<< Предыдущая

стр. 25
(из 140 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>

и «чудно». Ему нельзя приписать ни связки, ни предиката, ни
даже имени «Единый». Зачем же мы тогда его так называем? По
необходимости общения друг с другом, конвенционально (аргумент
от коммуникации).
VI 9, 6. Метод апофатики требует постоянного применения и
сноровки. И Плотин, продолжая упражняться в отрицании каких-
либо положительных определений Единого, утверждает, что оно
есть ничто из существующего. Оно есть ничто, но не по слабости,
как сущие, а, напротив, от преизбыточествующей силы и всемогу­
щества. Единое ни в чем не нуждается, более того, оно не нуждается
и в себе, «ведь оно есть оно само». 1 Единое есть благо, но даже не
для себя, а для того, кто возжелает участвовать в нем. Захоти —
и получишь, важно только очень сильно захотеть, правда не зная
что именно. А кто устанавливает степень желания? Само Единое.
Так в дискурсе о нем всплывает аргумент «от желания», возбуж­
дающий воление к Единому.
VI 9, 7. Оставшиеся пять глав трактата максимально насыщены
и представляют собой описание последнего броска к Единому. Линия
траектории движения к Единому замыкается в круг, и так создается
образ всего в одном. Весь текст настолько плотно связан, что трудно
раскомпоновать его в анализе. Хоть дословно повторяй, о чем
повествует Плотин. Попытаемся все же отреферировать сказанное,
тем более что в переводах встречаются существенные несовпадения.
Итак, апофаза привела нас в недоумение и смущение. Плотин
предвидел это, ибо сознательно вел к неопределенности. Следова­
тельно, нужно остановиться и успокоиться. Если засомневались в
существовании Единого, так как оно не похоже на привычные
образы окружающих вещей, — это нормально. Необходимо тогда
вернуться к ним, раз без них нельзя обойтись, но следует повторно
начать созерцание их сосредоточенным мышлением. Единое при­
сутствует в привычных вещах, нужно только уметь видеть. Не нуж­
но ничего примысливать от себя постороннего в обращении к обы­
денной вещи, она сама должна показать себя (в XX веке это было
названо «феноменом» — тем, что само себя являет). Душу от
Единого «отвлекает какой-то другой живой образ, и душа, напол­
ненная такими образами, не в состоянии запечатлеть в себе образ»
Единого. 2 Но в образе самой малой вещи таится Первоначало, и
нужно воспринять ее образ как феномен. Так душа теснится и

Плотин. О благе, или едином. С. 221.
2
Плотил. Избранные трактаты. Т. 2. С. 136.
139
КНИГА I. ГЛАВА 1. § 4. НЕОПЛАТОНИЗМ

сдерживается подобными образами, и «пока образ действен», 1 он
поглощает душу целиком, отвлекая от Единого. Этот фрагмент
интересен и важен тем, что в нем подразумевается особая сила
образа любой вещи, имеющего свою притягательную силу и скорость
созревания. Нужно полностью изжить образ, двигаясь вдоль его
самозамыкающейся линии. Необходимо выдержать это путешествие
до конца, не форсируя события. Тогда-то, в точке смыкания двух
концов линии образа наступит удивительный эффект. Если сподо­
биться узреть Единое, то и все расположится естественным для его
природы образом — образом всего в Космосе.
Подобно тому как материя должна быть лишенной всех качеств,
чтобы воспринимать формы, так и душе необходимо освободиться
от образов, чтобы «наполниться сиянием света первой природы», 2
то есть «естеством» Единого. Но отрешение и освобождение от
образов должно быть не игнорированием их, а постепенным изжи­
ванием всех образов, не ранее того, как они естественно созрели.
И тогда, «презрев все вещи», 3 — лучше было бы сказать: «когда
все вещи созрели», — «не заметишь отчетливо даже того, что уже
наступило лицезрение его и общение с ним, и лишь насладившись
этим общением, по прекращении его, сможешь поведать о нем
другим, если только оно может быть описано». 4
Эта концепция подтверждается мифом из «Одиссеи» о Миносе,
который, вспоминая общение с Зевсом, «в наитии» был «прикос­
5
новением божественного подвигнут к установлению законов». Еди­
ное соприсутствует во всем, даже если все и не ведают того. Они
бегут от Единого, не подозревая, что бегут вон от себя к нему.
Таким образом, апофаза не может не завершиться апофеозом.
VI 9, 8. Движение души по природе круговое, и лишь отклонение
делает его прямолинейным. Эксплицируя топографию оргии, Пло­
тин показывает, что душа кругообращается вокруг центра, где, по
аналогии с центром обычной окружности, вероятно, присутствует
Единое. Душу извне и изнутри пронизывает «древняя природа»
(?????? ?????) — само «естество». Каждая душа отделена целиком
и имеет свой центр. Зримо отдельные центры совмещены в экстазе
с единым центром. Когда эта фокусировка осуществляется, полу­
чается оптическая модель всеединства — круг кругов — идеальная
сфера. И тогда наступает трансцензус от оптики к акустике. Эта
зримая модель вдруг начинает звучать: как божественный хор
певцов, окружающий корифея (предводителя, дирижера), поет

