<< Предыдущая

стр. 24
(из 140 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>

Каким образом транслировалось знание о Едином и сохранялась
преемственность традиции платонизма, сложно сказать. По всей
видимости, существовала ментально-психофизиологическая прак­
тика достижения экстаза, включающая в себя молитвы, катарсис
и пр. Хотя экстаз приходил сам собою. Весь этот мистериальный
процесс понимался как теургия — превращение человека в бога,
слияние единичного субъекта с Единым.
1
Плотин. Избранные трактаты. Т. 1. С. 104.
2
Там же. Т. 2. С. 87.
3
Там же. Т. 1. С. 104.
1
Там же. С. 106-107.
133
КНИГА I. ГЛАВА 1. § 4. НЕОПЛАТОНИЗМ

Оригинальность плотиновской мысли Дж. Реале и Д. Антисери
усматривают в выдвижении на первый план онтологии «творящего
созерцания». Они считают, что творение у Плотина «отчетливым
образом показано как созерцание, причем пока оно остается чистым
созерцанием ... В этом контексте возвращение к Единому посред­
ством экстаза становится возвратом к Благу через созерцание». 1
Созерцать — значит созидать. Взгляд — и нечто! Созерцание именно
«творит», т. е. зримо «вызывает» из небытия сущее, это как бы
«зовущее» видение или «тянущий касанием» взгляд. Созерцание
творит сущее одновременно оргиастически, сначала вращаясь в
«хороводе добродетелей» всех чувств, а затем вдруг возносясь над
ним. Созерцание творит из небытия, инаковости, куда скрылись
на покой остальные типы чувств, уполномочив созерцание быть
абсолютным. Такое созерцание есть одновременно и зов, и прикос­
новение. В неоплатонизме существовало представление, что глаз
подобен Солнцу не только по сферической форме, но и по способности
излучать свет. Свет обладает одной и той же природой в Солнце и
в глазе. Как Солнце рассылает повсюду свои лучи для освещения
мира, так и глаз выбрасывает навстречу вещи лучащиеся щупальца,
бережно охватывающие предмет. Даже будучи закрыт веками, глаз
видит.
П. Адо неслучайно говорит о «простоте» взгляда. Опрощение
(но не упрощение) есть выход на границу между бытием и небытием,
где только творчество может сохранить и спасти от падения в
бездну. По Плотину, даже природа, созидающая тела, творит со­
зерцанием, бесшумно и в молчании. П. Адо цитирует такой пока­
зательный фрагмент из «Эннеад»: «Если бы у нее спросили, почему
она производит, она бы ответила, коли снизошла бы до того, чтобы
услышать вопрос и заговорить: "Не следовало спрашивать меня;
надо было понять и хранить молчание, как молчу я сама, ибо у
меня нет привычки говорить. Что именно понять? То, что порож­
даемое мною есть результат моего безмолвного созерцания и продукт
этого созерцания рождается от меня естественным образом. Я сама
родилась в результате такого созерцания, поэтому у меня естест­
венный вкус к созерцанию. Мое созерцание порождает продукт
созерцания, подобно тому, как геометры чертят фигуры, созерцая.
Но я не черчу фигур, я созерцаю, и очертания тел реализуются,
как если бы они выходили из меня" (III 8, 4, I)». 2
Запомним один существенный момент: Природа, т. е. Естество,
сама возникает в результате созерцания-эманации из Единого. И она
же есть творящее созерцание. Налицо как бы два созерцания:

Реале Дж., Антисери Д. Западная философия от истоков до наших
Дней. СПб., 1994. С. 251.
Адо П. Плотин, или Простота взгляда. С. 4 1 .
БЫТИЕ И ЕСТЕСТВО
134 ??. ?. ?????????.

