<< Предыдущая

стр. 18
(из 140 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>

последовательным мифоборцем, но и он был вынужден, согласно
логике бытия, создать миф об Уме-Перводвигателе.
Для Аристотеля глагол «касаться» является связкой «быть»,
усвоенной мышлением благодаря чувству осязания. Такая связка
высказывается в «утвердительном» суждении о существовании всю­
ду «твердого» бытия. Касание к максимально плотному бытию
высказывается в утверждении «есть». Это суждение имеет характер
категорического и необходимого, т. е. аподиктического (доказыва­
ющего, достоверного, основанного на логической необходимости,
неопровержимого). Приставка «???-» в данном случае употребляется
в значении непосредственности, а не в качестве отрицания. Гречес­
кий глагол «????????» (лат. эквиваленты — dico, indicare) означает
диктовать, внушать речью, т. е. заклинать бытие в том, что оно есть.
Он может иметь значения «указывать», «показывать», «настав­
лять», «научать», «доказывать», «объявлять», «приветствовать» —
и именно звучащей речью. 1 В этом смысле Аристотель не меньший
диктатор и тоталитарист, чем Парменид (диктовка ни много ни
мало самому бытию, каково оно есть).
У Аристотеля переход от касания к оказыванию — настоящий
трансцензус. Получив в прикосновении к бытию всю его силу и
энергию, субъект бытия претворяет эту силу в речь голосом, про­
возглашая бытие. Бытие сохранилось в преобразовании осязаемости
в звучность (зычность). Оглашать бытие нужно именно зычно,
выражаясь поэтически.
Слово «ощупь» (to thigein) имеет фоносемантическую и рифми-
ческую перекличку со словом «????», означающим молчание, ти­
2
шину, тайность. Оба этих слова в сочетании выражают тайное
прикосновение к бытию, которое действительно происходит в мол­
чании (исихия — священнобезмолвие), в отключении всех диффе­
ренцированных типов перцепции, кроме одной — тактильной. Ос­
тальные чувства умолкли и прислушиваются (чуют) осязаемое бы­
тие, а затем выражают его каждое по-своему. Первым выражением
факта существования бытия является сказ о нем.
Аристотель описывает трансцензус от ощупи к сказу, рекон­
струируя процесс перехода от полнейшей тишины к первозвуку,
начальной вибрации голосых связок на границе между вдохом и
выдохом. Это творение звука из небытия, который в процессе
онтологической трансформации (ощупь—голос—слух—запись) ста-

Веисман А. Д. Греческо-русский словарь, Стб. 288.
2
Там же. Стб. 1129.
101
КНИГА I. ГЛАВА I. § 3. АРИСТОТЕЛЬ

ровится прообразом и порождающей моделью логической формы —
понятия и суждения.
Предшественники Аристотеля (Парменид, Платон) угадали образ
бытия, основав традицию онтологического философствования. Но
одного знания образа недостаточно для полной истины. Это еще
нужно адекватно выразить истинным словом (логосом). Уже Пар­
менид начал выражать бытие поэтически (не случайно его произ­
ведение относится к жанру поэмы, не в современном, конечно,
узком значении этого термина). Слово «пойезис» в античном смысле
значит, собственно говоря, само творчество как таковое, о чем
позже будет сказано. В очередной раз, уже на материале аристо­
телевской философии необходимо исследовать функционирование
онтологической триады, обращая внимание, какие новые аспекты
в ней удалось выделить Аристотелю, еще одному проводнику к
бытию, собеседуя с которым можно вновь повернуть мысль к своему
истоку.
Для выполнения этой задачи важно разделить онтологическую
и метафизическую проблематику, переплетенные в текстах Ари­
стотеля. Все характеристики, имеющие отношение к бытию, обо­
значаются им пометкой «ради блага», а характеристики, отража­
ющие «естество», индексируются признаком «по необходимости».
Парменидовскую интеллектуальную интуицию бытия как единого
Аристотель пытается описать рациональным различением видов
чувств и функциональным предназначением каждого из них. Явно
об образе бытия Аристотель не говорит, но все его дифференциации
имеют в виду именно его. Ведь еще раньше всяких вербальных
дистинкций и дескрипций необходимо уже иметь бытийно значимые
слова. Преднаходятся такие слова поэтами. Именно в поэтике твор­
ческого слова необходимо искать исток онтологизма Аристотеля.
Для этого нужно начать с анализа генезиса человеческой речи,
способной к аутентичному выражению бытия.
Рассмотрим, как Аристотель организовывает в тексте ситуацию
угадывания образа «бытия» и прорицания его словом на примере
выведения характеристик и определений звука и голоса в главе VIII
книги II трактата «О душе». Первая дистинкция такова: «Звук
существует двояко, а именно: как звук в действии и как звук в
возможности». 1 Звук как таковой не может возникнуть без удара —
события, которое воспринимается первоначально осязанием.
«А звук в действии всегда возникает как звук чего-то, ударяющего
обо что-то и в чем-то. Ведь именно удар вызывает звук. Поэтому
не может возникнуть звук, когда имеется лишь одна вещь, так
как ударяющее и ударяемое — две различные вещи. Таким образом,
звучащее звучит, ударяясь обо что-то другое. Удар же не происходит

Аристотель. О душе // Аристотель. Соч. Т. 1. М., 1976. С. 411.
102 Ю. БЫТИЕ И ЕСТЕСТВО
?. ?'?????????.