1
Плотин. О благе, или едином. С. 222.
2
Плотин. Избранные трактаты. Т. 2. С. 136.
s
Плотин. О благе, или едином. С. 222.
'' Плотин. Избранные трактаты. Т. 2. С. 136.
* Плотин. О благе, или едином. С. 222.
140 Ю. М. РОМАН EH КО. БЫТИЁ И ЕСТЕСТВО

стройно, без разноголосицы и разнобоя только тогда, когда все
лицом к Лицу обращены к Единому.
VI 9, 9. Участник хора достигает цели и отдохновения, созерцает
источник всего — Единое, которое, дав однажды жизнь сущему,
продолжает ее поддерживать непрерывно, в зависимости от того,
насколько сущее стремится к Абсолюту. Деятельность Ума «порож­
дает богов в безмятежном прикосновении к "тому"». 1 В этом схо­
дятся начала и концы души, оплодотворенной Богом.
Любовь души к Единому естественно необходима, а удаление
от него равносильно падению в небытие. Почему это происходит?
Оказывается, что душа «обманута как бы сватовствами» (перевод
М. А. Гарнцева), или «обольщаема лживыми обещаниями» (перевод
Г. В. Малеванского). Иными словами, падение души происходит в
блефе. В результате отпадения душа начинает ненавидеть бесчест­
ную жизнь в телесной оболочке, очищается, сбрасывает с себя тлен
в экстазе, опять возвращается к родителю и блаженствует (согласно
мифу вечного возвращения). Теургия состоялась — человек пре­
вратился в бога. Творящим созерцанием восстановлена естественная
граница между бытием и небытием, когда человек становится со­
участником круга богов. «Кто удостаивается такого единения, тот
видит Бога, видит в нем самого себя, насколько это возможно (для
нашей природы), видит себя просветленным в сиянии духовного
света; даже более: видит себя к а к чистый, тонкий свет. Ему кажется,
что он к а к бы обратился в божество и есть божество, что он весь
пламенеет, как огонь; когда же минует это состояние, он вновь
отягощается и затухает». 2
Значит, это феерическое состояние кратковременно. В чем при­
чина тому? Куда оно девается? Вопрос о причине того, что суще­
ствует, само собой неуместен. О нем можно только вещать, что это
так, беспричинно. Но все-таки Плотин задает подобный вопрос.
VI 9, 10. «Но почему душа не остается такой всегда?» 3 В пере­
водной версии Г. В. Малеванского ответ состоит в том, что душа
еще не отрешилась от чувственности и гнета тела окончательно при
земной жизни. Согласно М. А. Гарнцеву, субъект теургии «еще не
отошел весь». По всей видимости, «теург» еще не стал все-
целостностью тела, души и ума. Но наступит час, когда созерцание
будет непрерывным. В первой версии перевода непрерывное созер­
цание будет принадлежать душе, освобожденной от тела. Второй
вариант, к которому склоняемся и мы, намекает на возможность
некоего телесного созерцания: «непрерывность созерцания будет у
не стесняемого уже никакой докучливостью тела». 1 Иными словами,
1
Плотин. О благе, или едином. С. 224.
2
Плотин. Избранные трактаты. Т. 2. С. 140.
3
Там же.
1
Плотин. О благе, или едином. С. 224.
КНИГА I. ГЛАВА I. § 4. НЕОПЛАТОНИЗМ 141

в момент творящего абсолютного созерцания тело уже ничем не
стесняется и не докучается, оставаясь телом же. Душа обладает
созерцанием Единого в видимом полном свете, но тело тоже созер­
цает Единое, чуя его тепло. Такое толкование вполне допустимо,
но оно предполагает под собой не выраженный явно в античности
догмат о воплощении. Радикальное различие в переводах связано,
по-видимому, с разным отношением переводчиков к проблеме тела.
Точка расхождения переводов этого текста обусловлена также тем,
что она фиксирует сложновыразимый трансцензус между тактиль-
ностью и оптикой, а кроме этого, между чутьем в целом и дискур­
сивным рассудочным действием.
Вдумаемся в используемые переводчиками метафоры — «гнет»
и «стеснение», воздействующие на душу при приближении ее к
свету. Они выражают собой чрезмерное давящее касание, сковы­
вающее свободу души, жаждущей света. Но прикоснуться можно
только к телу. Может ли свет прикоснуться? Да, и это легкое
касание в предыдущей главе подразумевается в тактильной мета­
форе «тонкий свет». В этих двух главах, ни много ни мало, спе­
кулятивно открывается фотоэффект — претворение энергии света
в тепловую энергию. В нем осуществляется взаимодействие души
и тела. Таким образом, зафиксированный в 8-й главе трансцензус
между оптикой и акустикой дополняется в 10-й главе трансцензусом
между оптикой и тактильностью. В момент онтологического созер­
цания касание должно быть таким, чтобы не ощущалась граница
между субъектом и объектом, — легким, раскрепощающим тело и
освобождающим душу, дающим им экстатическую энергию.
Момент сосредоточения чутья краткосрочен, и рядом с ним
соседствует другая сила — рассудочная. Это описывается в после­
дующем фрагменте. Душа раздвоена на чувственную и умственную
части. Когда первая часть, чутье, «отдыхает от созерцания», вы­
ключившись и выложившись в максимальном сбросе энергии в
экстазе, вторая часть «занята познавательной деятельностью в фор­
ме рассуждений, догадок, доказательств...». 1 Ум, таким образом,
второй своей частью, продолжает мысленно «угадывать» бытие
Единого, выводя антиномический постулат о нераздельно-
неслиянной единице-двоице схождения двух центров в одном. Пло­
тин уточняет парменидовское изречение «Одно и то же мысль и
предмет мысли» следующим утверждением: «Одно и то же созер­
цание и предмет созерцания». «Такая речь смела», 2 как и подобает
рискующему в блефе.
VI 9, 11. Мистериальное знание запрещено разглашать непо­
священным: Единое невыразимо в слове. Другой может узнать о