эманационное и креационистское, в зависимости от того, откуда
исходит взгляд — со стороны Единого или с точки зрения Двоицы.
Различение этого двуединого созерцания представляется через ка­
тегории «бытие» и «естество».
У адептов неоплатонизма существовала практика механического
вызывания абсолютного света, например, надавливанием на при­
крытые веками глазные яблоки. Хотя это было опасно — давящим
касанием на плоть стимулировать фотоэффект. Плотин исследовал
все возможности глаза. Так, он писал: «Глаз не всегда воспринимает
только внешний и посторонный свет: и без такого света иногда
бывают мгновения, когда видно более яркое сияние, присущее
глазу. Например, ночью, в темноте, этот свет вспыхивает в глазах
и разливается перед ними; или же, если опустить веки, потому что
ничего не хочешь видеть, глаза все же источают свет; или, наконец,
если нажать на глаз, увидишь заключенный в нем свет. В этом
случае глаз видит, не смотря; и именно в этом случае он видит,
ибо видит свет. Остальные предметы только были освещены, они
не были светом (V 5, 7, 23)». 1 Подобные духовно-телесные экспе­
рименты ставились в неестественно-сверхъестественных условиях
и грозили слепотой.
О бытийном статусе «творящего созерцания» на примере фено­
мена «светящихся глаз» А. Ф. Лосев писал: «...символический
характер полноценного чувственного ощущения Плотин особенно
ярко выдвигает в своем замечательном учении о жизненной пред­
назначенности ощущений в борьбе человека за свое физическое
существование. Плотину принадлежит целое рассуждение (VI 7, 1,
1-21) о том, что боги, посылая души из умопостигаемого мира в
мир телесного становления, именно потому и снабдили человеческие
тела органами ощущения, чтобы человек мог заранее предвидеть
грозящую ему опасность и заранее принять меры для своего сохра­
нения. Плотин прямо говорит о "светящихся глазах" (phosphora
ommata) в том смысле, что глаза живого существа снабжены све­
товыми ощущениями для познания опасных вещей и событий и
для их предотвращения». 2 Подобно Аристотелю, полагающему, что
лишение чувства осязания приводит живое существо к гибели,
Плотин мог бы сказать, что лишенность созерцания равнозначна
пребыванию в небытии. Но тогда что делать слепым от рождения?
Созерцание Единого, вероятно, не зависит от физических условий.
Продолжить рассмотрение философии Плотина следует анализом
последнего трактата его «Эннеад» (VI 9), называемого «О благе,
или едином».

1
Адо П. Плотин, или Простота взгляда. С. 67.
- Лосев А. Ф. История античной эстетики: Итоги тысячелетнего раз­
вития. Кн. 1. М., 1992. С. 439.
135
КНИГА 1. ГЛАВА 1. § 4. НЕОПЛАТОНИЗМ

