<< Предыдущая

стр. 137
(из 140 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>

воначалах и сущем. Такой подход, несомненно, важен, но он,
фактически, в современном контексте, будучи акцентуированным,
лишает философию определенности.
Более того, представляется необоснованным проведенное в дис­
сертации радикальное разведение онтологии и метафизики, вынуж­
дающее автора даже «искать я з ы к » , «метафоры» для «выражения
движения мысли от онтологии к метафизике и обратно» (с. 187).
Причудливым выглядит и трактовка онтологии как учения о сути
бытия, а метафизики — как учения о «движении бытия в акте его
... воплощения» (с. 196). Метафизика и онтология — не рядопо-
ложенные части философии. Онтология — одна из важнейших
составляющих метафизики. Говоря об учении о бытии, автор про­
говаривает важные метафизические идеи, которые он вынужден
повторять, обращаясь к метафизике в целом. Это порождает не­
нужные повторы как общего схематизма анализа, так и конкретных
аспектов философского знания.
Не менее очевидна и неоправданность сведения метафизики к
проблеме фюсис. Это демонстрирует и текст самой диссертации,
762 Ю. БЫТИЕ И ЕСТЕСТВО
?. ?????????.

когда автор на с. 213 и далее самой логикой рассмотрения вынужден
затрагивать теоретико-познавательные аспекты проблемы, т. е. вы­
ходить (к сожалению, походя) к тематике другой существенной
части метафизики — гносеологии.
Только в заключении и довольно бегло диссертант рассматривает
некоторые аргументы относительно соотношения метафизики и он­
тологии. Невнимательность к вопросу об их соотношении должна
была сказаться, и она сказалась. Наверное, то, что это произошло,
может рассматриваться как свидетельство авторского профессиона­
лизма: последовательное следование выбранной логике анализа
предполагает необходимость признания и получаемых следствий.
Заключение диссертации, по сути дела, есть такое признание.
Автор уделяет много внимания соотношению игры и блефа (с. 36
и далее), формированию гармонической личности (с. 43 и далее),
мифу об Энее (с. 71 и далее), соответствующим пересказам, которые,
при всей их занимательности, представляются весьма периферий­
ными для проблематики диссертации.
Концептуальная нестрогость, подмена концептуального анализа
коннотативными ассоциациями оборачиваются серьезными пробле­
мами. Так, остается непроясненной природа угадывания как метода
познания, которому диссертант отводит роль исходного. Автор огра­
ничивается только замечанием, что угадывание не научный поиск,
не раскрытие секретов природы или общества, вообще не исследо­
вание, не интуиция и не дискурс, но все-таки самоценный метод —
угадывание «воли богов... в ситуации общения смертных с бес­
смертными» (с. 22).
Весьма много места в работе уделено соотношению понятий
бытия и небытия, причем без учета осмысления идей небытия и
несуществования в философии XX века (Б. Рассела, Л. Витген­
штейна, А. Уайтхеда и т. д.). Автор несколько непоследователен.
Всячески подчеркивая справедливую мысль о взаимодополнитель­
ности истории философии и философской теории, он сам весьма
избирателен в привлекаемом философском материале, игнорируя
важные философские традиции и направления, такие как томизм,
феноменология, реализм, аналитическая философия, персонализм.
Делаемые же ограничения рассмотрения остаются необоснованны­
ми.
Наконец, само упоминавшееся исходное различение трех стадий
и форм философского знания о бытии выглядит слабообоснованным,
если не трогательно наивным, восходящим к поверхностной исто­
рической периодизации.
Высказанные замечания и соображения не снижают общую оцен­
ку данной работы. Исследование Ю. М. Романенко отвечает требо­
ваниям, предъявляемым к диссертационным исследованиям на со­
искание ученой степени доктора философских наук по специаль-
763
СТЕНОГРАФИЧЕСКИЙ ОТЧЕТ

ности 09.00.01 — онтология и теория познания, оно является
серьезным и заметным вкладом в развитие современной отечест­
венной философии. Автор представленной диссертации, вне всякого
сомнения, заслуживает искомую степень.
01.06.2000.
Заслуженный деятель науки РФ,
доктор философских наук,
профессор СПб государственного университета
культуры и искусств Г. Л. Тульчинский

ПРЕДСЕДАТЕЛЬ
Слово для ответа на замечания предоставляется диссертанту.

