<< Предыдущая

стр. 23
(из 140 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>

Оборачивание «единого» в «бытие» и «бытия» в «единое» озна­
чает некую оглядку. Это оглядывание уже предусматривалось в
изречении Парменида «бытие есть, небытия же нет», на что ука­
зывала частица «же». Высказывание второй части изречения «не­
бытия же нет» требует оглядки на первую часть «бытие есть».
Таким образом, всё изречение Парменида становится единым в этой
оглядке, следовательно, самому бытию присуще единство. Но само
единое не есть бытие. Получается, что единое есть к а к бы между
бытием и небытием — а именно в сдвиге бытия. Поэтому о едином
как таковом нельзя сказать ни того, что оно есть, ни того, что его
нет. Что бы ни было сказано положительного или отрицательного
в адрес единого, оглядка все стирает. Положительные суждения о
едином упраздняются самовоспроизводящейся апофазой (отрицани­
ем) без конца. Но античные философы не любили регресса в дурную
бесконечность, поэтому останавливали его на втором шаге. И того
достаточно для обнаружения единого цикла мышления — мышле­
ния ума.
В учении Аристотеля об Уме-Перводвигателе содержалась воз­
можность сделать еще один шаг-трансцензус окончательного запре-
Деливания Абсолюта. Дело в том, что у ума имеются две ипостаси:
единый деятельный ум и пассивный, становящийся всем ум. Плотин
оттолкнулся от этой еле уловимой дистинкции и попытался удер­
жаться на единственности. Ум есть единое, но и не только оно. Ум
вместе с тем не единое. Оно вне его, хотя и внутри. Единое —
отдельная реальность.
Единое есть Первое (это синоним для его обозначения), а соб­
ственно Ум в его цельности есть второе в вечности. Как случился
^м? Он в «дерзости» отпадает от Перво-Единого, становясь всем,
Даже не подозревая, что дерзит. Осознание дерзостного порыва-

Плотин. Избранные трактаты. Т. 1. С. 71.
128 Ю. ?. РОМАН EH КО. БЫТИЁ И ЕСТЕСТВО

отрыва происходит позднее, когда Ум в сдвиге вновь обращается
к себе Единому. Единое не дерзит, а держится просто за пределами
всего. Но и сам Ум по своей природе не дерзок. Может быть,
провоцирующий позыв к дерзанию выполняет «материя» — одна
из труднейших для понимания категорий плотиновской философии.
Материя характеризуется всеми апофатическими свойствами, ко­
торые присущи и Единому. Возникает впечатление, что Плотин
дуалист. Эту сложную историко-философскую проблему придется
разобрать ниже, привлекая понятие «естество» как некое «зеркало»
бытия, в котором осуществляется оглядка бытия на само себя.
Решение данной проблемы возможно в применении арифмологи-
ческого метода, исследующего отношение «генады» (единого) и
«диады» (двоицы), в пределах которого сосредоточено многое всего.
Сейчас же позволительно предположить, что, вероятно, материя
«смутила» ум к отпадению, а Перво-Единый не помешал этому, не
творя, но потворствуя. Ум, таким образом, завис между двумя
полюсами «небытия», или между двумя абсолютными апофатичес­
кими неопределенностями, исхитряясь удерживаться в невероятном
балансе. Это состояние знакомо нам — оно есть не что иное, как
блеф.
Пользоваться звучащим словом, речью, в отношении Единого
можно в определенных рамках, условно. Мы должны молчать вроде
бы, но и молчать не в силах. Плотин разъясняет: «Мы, однако, в
своих сомнениях, похожих на родовые боли, не умея надлежаще
выразить это Первоначало, все-таки говорим о нем, неизреченном,
и даем ему то или другое имя, чтобы обозначить его как можем.
Ведь само имя Единый выражает не что иное, как только изъятие
именуемого из множественности (или отрицание ее в нем), и вот
почему пифагорейцы между собой символически называли первое
начало Аполлоном — именем, выражающим лишь отрицание мно-
1
жестенности (? ?????)». Снова произвольная, но эвристическая
этимология.
Вообще любое именование есть «изъятие из множественности»)
но случай с именем Единого особый. У него есть имя и не есть.
Единое — скорее всего, место для имени, то, что вместо имени,
попросту — местоимение. Понятие «место» («топос») косвенно уже
использовалось. В местоимении локализуется Абсолют, хотя это
место невозможно определить. Плотин и здесь категоричен в отри-
цании. Он пишет: «Первоединый нигде и ни в чем, и если бы дух
наш был таков же, то есть не то, что не связан ни с каким местом,
а если бы он тоже не пребывал нигде и ни в чем (своей энергией),
тогда непрестанно созерцал бы Первоединого, даже более: пребывал
бы в нем, был бы един с ним. В нынешнем же состоянии дух наш,