Воспользуемся двумя переводами этого трактата: дореволюци­
онным иод редакцией проф. Г. В. Малеванского и выполненным в
современной манере М. А. Гарнцевым. Первый перевод, по заме­
чанию М. А. Гарнцева, исполнен в духе христианизированного
теизма; переводческий же стиль самого М. А. Гарнцева, претен­
дующий на объективность, особенно его сопроводительные заметки
и комментарии, тяготеют к трансцендентально-феноменологической
методологии и мировоззрению. Поэтому мы, на пересечении этих
двух в чем-то альтернативных переводов, дополняющих и поверя­
ющих друг друга, попробуем произвести смысловой интерпретатив-
ный анализ плотиновского текста в контексте нашего исследования.
Знакомство с философией Плотина порождает в свете онтоло­
гической монотриады множество вопросов. Как все-таки соотносятся
Бытие и Единое? Как трактуется небытие: в отношении к Единому
и в отношению к Бытию? Каковы атрибуты Единого? Как осущест­
вляется творение? Вопросы эти более чем уместны, хотя и не совсем
корректно поставлены в отношении к плотиновскому способу фи­
лософствования. В принципе, все эти вопросы предугаданы самим
Плотином, и он заранее на них отвечает или уходит от ответа.
Можно спросить, предугадывая накопившийся скепсис читате­
ля: не блефует ли Плотин своим Единым? По определенным симп­
томам можно прямо сказать — да! Но не в этом проблема; в конце
концов, все блефуют. Действительно, Единое то есть, то его нет;
мы знаем о нем знающим незнанием; оно мерцает в абсолютном
свете, как будто глаза полуприкрыты дифракционной решеткой
ресниц. До того как Плотин познал открывающееся Единое, он
должен был быть подготовленным к встрече с ним в опыте блефа.
Поэтому более актуальным представляется вопрос, удался ли блеф
Плотину? Угадал ли Плотин Единое? Нашел ли искомый смысл
бытия, персональный и одновременно всеобщий? Вопросы абсурд­
ные, ибо нам от самого Плотина стало известно, что есть Единое.
Однако нельзя сказать, что Плотин — автор Единого. Если даже
нам удается по наводке Плотина угадать Единое, то дело здесь
заключается не в одном Плотине. Иными словами, вопрос заклю­
чается в философской канонизации Плотина. А история и без нас
уже выдала ему почетное свидетельство на классику. Такие лич­
ности требуют внимания и по возможности призывают к воспро­
изводству опыта. Попробуем последовать за Плотином.
Последняя «девятка» («эннеада») Плотина отвечает на постав­
ленные выше вопросы, являясь последним аккордом его гимна к
Единому-Благу. Правда, каждый ответ порождает веер новых во­
просов, но отвечать на них приходится уже нам. Начнем по порядку.
VI 9, 1. Все существующие существа, считает Плотин, сущест­
вуют благодаря единству, содержащемуся в них самих. Есть разная
136 Ю. М. РОМАНЁНКО. БЫТИЁ И ЕСТЕСТВО

степень единства и бытия у сущих. Душа по сравнению с телом
обладает большим единством, но она не есть само единство.
VI 9, 2. Сущностью существующего существа, по Плотину, яв­
ляется Ум. Он тоже есть единство, дарующее бытие и единство
другим сущностям. Может быть, Ум тождествен единому? Или,
задается вопросом Плотин, «мыслимо единство само по себе (без
1
бытия сущности)?». Для этого необходимо решить два подвопроса:
«есть ли Единое?» и «что именно есть Единое?». Плотин привлекает
убедительный аргумент - . «Если какая-то вещь теряет единство, она
теряет и бытие. А потому необходимо выяснить, действительно ли
единство и бытие тождественны и в отдельной вещи, и независимо
от вещей, взятые сами по себе». 2 В этом месте Плотин ставит мысль
на вибрирующей границе: что важнее — Единое или Бытие? Ма­
лейший случайный сдвиг независимо от выбирающего склоняет
последнего в ту и только ту сторону.
Плотин делает заключение, что Единое первее в соответствии
со своим числовым именем, чем бытие, используя вышеприведенный
довод: если убрать единство — исчезнет и бытие. А почему бы не
представить дело противоположным образом: если убрать бытие,
то не будет и единства. Что склоняет Ум в ту или иную сторону?
Ум есть и Ум един, но утверждение существования ума отнюдь не
имплицирует его единство и наоборот. Для Плотина сдвиг задан
необратимо в какой-то бифуркационной точке в пользу единого.
Суждение Плотина «единое — первое, тогда как сущее, ум, идеи —
3
не первое» — тривиально. Действительно, если Ум не есть первое
(т. е. единое), то он не первее единого. Но вот парадокс: Ум и не
«вторее» единого. А вот это уже не тривиально, даже по грамма­
тической форме. Ум двуедин, являясь первым случаем всеединства,
состоящего из мысленных идей.
4
VI 9, 3. Что же такое Единое и какова его природа? На этот
вопрос дается только перечень апофатических отклонений: Еди­
ное — не Ум, не Душа, не тело, не образ, не форма, не качество,
не количество, не движение, не покой и т. п. Известно лишь, что
«природа единого по отношению ко всему существующему — по­
рождающая (?????????), поэтому оно не что-либо из существующе­
го». 0 Опять тривиальная тавтология — Единое по природе порож­
дает. Хотя само порождение, судя по всему, понимается нетриви­
ально. Не так, как рождается что-то постороннее родителю, но
врождение самого себя. Откуда это известно, пока не понятно.