РОМАНЕНКО Ю. М.
Я хочу поблагодарить Григория Львовича за обстоятельный
отзыв и ответить на высказанные замечания.
Первый недостаток, который обнаруживает уважаемый оппонент
и который является, по его же словам, обратной стороной достоинств
работы, связан со спецификой интуитивного познания. Следует
признать, что интуиция нуждается в терминологическом упорядо­
чении при передаче ее в словах. Здесь важна не только логика
изложения, но и поэтика — использование творческих возможнос­
тей языка. Хотя последним можно и злоупотребить. Я вынужден,
к сожалению, признать, что в тексте встречаются «витиеватые
пассажи», на примеры которых указывается в отзыве. Это были
попытки поэтического выражения мысли, трудности которого обу­
словлены не только поиском нужных слов, но и привязкой их друг
к другу. Поясню те два случая, которые цитирует оппонент (с. 202
и 205). В первом примере была попытка выразить идею «цели
истории». Если мы признаем, что история имеет цель, то по этому
поводу возникают определенные мысли, которые я и пытался пере­
дать. Вторая цитата — из параграфа о Гераклите — является
толкованием гераклитовской идеи о том, что «природа любит пря­
таться». А с другой стороны, Гераклит же говорит и о том, что
природа открывается, подавая о себе знаки. Вот это противоречие
я и пытался осмыслить. Вы, Григорий Львович, правильно здесь
заметили, что это есть некая детская игра. Действительно, этому
соответствует еще одно изречение Гераклита о том, что «вечность
есть дитя играющее, власть над миром принадлежит ребенку».
Комментируя Гераклита, поневоле приходится выражаться в его
стиле.
Второе замечание о том, что онтология и метафизика есть ра­
циональные формы осмысления. Да, конечно, но и не только.
Рациональность придает философии определенность. Предмет фи­
лософии содержится в определенности, но вместе с тем развивается.
БЫТИЕ И ЕСТЕСТВО
??. ?. ?????????.
764

И если мы будем только определять его, тем самым ограничивая,
мы можем лишиться жизненного и творческого характера филосо­
фии. Поэтому приходится балансировать на грани рационального
и иррационального. Кстати сказать, ведь слово «рацио» этимоло­
гически родственно слову «ритуал». Сам язык подсказывает нам
рассматривать мифическое и логическое как-то одновременно, на­
ходить нужные средства для выражения и рационального, и вне-
рационального. Отсюда возникают те проблемы, с которыми я столк­
нулся, и те замечания, которые я получаю. Кроме этого, в совре­
менной философии признано, что не существует некоего единого
универсального типа рациональности, а есть многообразные типы,
каждый из которых вырастает из той или иной мифической, ри­
туальной или культурной парадигмы. Это же относится и к онто­
логии, и к метафизике.
С третьим замечанием о «радикальном разведении» у меня
онтологии и метафизики я, скорее всего, не согласился бы. Моя
идея была не разводить и не сводить их. В автореферате написано,
что лучшим выражением соотношения онтологии и метафизики,
как бы это противоречиво ни звучало, было бы гегелевское выра­
жение «тождество тождества и различия».
С четвертым замечанием я частично соглашусь, однако сделаю
оговорку. Дело в том, что я не свожу метафизику к проблеме
«фюсис», а вывожу из нее, исходя из имени самой «мета-физики».
А далее метафизика может принимать какие угодно формы, кон­
кретно упорядочиваться и решать прикладные задачи. Здесь же, в
этом замечании указано на недостаточность обращения к собственно
гносеологической проблематике. Действительно, гносеология явля­
ется существенной частью метафизики, равно как и онтологии.
Проблема знания является постоянной в философии. Я исходил из
позиции «онтологической гносеологии», которая развивалась в рус­
ской философии начала века, то есть из знания, присущего самой
онтологии. При таком понимании гносеология не выделяется как
некая изолированная часть метафизики. Поскольку здесь есть опас­
ность зациклиться на рефлексии о знании и упустить бытие.
Пятое замечание касается периферийных тем для проблематики
диссертации. Второй и третий случаи действительно могут быть при­
знаны если не периферийными, то, во всяком случае, заменимыми
на другие примеры. Но я не совсем согласен, что тема игры пери­
ферийна в моем исследовании для решения проблем онтологии, осо­
бенно в части, посвященной Платону и античной философии. Моя
мысль состояла в том, чтобы показать, как античность выразила
идею творения через идею игры. А поскольку креация означает тво­
рение из небытия, то в самой игре пришлось выделить момент
блефа. Свою аргументацию я строил на текстологическом анализе
платоновских диалогов. О значимости игрового принципа, или аго-
СТЕНОГРАФИЧЕСКИЙ ОТЧЕТ 765

