<< Предыдущая

стр. 36
(из 140 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>

онтологического доказательства. Однако само доказательство адре­
совано, разумеется, не персонально Богу и не самому себе, а другому
человеку, который предполагается как не знающий о бытии Бога.
Доказательство есть передаривание, и забавно было бы, если бы
человек доказывал со всей серьезностью Богу, что Тот есть. Но такая
серьезность Ансельма и Гегеля не должны смущать. Они затеивали
онтологическую аргументацию для того, чтобы начать нешуточный
разговор с себе подобными. Потребность в онтологической аргумен­
тации возникла в контексте интерсубъективности, межличностной
человеческой коммуникации. Важно обратить внимание на эти
обстоятельства, оксидентируясь в которых Ансельм предпринимает
попытку сдвинуть мысль о бытии в направлении Творца.
В сочинении «Монолог» Ансельм приуготовляет условия для
онтологического аргумента, предварительно разделяя существова­
ние и природу Бога (в нашей терминологии это соответствует по­
нятиям «бытие» и «естество»). На основе такой дифференциации
вытекают две возможности. Во-первых, апостериорное доказатель­
ство на основе аналогии сущего, исходя из исследования природы
сотворенных вещей заключать об атрибутах Бога. Во-вторых, в по­
следующей работе «Прослогион» Ансельм формулирует собственно
онтологическое доказательство (демонстрацию), априорное в том
смысле, что в нем абстрагируются от опыта обращения с вещами
тварного мира.
Первый адресат, которому направляется онтологический аргу­
мент, — некий гипотетический субъект, отрицающий существова­
ние Бога, т. е. а-теист; причем пока неизвестно, апофатичен его
метод или антифатичен. В первом случае апофатического атеиста
можно было бы переубедить доказательством от противного, вы­
шибая клин клином: атеист отрицает существование Бога, но каждое
ранее высказанное суждение должно быть в свою очередь отрицаемо,
следовательно, в отрицании отрицания Бог есть. В случае же анти-
фатического атеиста, отказывающегося даже вступать в диалог по
этому вопросу, мыслительные аргументы уже не имеют никакой
силы.
Даже если кто-то настроился все и всячески отрицать, то он
Должен согласиться, что отрицать можно только то, что уже заранее
каким-либо образом есть в качестве предданного для отрицающего.
Поэтому, хотим мы того или не хотим, но в нашем разуме есть
200 ГО. М. РОМАН EH КО. БЫТИЕ И ЕСТЕСТВО

некое априорное понятие такого субъекта, который гипотетически
объединяет все возможные признаки, в том числе и признак суще­
ствования. Все признаки можно отвергнуть, кроме признака суще­
ствования, иначе просто нечего будет отрицать.
Онтологический аргумент не является апостериорным, но он
также и не априорен. Для его возможности необходим особый опыт
вхождения во всеединство и опыт выхождения из него. Это два не
узнающие друг друга опыта. Один априорен другому. В формули­
ровке онтологического аргумента подразумевается, что опыт «те­
иста» и опыт противостоящего ему «атеиста» трансцендентны друг
другу. Они могут общаться только не некоем нейтральном языке.
Обмен опытом в логически организованном общении репрезентирует
творение бытия из небытия.
Метод онтологической аргументации не апофатичен, а апологе-
тичен. Теист должен повторить творческий акт перед лицом атеиста,
убедив его неуязвимым аргументом (как говорил Парменид —
безупречным доводом) признать бытие Бога и выйти из небытия
неверия. Если существует понятие о совершеннейшем существе (а
оно существует уже хотя бы в диспуте между теистом и атеистом),
то из этого факта логически следует, что Бог существует объективно,
т. е. это понятие может быть предметом спора: задевая обоих участ­
ников дискуссии, оно не принадлежит отдельному уму кого-либо
из них и, следовательно, существует объективно. Если дискуссия
творческая и плодотворная, она завершается независимым призна­
нием творения, и в ее процессе возникают новые логические струк­
туры к а к побочный результат. Само онтологическое доказательство
уже есть изобретение нового способа и структуры аргументации.
Такая обустроенная дискуссия не может не закончиться отвраще­
нием обоих оппонентов друг от друга, они отворачиваются и мол­
чаливо смотрят на Восток — откуда Свет. Цель доказательства
достигнута.
Схема онтологического доказательства бытия Бога достаточно
проста, хотя используемые в ней отдельными философами слова
были различными, порождая уже дополнительный спор по поводу
терминов. По Ансельму: «Несомненно, что то, больше чего не
мыслимо, не может существовать в одном интеллекте. Ибо если
оно существует в одном лишь интеллекте, то мыслимо, что оно
существует реально, что больше, чем существовать только в интел­
лекте. Если, следовательно, то, больше чего немыслимо, существует
лишь в интеллекте, тогда то, больше чего не мыслимо, есть то,
больше чего мыслимо, а это, несомненно, невозможно». При фор­
мулировке этого доказательства Ансельм представлял аристотелев­
ское учение об онтологическом статусе Ума-Перводвигателя, кото­
рый мыслит сам себя, что больше чем просто мыслить (концепция
активной и пассивной ипостасей едино-двойственного Ума).
201
КНИГА I. ГЛАВА 2. § 3. СХОЛАСТИКА