Плотин. Избранные трактаты. С. 72-73.
129
КНИГА I. ГЛАВА 1. § 4. НЕОПЛАТОНИЗМ

обладая умом, может созерцать Первоединого лишь тогда, когда
устремляется к нему той своей стороной, которая не есть ум (а
выше ума). Пожалуй, может показаться дивным и странным, что
Первоединый является духу нашему, не приближаясь к нам, и что
он, не находясь нигде, не отсутствует там, где его нет (то есть
присутствует везде). Удивляться этому вполне естественно в нашем
обычном положении; но кто сподобился узреть Первоединого, то
скорее удивился бы, если бы было иначе, зная, что иначе и быть
не может». 1
Переводчик «Эннеад» М. А. Гарнцев отмечает: «Плотин упо­
треблял набор метафорических маркировок, и прежде всего —
субстантивированное количественное числительное среднего рода
?? ?? ("одно", или "единое") и субстантивированное порядковое
числительное среднего рода ???????? ("первое"). Кроме того, Плотин
использовал определительное местоимение ???? ("(оно) само") и —
в особенности — указательное местоимение ?????? ("то"), которые
употреблялись им в несобственном смысле, ибо "единое" невозможно
определить как нечто и на него невозможно указать как на нечто...» 2
Единое вне бытия, так как оно пре-из-быточно по отношению
к нему. Этот излишек представляется в виде так называемых
эманации (истечений) Первоединого. О появлении Ума уже гово­
рилось. Душа возникает по тому же эманационному сценарию после
Ума и служит для внесения жизненного движения в Космос. Обо­
рачиваясь к породившему ее Единому, душа иногда прозревает
сквозь Ум его сияния. Свет и свечение вообще являются наиболее
адекватными аналогиями Единого и его эманации. В этом смысле
философия Плотина ориентирована на оптическое постижение умом
Абсолюта как света. Плотин пишет: «Подобно глазу и ум наш,
когда отведет взор свой от всех свойственных ему предметов и
всецело в себе самом сосредоточится, тогда и он может, не видя
ничего, узреть нечто — узреть не тот отраженный свет, который
присущ всему вне его находящемуся (то есть ноуменам), но свет
только сам по себе и в себе, во всей его чистоте, узреть его, когда
он не извне, а внутри его самого внезапно появится и озарит его». 3
Свет везде и нигде, произвольно вызывать его нельзя, он сам
является в виде сверканий в соответствии с его природой и с
возможностями природы созерцающего его. «В тот момент, когда
ум наш озаряется таким светом, он не знает, откуда именно явился
ему этот свет, извне или изнутри, а когда видение прекратится,
уму кажется, что свет был как будто внутри его, а будто и нет.
?
I Там же. С. 75.
., Гирнцев М. А. К публикации трактата Плотина «О благе или едином»

.9 (9)) Логос. № "3. М., 3 992. С. 214.
Плотиц. Избранные трактаты. Т. 1. С. 74.
130 Ю. М. РОМАН EH КО. БЫТИЁ И ЕСТЕСТВО