без движения». 1 Как видим, удар есть отношение между двум я
вещами как минимум. Если же задаться вопросом о том, что такое
звук в возможности, то можно предположить, что им может обладать
и одна вещь, причем такая одна-единственная вещь, как бытие.
Вспомним, что тело бытия одно и неподвижно, не позволяет про-
никнуть вовнутрь себя, следовательно, удар извне в отношении его
невозможен, как невозможно, разумеется, исторжение бытием звука
вовне. Звук бытия неслышим — «эйдос творит бесшумно», как
сказал бы Платон.
Естественным условием существования, средой звука является
воздух. Для возможности возникновения звука вообще-то достаточ­
но и одной вещи и окружающего ее воздуха. «Сам же воздух
беззвучен из-за своей рыхлости. Когда же что-то мешает воздуху
разрежаться, то движение его становится звуком». 2 Таким образом,
воздух это и проводник звука, и сам звук как таковой, если воздух
ограничен телесной формой. Иначе говоря, звук есть тело воздуха —
не рыхлая аморфная масса газов, а организованный уплотненный
сгусток воздушной стихии. Можно вспомнить, что некоторые антич­
ные натурфилософы полагали воздух как архэ — материальное
первоначало всего сущего.
Воздух воспринимается и используется человеком двояко: как
естество и как бытие. Благодаря воздуху человек дышит, сохраняя
теплоту жизни, и произносит звуки. Аристотель пишет, фиксируя
двуединую функцию воздуха: «...дыханием природа пользуется для
внутреннего тепла как чего-то необходимого и для голоса, чтобы
3
содействовать благу». Голос, содействующий благу, выражает бы­
тие блага и, следовательно, является голосом самого бытия. Таким
образом, просто звук подпадает под категорию «естества», а голос
имеет какое-то отношение к бытию и в целом к онтологической
монотриаде. Аристотель пишет: «Голос, таким образом, — это удар,
который производится воздухом, вдыхаемым душой, находящейся
в этих частях, о так называемое дыхательное горло. Ведь не всякий
звук, производимый животным, есть голос ... (ибо бывает звук,
производимый языком или при кашле), а необходимо, чтобы уда­
ряющее было одушевленным существом и чтобы звук сопровождался
каким-нибудь представлением. Ведь именно голос есть звук, что-то
означающий, а не звук выдыхаемого воздуха, как кашель; живое
существо этим воздухом ударяет воздух, находящийся в дыхатель­
ном горле, о само это горло».' В описании этой элементарной
физиологической пневматики неявно угадывается образ блага, бла-

1
Apucmomc.ih. О душе. С. 141.
- Там же. С. 412.
:t
Там же. С. 414.
1
Там же.
103
КНИГА 1. ГЛАВА I- § 3. АРИСТОТЕЛЬ

годаря которому звук претворяется в голос. Звук становится голо­
сом, когда он благом одарен.
Последний фрагмент наиболее интересен для нас. Во-первых,
для явления голоса ударяющее существо должно быть одушевлен­
ным. Одушевленным существом изначально является сам воздух,
умножаясь в собственных телесных образованиях в виде сгустков,
в том числе в виде турбуленций в дыхательном горле. Стихия
воздуха в себе самой индивидуализируется и персонифицируется.
Иначе говоря, в воздухе есть присущие ему по его природе тела —
деятельные существа. Во-вторых, голос есть звук, что-то означа­
ющий. Что он означает? Именно то живое активное существо,
которое сгустилось в воздухе и приобрело образ. Голос есть звук,
означающий сам себя и ничего более, абсолютно: бытие есть, а ни­
чего остального нет.
Далее, означающая способность звука голоса состоит в том, что
звук сопровождается представлением, согласно Аристотелю. Оче­
видно, представлением зримо данным. Здесь налицо трансцензус:
перепад с акустического уровня в оптический: звук голоса вызывает
видимый образ. Аристотель даже осторожнее говорит: голос «со­
провождается» представлением, т. е. как чем-то не необходимым,
привходящим, не обязательным, но тем не менее креативным, ибо
это исходит из блага. В этом месте Аристотель фактически экспли­
цирует метафизические и онтологические основания мифа, который,
по определению, является звучащим словом, вызывающим зримый
образ. Голос мифичен по существу — это оживляющий воздух,
которым дышит тело. Итак, именно миф, сказывая образ, является
изначальным способом выражения бытия.
В акте голоса естественный процесс дыхания поставлен в особые
условия: «нельзя издавать звук голосом во время вдыхания или
1
выдыхания воздуха, а можно, только задерживая дыхание», т. е.
останавливая воздух в теле, или, что то же самое — делая воздух
телесным. Органом для этого служит гортань. Кашель — не­
естественная, болезненная задержка дыхания, как и чих. Звук
голосом — это сверхъестественная и творческая способность чело­
века. Задерживают дыхание также для создания полнейшей тиши­
ны, но выдержать ее долго человек не может. Кто же является
субъектом задержки, какая способность ответственна за это? Зачем
вообще насильно задерживать естественный процесс, если ды­
шать -˜ легко и приятно? Об этом Аристотель умалчивает, но
можно догадаться, что актуализация голоса осуществляется самим
воздухом в соответствии с онтологической триадой. Именно благо­
даря способности бытия, укорененной в одушевленном теле чело-
Века, звук претворяется в голос.