Критика онтологического доказательства бытия Бога возникла
сразу в момент его первого произнесения. Критически отнесся к
нему ученик Ансельма монах Гаунилон, утверждавший, что из
понятия Бога невозможно вывести его объективного существования.
Спор здесь возник по поводу того, как трактовать понятие (идею,
термин, слово, концепт) — объективистски или субъективистски.
Гаунилон как бы взял на себя логическую роль быть «адвокатом
атеистов» для того, чтобы дискуссия состоялась, но, конечно, ате­
истом монаха Гаунилона назвать нельзя. И в позиции Ансельма, и
в позиции Гаунилона есть существенные двусмысленности в фор­
мулировках, но их диалектическое совмещение создает эффект
логической устойчивости. Представляется, что их спор есть некий
логический «сговор», имеющий целью убедить мышление мышле­
нием в том, что оно существует, творясь в споре по поводу творения
из небытия.
Фидеизм, стоящий на принципе «только верою» (sola fide) и
отмежевывающийся от результатов деятельности мышления, также
критикует онтологический аргумент, дескать, зачем доказывать то,
что и так очевидно религиозным благочестивым чувством. С точки
зрения фидеизма мыслящий разум берет на себя неприподъемное
обязательство, в гордыни пытаясь доказать существование Бога.
Однако изолированная вера не в меньшей степени испытывает
искушение гордыней. Ведь вера, по определению апостола Павла,
есть «обличение вещей невидимых». Иначе говоря, для веры ее
«объект» существует в несуществовании. Поэтому мышление от­
нюдь не отменяет функции веры, а, напротив, является ее помощ­
ником, попутчиком и посредником, когда вклинивается в зыбкую
границу между существованием и несуществованием и укрепляет
ее прочной логической структурой.
Уже когда мышление взяло совместно словосочетание «бытие
Бога» в качестве тезиса, то в этом взятии имеется в виду «бытие»
именно «Бога». Вот эти сокращаемые при формулировке обстоя­
тельства — «имение в виду» и «именно» — свидетельствуют о том,
что доказательство осуществляется в интервале между видением
образа и слышанием имени. Без скрытой предпосылки образа и име­
ни мышление вообще ничего бы не доказывало, или, в лучшем
случае, начав с определения «бытия», не смогло бы уточнить, что
это бытие именно Бога, или, с другой стороны, начав с имени «Бог»,
не смогло бы приписать ему бытие. Эвристичность онтологического
мыслительного аргумента к а к раз и состоит в трансцендировании
от имени к образу. Ситуация усложняется для мышления еще и
тем, что Бог-Творец творит бытие из небытия, поэтому в Нем есть
бытие, но Он имеет власть и над небытием. Поэтому катафатическое
доказательство «бытия» Бога дополняется апофатическим доказа­
тельством «небытия» Бога, откуда творится «бытие».
202 Ю. ?. ?????????. БЫТИЕ И ЕСТЕСТВО