1
Избранные трактаты. Т. 2. С. 128.
Плотин.
2
Там же. С. 129.
3
Там же.
' Там же. С. 130.
5
Там же. С. 131.
137
КНИГА I. ГЛАВА I. § 4. НЕОПЛАТОНИЗМ

Намекается, что Ум может это засвидетельствовать. Об этом также
можно косвенно судить по поведению души, поскальзывающейся,
утомляющейся, боящейся попасть в «чистое ничто», когда она
стремится объять необъятное Единое, и успокаивающейся только
на чем-то твердом, телесном. Для Души, вероятно, само Единое
представляется абсолютным ничто. Душа не понимает, что она
существует как единая Душа только благодаря Единому. Единое
вызывает у Души страх. Поэтому о присутствии Единого можно
непрямо догадаться по трепетаниям мятущейся Души. Она враща­
ется вокруг Единого, а Ум стремится направить это движение прямо
в центр по радиусу. Так происходит возвратно-поступательное,
прямо-вращательное движение. Платон описывает характер движе­
ния так: «...мы, как бы извне обегая его, стремимся истолковать
свои опыты то будучи близ него, то отпадая из-за затруднений
касательно него». 1 Так переводит М. А. Гарнцев заключение третьей
главы. А вот в другом переводе этого места данный процесс выра­
жается иначе: «удаляясь вследствие возникающих у нас недоуме­
ний». 2 Мы бы могли истолковать эту фразу следующим образом:
«трудно прикоснуться к Единому, так как точечное касание со­
скальзывает во вращение, весьма странное и загадочное, что вы­
зывает в душе страх». Душа, ободренная призывом Ума, стремится
к Единому, но в последний момент неожиданно не попадает в цель
и отпадает во вращение. Е. Доддс называл это «устрашающей
последовательностью» приближения к Единому. 3
VI 9, 4. Почему сложно приблизиться к Единому? Единое есть
во всем, и каждый элемент множества, уже содержа в себе печать
единства, может вернуться в лоно Единого. Для этого нужна под­
готовка и научение, хотя наука может создать лишнее препятствие.
Следует просто довериться Единому и тогда узришь его блеск и
сияние, ощутив любовное упоение. Кто этого не сумел достичь,
пусть винит себя, что не полностью освободился. В экстаз можно
войти только свободным. Ни высказать, ни описать это состояние
невозможно — речь и письмо необходимы, «единственно чтобы
разбудить рассуждениями созерцание» 4 и указать «путь». Единое
имеет единственный вид, образ (?????????), но вместе с этим оно
безвидно (????????).
VI 9, 5. Мир не устраивается ни судьбой, ни самопроизвольно,
ни вещественными (телесными) причинами. Кто думает иначе, пред-


Плотин. О благе, или едином // Логос. 1992. № 3. С. 219.
Плотин. Избранные трактаты. Т. 2. С. 131.
Трофимова М. К. К публикации перевода трактата Плотина 1.8
(51) — «о природе и источнике зла» // Историко-философский ежегод-
ник'89. М., 1989. С. 160.
Плотин. Избранные трактаты. Т. 2. С. 132.
??. ?. РОМАН EH КО. БЫТИЕ И ЕСТЕСТВО
138

упреждает Плотин, тот отпал от Единого. К Единому ведет после­
довательность «душа—ум». Последний есть образ единого (????????).
Ум ближе всего к Единому, даже после дерзкого отпадения (аргумент
от грехопадения). Непостижимое и неизреченное Единое «дивно»

<< Предыдущая

стр. 24
(из 140 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>