Там же.
РОМАН ? ? КО. БЫТИЕ И ЕСТЕСТВО
104 ??. ?.

Кроме этого, Аристотель описывает дополнительный момент в
производстве и творении звука, в котором возникает «отзвук», или
эхо. «Отзвук возникает, когда воздух, словно шар, снова отражается
воздухом, который становится плотным в силу того, что включа­
ющий его сосуд ограничивает его и препятствует ему разрежаться.
Отзвук возникает, по-видимому, всегда, но нечетко...» 1 Здесь кон­
статируется, что воздух может уплотняться в шар в отражении
(издатели комментируют этот фрагмент так: «Речь идет о соударении
отражаемых стенками сосуда сжатых воздушных масс, в результате
2
которого возникает протяжный звон или гул» ). Звук относится к
отзвуку, как движение к сдвигу, который есть преизбыток движу­
щегося тела. Поверхность тела становится экраном, отражающим
звук, производя эхо как преизбыток звука.
Отзвук, «сдвиг бытия» звука, дает возможность осуществиться
слуху. «Поэтому и говорят, что мы слышим при помощи пустоты
и отзвука, так как мы слышим тем, что содержит воздух, отгра­
ниченный со всех сторон». 3 За счет того, что воздух стал «отгра­
ниченным со всех сторон», войдя в тело, он воспроизвел и приобрел
форму «прекруглой глыбы шара» бытия. Душа звучно вошла в
слепленное тело, и появилось живое существо. Стало быть, процесс
«звук голоса — слышание бытия» замкнулся на самом себе, стал
автономным, саморазвивающимся и творческим. Чтобы быть мыс­
л я щ и м и мыслить бытие, нужно уметь слышать самого себя. Не зря
говорят, что голос у известных певцов — божественный дар. Без
преувеличений, голос может быть назван онтологическим опреде­
лением человека. В образе «гласа, вопиющего в пустыне», — Арис­
тотель не зря говорит, что «мы слышим при помощи пустоты» —
узнавая бытие в полном уединении.
Итак, интуиция тела бытия демонстрирует, что создание такого
тела в акте творящей лепки сопровождается возникновением звука.
Если тело одушевлено (дышит воздухом), то телесный звук претво­
ряется в голос, который будет способен произносить осмысленные
слова. Следовательно, проблема «звук—голос» решается в контексте
более общей проблемы «тело—душа», исследуемой онтологической
психофизиологией.
Определение души, данное в трактате «О душе», таково: «Душа
есть первая энтелехия естественного тела, обладающего органами».
В этой дефиниции мы вновь встречаемся со взаимоналожением
онтологических и метафизических характеристик. Естественное те­
ло просто есть органически. Органы, образующие тело, связаны в

1
О душе. С. 411.
Аристотель.
" Там же. С. 503 (прим.).
:!
Там же. С. 412.
J
Там же. С. 395.
105
КНИГА Г ГЛАВА 1. § 3. АРИСТОТЕЛЬ

нем душой энтелехиально. Скрепой тела и души является единое
бытие.
Как известно, Аристотель по-своему решал проблему соотноше­
ния и отделимости души и тела. В противовес платоникам, душа,
по Аристотелю, есть «сущность как форма (logos), а это — суть
бытия такого-то тела, подобно тому как если бы естественным телом
было какое-нибудь орудие, например топор. А именно: сущностью
его было бы бытие топором, и оно было бы его душой. И если ее
отделить, то топор уже перестал бы быть топором и был бы таковым
лишь по имени. Однако же это только топор. Душа же есть суть
бытия и форма (logos) не такого тела, как топор, а такого естест­
венного тела, которое в самом себе имеет начало движения и
покоя». 1 Душа — это сущность, форма, логос, суть бытия само-
движного тела. Начало движения и покоя — это сдвиг, т. е. сама
душа и есть сдвиг бытия тела по отношению к себе. Естественное
тело, пребывая в себе самом и само собою естественно, без влияния
извне, содержится силой бытия. Форма телу при этом придается
осмысленным звучанием дыхания, т. е. голосом, который как суть
бытия тела и есть логос. Короче говоря, бытие может быть удо­
стоверено в истинном знании, заключающемся в касании к нему
и в оказывании его голосом живого существа.
Рассмотренное в отношении способностей голоса и слуха можно

<< Предыдущая

стр. 18
(из 140 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>