на, писал в свое время А. И. Зайцев в книге о культурном перевороте
в Древней Греции.
В шестом замечании говорится о подмене концептуального ана­
лиза коннотативными ассоциациями. В моей диссертации, скорее,
предлагается работа с символами. Существует особая специфика
символического познания, отличающаяся от понятийного познания,
которое структурируется и изучается логикой. Обращение с сим­
волами — это особая философская работа, которая имеет свои
законы функционирования. В продолжение этого замечания указано
на непроясненность природы «угадывания» как метода познания,
которое определяется через отрицательные характеристики. Это же
замечание высказал и профессор В. А. Карпунин. Отвечу сразу
обоим. В начале я, действительно, дал чисто отрицательную харак­
теристику — чем «угадывание» не является, обозначив тот нега­
тивный фон, на котором проступает сам феномен угадывания. Это
апофатический метод — определять нечто через негативные харак­
теристики. Хотя он имеет и положительную сторону, поскольку
здесь дается догадка о позитивном понимании. Угадывание я оп­
ределил как принципиальный онтологический метод античной фи­
лософии на основании явных высказываний Гераклита, Платона,
Аристотеля, Цицерона и других философов, цитируя их мысли по
данному вопросу. Например, Аристотель в своем учении о небе
апеллирует к некой «мантейе» (мантике, дивинации, угадыва­
нию) — общему для всех людей интуитивному представлению о
едином теле Космоса. Что это такое? Эта тема относится к проблеме
трансцендентного, о сущности которого можно только догадываться.
Например, наш опыт протекает во множественном мире конечных
изменчивых вещей. Но вместе с тем, в какой-то момент мы вдруг
начинаем догадываться, что мир един. Как мы это узнаем? Перво­
начально через догадку. Поэтому я так и определил угадывание в
контексте античной философии, которая культивировала его именно
как метод. Естественно, не в ново-временном значении этого тер­
мина, а в соответствии с духом той эпохи.
Я могу согласиться со следующим замечанием о том, что у меня
не представлены идеи о небытии у Рассела, Уайтхеда, Витгенштейна
и других. В целом позитивистская традиция, на мой взгляд, до­
статочно формально интерпретировала проблему небытия, в отличие
от традиции экзистенциализма, сводя ее к вопросу об относительном
несуществовании и воздерживаясь от радикальной постановки во­
проса об абсолютном ничто, без чего, как следствие, не может быть
поставлен и вопрос о творении.
И последнее замечание — об упущении некоторых других фи­
лософских традиций. Действительно, аналитическая философия,
реализм, персонализм остались за рамками моего анализа. До этих
направлений у меня просто не дошли руки. Идеи феноменологии
766 Ю. БЫТИЕ И ЕСТЕСТВО
?. ?????????.

и томизма я так или иначе рассматривал и использовал, в частности
работы Жильсона, Гуссерля и их последователей.

ПРЕДСЕДАТЕЛЬ
Григорий Львович, вы принимаете ответ диссертанта?

ТУЛЬЧИНСКИЙ Г. Л. — д. ф. н., проф.
Да, принимаю.

ПРЕДСЕДАТЕЛЬ
Итак, выступления официальных оппонентов закончены. Есть
ли желающие выступить в качестве неофициальных оппонентов?

КАРАВАЕВ Э. Ф. — д. ф. н., проф.
Эта тема, несомненно, актуальна, заслуживает того, чтобы ее
исследовали. Мое представление о метафизике заключается в том,
что это философское исследование внеопытных объектов, таких как
душа, мир, Бог. Как это традиционно понималось. Но если уточнить
наше представление об этих внеопытных объектах, то мы обнару­
живаем, что многие науки давно с такими объектами работают,
называя их теоретическими объектами, и при этом обходятся без
всякой, так сказать, интуиции особого рода, или «настроения»,
«направленности» и т. д. То же самое относится к онтологии, как
я себе ее представлял. Но уточнение того, как же соотносятся друг с
другом онтология и метафизика — эта проблема, несомненно, заслу­
живает внимания и исследования в рамках докторской диссертации.
Но дальше я хочу сказать, что такая тема общего характера
требует объективного и полного подхода. В диссертации полного
обзора всех философских концепций я не нахожу. Выпали многие
концепции и многие философы, которые к этой проблеме имеют
самое непосредственное отношение. Я думаю, что материализм (в
самом широком смысле) и философы-материалисты вообще не упо­
минаются. Вот, скажем, в автореферате упоминаются Бородай, Вяк-
керев, Мостепаненко, Свидерский, наконец. Но я полистал диссер­
тацию и там не нашел следов, опоры, использования или критики
их концепций. По поводу Свидерского, я повторю: мне вообще это
не понятно — ведь это все-таки не Подорога, простите меня, когда
речь идет о проблемах онтологии и метафизики. Достижения Вла­
димира Иосифовича известны и общепризнаны. Так вот в таком
подходе, несколько однобоком по такой общей проблеме, мягко
выражаясь, кое-чего не хватает. Например, А. М. Мостепаненко
есть только в списке литературы, и то, наверное, он этой чести
удосужился потому, что в названии его книги есть слово «сущест­
вование». Теперь о позитивизме и марксизме у автора говорилось
так, что критика ими онтологии и метафизики пошла им на пользу.
767
СТЕНОГРАФИЧЕСКИЙ ОТЧЕТ

Хотелось бы узнать, в каком смысле пошла? А вот, скажем, Кант,
имеет он отношение к сущности того, что такое метафизика, или
не имеет? Или это риторический вопрос? Имя Канта упомянуто на
120, 140, 291 страницах. Вот, скажем, 291 страница показательна.
Я цитирую: «Подобно Канту, Декарт, — именно Канту, а не на­
оборот, тут стилистический прием, — удивляется ощущению соб­
ственной свободы воли». Вот и весь Кант, когда речь идет о мета­
физике. Ясно, что имплицитно в тех концепциях, которые автор
рассматривает, наследие Канта, его подход к метафизике исполь­

<< Предыдущая

стр. 137
(из 140 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>