1
Плотин. Избранные трактаты. Т. 2. С. 140.
2
Там же.
РОМАНЕНКО. БЫТИЕ И ЕСТЕСТВО
142 ??. ?.

нем, лишь удосужившись узреть его сам. Уединившись в этот
момент в тишине, он, «безмятежно одержимый», в восхищении
достигает покоя, «словно столбенеет», возносясь над «хороводом
добродетелей». Это состояние даже не зрелище, а «исступление, и
опрощение, и самопожертвование, и стремление к прикосновению,
и покой, и внимательность к прилаживанию, раз уж некто будет
созерцать то, что в святилище». 1 Тайна воспринимается в святи­
лище, вход в которое окружен символическими изваяниями Абсо­
люта. Это подобия, через которые осуществляется акт угадывания:
«мудрым из прорицателей они намекают, как тот бог зрится; мудрый
же жрец, уразумевший намек, мог бы, оказавшись там в святилище,
сделать созерцание истинным». 2
Когда душа пересмотрит все проходящие перед ее взором образы,
она, кажется, остается перед «ничто», но это не негативное «ничто».
Отрешение от всего приводит душу к себе. Имея в себе подобие
Единого, душа стремится к нему и совпадает с ним в первообразе.
Цель путешествия достигнута. Но не насовсем. Круговое движение,
приведшее к встрече с единством себя самого, опять повлечет нис-
падение, но уже освоен автоматизм, вызывающий действие произ­
вольно: человек «может снова и снова воспарять туда». 3 Такова
жизнь богов и теургов — «бегство единственного к единственному». 4
Последнее выражение трактата, ставшее крылатым, иногда пере­
водят к а к «бегство одинокого к Одному» или «бегство единичного
к Единому». Теистический перевод Г. В. Малеванского гласит:
«стремление к одному только Богу». 5 Разнобой в переводах вполне
естествен и свидетельствует о сложности озвучивания созерцания
тайны. Текстологический анализ последней «эннеады» завершен.
Для нас важно было, указав на моменты трансцензусов в общем
процессе созидания целокупности всего сущего, отметить, что Пло­
тин существенно уточнил и систематизировал соотношение понятий
«бытие», «ничто» и «творение» в контексте онтологической моно­
триады.
Подведем итог следующей схемой. Онтологическая иерархия
плотиновской философии расположена в последовательности: Еди­
ное—Ум—Душа—Космос—Материя. В соответствии с интерпрета­
цией этой иерархии категориями онтологической монотриады: Еди­
ное — ни бытие, ни небытие; оппозиция бытия и небытия соот­
ветствует противоположности Ума и Материи; душа находится
между ними, являясь постоянным кругообращением бытия и не-

1
О благе, или едином. С. 225.
Плотин.
1
Там же.
3
Избранные трактаты. Т. 2. С. 142.
Плотин.
1
О благе, или едином. С. 226.
Плотин.
0
Избранные трактаты. Т. 2. С. 142.
Плотин.
14J3
КНИГА I. ГЛАВА 1. § 4. НЕОПЛАТОНИЗМ

бытия. На краткий срок процесс кругооборота вдруг собирает Кос­
мос, который затем снова рассеивается. Все это объясняется эма­
нацией — преизбыточным излиянием Единого. Эманации Единого
множество, они классифицируются в соответствии с наличными
типами чувств, воспринимающих благодать. В чистоте каждая эма­
нация трансцендентна любой другой. Но поскольку все эманации
непрерывны, то в целом они представляются единым и неразличи­
мым потоком. Так, эманация света во тьму и эманация звука в
тишину — различные процессы. Но в пределах единого Космоса это
одно и то же. Между отдельными эманациями возможны переходы-
трансцензусы, и если они согласованы друг с другом в ориентации
на Единое, то это и есть акт творения. Как такое возможно —
непонятно, потому что чудесно и таинственно. Лишь когда чудо
свершилось, можно задним числом реконструировать условия его
возможности. Каждый философ, собственно говоря, выражает соб­
ственный опыт общения с Абсолютом своей концепцией. Но все

<< Предыдущая

стр. 25
(из 140 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>