Впрочем, излишне решать, откуда этот свет и где, потому что сам
вопрос о месте по отношению к нему не имеет смысла: он и не
приближается к нам, и не удаляется от нас, а только иногда
является нам, а иногда сокровен для нас. Поэтому кто желает
узреть его, тому нет надобности искать его то там, то здесь, а
следует спокойно ожидать, пока он не появится, и только надлежаще
1
приготовить себя к созерцанию его...»
Подготавливаясь к восприятию единого света, нужно подобрать
тому соответствующие слова, как это делают поэты. Озарение —
удел поэтов: когда они находят нужное слово, то критерием его
адекватности является свет, делающий смысл слова прозрачным.
И м я «Единый» — поэтическая находка, но даже оно не гарантирует
всегда явление носителя данного имени, когда он призывается.
Плотин апофатически относится даже к имени «Единый», хотя и
вынужден парадоксально им пользоваться. Он пишет: «Даже это
имя не способно выразить природу Первоначала, так как она не
подлежит слуховому восприятию, а потому не может быть познана
тем, кто слышит лишь звук — одно ее имя. Скорее уже она может
быть созерцаема; но и созерцающий не узрит ее, если думает увидеть
ее в какой-либо зрительной форме». 2 Плотин намечает в этом месте
трансцензус от слуха к взгляду — от прозвучавшего имени Абсолюта
к направленности взгляда на невидимый пока свет, сверканиями
которого творятся видимые образы.
Еще одним из имен Единого является Благо (??????). Можно
было бы успокоиться, подумав, что суждение «Единое есть Благо»
полностью адекватно, если бы огонь апофазы сразу его не уничто­
ж и л . Поскольку, как уже говорилось, «о Первоедином нельзя го­
ворить даже "он есть", ибо он даже в этом не нуждается, — нельзя
тем более, что когда мы говорим "он есть благой", то глагол "есть"
относим к тому же самому, к чему и слово "благой", и, значит,
глагол "есть" тут вовсе не играет роль предиката, а имеет целью
3
выразить, что такое есть сам субъект». Плотин имеет здесь в виду,
что Абсолют невыразим логическими средствами, обращение к нему
не нуждается в строгой логической формулировке, поэтому «мы
просто говорим о нем "Благо"».
Ко Благу существует естественная тяга: «благо по своей природе
есть нечто дарящее радость и счастье».' Способы и формы обретения
Блага различны. Творящая, или производящая, функция Единого-
Блага состоит в естественном насыщении чувств, способных вос­
принять явления Абсолюта. Поскольку Единое отсутствуя присут-

1
Избранные трактаты. Т. 1. С. 74-75.
Плотин.
2
Там же. С. 73.
3
Там же. С. 89.
4
Там же. С. 73.
131
КНИГА I. ГЛАВА 1. § 4. НЕОПЛАТОНИЗМ

