теоремы Геделя и
Тарского. Понятно, что логика Гегеля и формальная логика —
разные вещи. И тем не менее, существует давний спор между
диалектиками и формальными логиками, в контексте которого я
СТЕНОГРАФЕ ЧЁСКИ И ОТЧЕТ 759

поставил данный вопрос в качестве предложения к раздумию, без
подробного разворачивания. Основанием сопоставления логики и
диалектики может быть принцип формализации — возможности
полной обозримости мысли, на что претендовал Гегель в своей
«Науке логики» и что отрицается в современных теоремах о не­
разрешимости и неполноте.
Следующее замечание — по поводу «угадывания». Это же за­
мечание воспроизводит и Г. Л. Тульчинский, поэтому я к нему
обращусь при ответе на отзыв следующего официального оппонента.
С критикой стиля в последних замечаниях также необходимо со­
гласиться, однако в качестве оправдания я могу только сказать,
что сама манера изложения обусловлена необходимостью исполь­
зования метафор и символов при описании интуиции с целью
реализации мыслеобразного способа философствования.

ПРЕДСЕДАТЕЛЬ
Валерий Андреевич, Вы принимаете ответ диссертанта.
КАРПУНИН В. А. — д. ф. н., проф.
Да, конечно.
ПРЕДСЕДАТЕЛЬ
Слово предоставляется последнему официальному оппоненту —
доктору философских наук, профессору Г. Л. Тульчинскому.
ТУЛЬЧИНСКИЙ Г. Л. — д. ф. н., проф.
(Оглашает отзыв о диссертации.)


ОТЗЫВ
Официального оппонента на диссертацию Ю. М. Романенко
«Онтология и метафизика как типы философского знания»,
представленную на соискание ученой степени доктора
философских наук по специальности
09.00.01 — онтология и теория познания

Проблема природы философского знания — одна из типологи­
ческих для философии на всем протяжении ее истории. Современная
ситуация вносит в нее новые темы и оттенки, связанные с пере­
осмыслением природы рациональности, роли и значения мифа,
метафизики. В этой связи можно утверждать, что диссертационное
исследование Ю. М. Романенко актуально в наиболее глубоком
смысле: как весьма современное по постановке и содержанию, так
и затрагивающее «вечные», постоянно присутствующие в филосо­
фии вопросы. Уже в этом следует признать несомненную профес­
сиональную зрелость соискателя.
БЫТИЕ И ЕСТЕСТВО
760 ??. ?. ?????????.

Несомненным достоинством работы является широкая эрудиция
автора. Это проявляется не только и не столько в нередкой для
нашего времени общей начитанности, сколько в стремлении к глубо­
кому проникновению в материал, тщательном внимании к смысло­
вым источникам, оттенкам, коннотациям концептов и философем.
Это по-настоящему и буквально фундаментальное исследование,
опирающееся на не широкий, но довольно представительный круг
источников и литературы, в которых автор свободно ориентируется.
Эта свобода может производить впечатление избирательности, фраг­
ментарности и неполноты рассмотрения, однако скорее речь идет
о свободе в наиболее важном плане — плане глубокого проникно­
вения в содержание, когда полнота и систематизация осмысления
выносятся за скобки, образуя неявно присутствующий фундамен­
тальный контекст анализа.
Ход мысли автора, на первый взгляд, парадоксален: начиная в
первом разделе с философски изощренного хайдеггеровского учения
о бытии, во втором разделе он приходит к идее «фюсис» — естества,
т. е. наиболее простому выражению натурфилософии. Однако оправ­
дание такого хода мысли не менее очевидно: осмысление фюсис —
необходимое условие понимания метафизики, мета-фюсис как зна­
ния о трансцендентных началах.
Главная авторская мысль — три стадии развития представлений
о бытии и соответствующих форм знания: античность, для которой
характерны угадывание образа бытия, гадания и миф; Средневеко­
вье с ориентацией на веру воле Творца; Новое и новейшее время
с акцентом на мышление. Эта схема воспроизводится в обоих раз­
делах диссертации, посвященных онтологии и метафизике.
Особый интерес вызывает представляющаяся чрезвычайно пер­
спективной выявленная диссертантом взаимосвязь представлений
о бытии с представлениями о телесности, осязательных источниках
представлений об этой телесности («лепке бытия»), личностном
начале сущего (с. 46 и далее, с. 83-89).
Работа имеет очевидное и существенное теоретическое значение.
Содержание диссертации может и, как представляется, должно
использоваться в практике преподавания ряда дисциплин философ­
ского цикла. Автореферат дает полное представление о цели, зада­
чах, содержании, основных результатах диссертационного исследо­
вания. Его идеи и результаты прошли апробацию и экспертизу в
публикациях диссертанта, его докладах и выступлениях в ряде
представительных научных конференций.
Исследование Ю. М. Романенко чрезвычайно масштабно по про­
блематике и объему привлекаемого для осмысления материала.
Поэтому оно с неизбежностью имеет ряд особенностей, наводящих
на мысли о возможности более точного и эксплицитного анализа,
формулировок.
761
СТЕНОГРАФЫ ЧЕС KM II ОТЧЕТ

Как это часто бывает в жизни, достоинства способны породить
и некоторые слабости. Широкая авторская интуиция не всегда носит
упорядоченный характер. От работы остается впечатление некоторой
перегруженности необязательными витиеватыми пассажами, от­
нюдь не способствующими прояснению авторской мысли или ее вы­
разительности. Вот несколько таких типичных примеров авторского
стиля:
«Поступательно-возвратная траектория, по которой имманентно
движется история, не может не иметь центра. Причем этот центр
не просто точечен, но конфигуративен и арифмологичен, имея
очертания «следа»» (с. 202).
«Итак, природа любит таиться. Но ее Владыка (о котором ничего
не известно напрямую) не позволяет ей спрятаться окончательно,
чтобы природа сама себя не смогла найти. Когда ее ищут — она
укрывается. Но это не может продолжаться бесконечно, ибо иссякает
импульс поиска. Следовательно, должно быть обратное движение
самораскрытия природы» (с. 205-206).
Дело, однако, не только и не столько в стиле. Более сущест­
венным представляется, что в диссертации за обилием толкований
терминов и этимологии, к сожалению, утрачено внимание к суще­
ственной специфике философского знания. Метафизика и онтоло­
гия — специфические формы такого знания. Диссертант констати­
рует этот факт в названии работы. Как формы знания, метафизика
и онтология — рациональные формы осмысления. Однако в содер­
жании работы вопрос о рациональности философского знания, спе­
цифике этой рациональности не ставится и не обсуждается. Автор
ограничивается мифологическими корнями представлений о пер­

<< Предыдущая

стр. 136
(из 140 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>