ствует во всем, оно есть всеединство, то, в принципе, все чувства,
мысли, телодвижения освящены Единым, каждое особым образом.
Привилегированным, избранным чувством или, справедливее ска­
зать, чутьем Плотин полагает созерцание. Но чтобы достичь его,
необходимо ступенчатое, поэтапное задействование всех типов
чувств.
Плотин начинает с касания. Он пишет: «Познание Блага или,
если можно так выразиться, прикосновение к нему (?????) —
несомненно, величайшее благо (для нас), и вот почему Платон
называет это познание величайшей наукой (???????? ??????). Но он
разумеет не сам акт созерцания Блага, а то знание о нем, которое
должно предшествовать созерцанию». 1 Ум может «прикоснуться»
к Единому: он получил эту способность свыше и реализует ее в
отношении себя, когда мыслит мышление, замыкаясь изнутри.
Аналогично, вероятно, действует и Единое, но оно не замкнуто и
не разомкнуто. «Лишь то как бы пульсирование в самом себе,
самокасание (???? ??????, ???? ?????) верховного существа есть нечто
совершенно простое, но зато оно вовсе не имеет характер мысли­
тельного акта». 2 Ум же подражает в этом простом пульсирующем
самокасании Единому.
П. Адо, один из конгениальных Плотину интерпретаторов его
наследия, неслучайно предпосылает в качестве эпиграфа к первой
главе своей замечательной книги «Плотин, или Простота взгляда»
3
плотиновский призыв: «Не уставай лепить свою статую». Творение
начинается с акта лепки тела, на которое затем непроизвольно
наслаиваются «одеяния». Поэтому после катафатического намека
на аналогию творения Единого в акте лепки статуи (изваяния, если
угодно, идола) Плотин возвращается к апофатическому призыву:
«Сбрось с себя все» — опростись в уподоблении Единому, не твори
кумира.
М. А. Гарнцев отмечает, что «хотя приобщение к божественному
дается нелегко и подготовка к встрече с "тем" многотрудна, само
достижение возможно "в одно касание"». 4 Это «одно касание» на­
поминает нам то двуединое касание-скольжение, которое формует
и оплотняет тело. Однако отношение к телу у Плотина амбивалент­
ное — он доходит до того, что отказывается от тела, поскольку
оно мешает общению с Единым (?). Плотин даже стыдится, что у
него есть тело. В этом заметны проявления дуалистических мотивов.


1
Там же. С. 86.
2
Там же. С. 90.
3
Адо П. Плотин, или Простота взгляда. М., 1991. С. 9.
'' Гарнцев М. А. Бегство единственного к единственному // Логос.
№ 3. М., 1992. С. 211.
132 Ю. М. РОМАН EH КО. БЫТИЕ И ЕСТЕСТВО

Для существа, удостоверившего свое телесное существование
касанием, далее необходимы голос и слух для приуготовления к
высшей встрече с Абсолютом. Сами по себе, по-видимому, они не
способны полностью вместить Единое. Онтологическая функция
голоса предназначена к «призыванию» в молитве Божества. Плотин
пишет: «Призовите его, да снидет он сюда, и он — единый, но
содержащий в себе всех и вся — снидет и украсит этот мир всеми
теми божествами, которые есть в нем всегда...» 1 Восприятие этого
чуда даровано созерцанию. Проникнутое энергией Ума чувствование
Души устремляется к Единому; «поднятая еще выше как бы волной
этого самого ума и носимая ей, она вдруг усматривает что-то, сама
не ведая, что и как. В этом своем видении она чувствует одно —
что очи ее наполнены светом, но вне себя ничего иного она не
видит — видит один свет и больше ничего». 2
На фоне безраздельного света витает некий прозрачный шар,
являющийся символическим образом всеединства. Плотин пишет:
«Вообразите кроме того, что это будет тогда как бы прозрачный,
стоящий перед вашим взором шар, в котором сразу можно видеть
все в нем заключающееся — солнце, звезды, землю, моря, все
живые существа». 3 В этом светящемся зримом слиянии с Единым
Плотин видит цель жизни мудреца. Он живописует: «Вот каким
зрелищем наслаждаются боги — все вместе и каждый в отдельности,
а также те души, которые способны созерцать это зрелище, ибо и
души могут при желании обозревать от начала до конца и вмещать
в себя все, что находится там, в сверхчувственном мире...» 4
Такова сверхчувственная красота Блага, напоминающая косми­
ческую голограмму, но она постигается все-таки чувственно-
сверхчувственным способом, а именно зрением, пусть духовным,
но все же зрением. Остальные чувства отдали всю свою силу взгляду
и затаились на периферии.
Душа достигает такого состояния в экстазе. По заверениям
Порфирия, ученика Плотина и издателя «Эннеад», учитель испытал
экстаз четыре раза. Сам Порфирий, вероятно, всего один раз, но И
этого оказалось достаточно, чтобы понять, о чем вещал Плотин.

<< Предыдущая

стр. 23
(из 140 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>