В зависимости от того, на какое слово — первое или второе —
ставится ударение в словосочетании «бытие Бога», фокус мысли
сдвигается и переносится вслед за акцентом. Мышление само не
ставит акцент, а сосредоточивается на том слове, которое стоит под
ударением. Акцентуация производится голосовым интонированием,
прекращающим вибрацию двусмысленности. Это дополнительный
акт именования. Ведь слова «бытие» и «Бог» являются именами
(не в профанном смысле). Вспомним, что имя Яхве есть «Аз есмь
Сущий».
С. Л. Франк, посвятивший онтологическому доказательству
большое исследование, заключает: «Истинный и поучительный не­
достаток онтологического доказательства состоит совсем не в том,
что он не в состоянии убедительно доказать свой тезис, а в том,
что сам этот тезис остается двусмысленным. А именно, пытаясь
доказать "бытие" Бога, он проникает только до безусловного бытия
и должен как-то отождествить Бога с последним. Ж и в а я , непости­
ж и м а я глубина реальности, которая есть нечто неизмеримо большее
и иное, чем только бытие даже в его безусловности, и которая
доступна лишь бытийственному взору из глубины нашей собствен­
ной ж и з н и , рискует здесь не быть уловленной. Онтологическое
доказательство есть как бы лишь схематическая проекция полной
и живой очевидности Божества на плоскость мышления». 1
С. Л. Франк справедливо подчеркивает двусмысленность тезиса он­
тологического аргумента, но он не говорит, что эта двусмысленность
снимается в отождествении имени и образа. Хотя С. Л. Франк в
косвенных выражениях имеет в виду, очевидно, именно это. Под
«полной и живой очевидностью, доступной и улавливаемой бытий-
ственным взором из глубины», подразумевается «образ».
Двусмысленность тезиса означает, что автором онтологического
аргумента является не один человек, обладающий интеллектом, а
как минимум двое, на что не обращает внимание Франк, апеллируя
только к персональному опыту и ограничивая тем самым возмож­
ности онтологического аргумента, который, получается, не самоце­
нен, по Франку, но только «может сопровождать живое уловление
Божества, соучаствовать в нем и тем придавать ему еще большую
ясность». 2 Отражениями ясность самого света не усилить. Под
«живым уловлением Божества» Франк подразумевает, вероятно,
зов по имени. Ясность дается как концентрация силы света, являясь
степенью освещенности, а мышление собирает отражения света
благодаря образу, используя его как экран.


' Франк С. Л. Непостижимое // Франк С. Л. Сочинения. М., 1990.
С. 459.
2
Там же. С. 460.
203
КНИГА I. ГЛАВА 2. § 3. СХОЛАСТИКА

Обратим внимание на Ансельмово выражение: «то, больше чего
не мыслимо», включенное в тезис его доказательства. Указательное
местоимение «то» отсылает к чему-то существующему вне выска­
зываемого. Это пока еще не онтологическое доказательство, но
онтологическое указательство — исходное в тезисе. Здесь осущест­
вляется как бы мыслительный жест указывания. Выражение «то,
больше чего не...» говорит о трансцендентности того, на кого ука­
зывают. Плотин также употреблял местоимение «то» для синони­
мического обозначения Единого. Таким образом, мышление не ис­
пользует сакральное имя в своих построениях, замещая его место­
имением, т. е. оно оперирует местом, в которое мог бы снизойти
Абсолют. Это некий логический топос, или логическая структура,
вмещающая имя. «"Тот, больше и выше которого нельзя себе
помыслить", — это не дефинитивная формула, скорее, это одно из
имен Бога в ряду других имен. Секрет жизненности онтологического
аргумента, подчеркивает Э. Аллен, в самом религиозном чувстве
обожания, преклонения, когда душа, переполненная наводнившими
ее восторгами, ищет как-то себя излить». 1 Но это местоимение не
произносится в молитве, а участвует в построении интеллектуальной
структуры общения.
Человек собирается рассказать человеку, что Бог есть, ради
того, чтобы выявить самодостаточную, объективно существующую
онтологическую структуру, естественно притягивающую к себе
мышление. Следовательно, для мышления Бог действительно есть.
Перефразируя евангельское выражение, можно сказать: там, где
двое собираются для спора о Боге, Он присутствует между ними.
После того как выслушаны доводы всех сторон — argumenta
adversaria, — мышление может делать выводы разной степени
вероятности. Когда Ансельм и Гаунилон высказались в споре, Фоме
Аквинскому было проще занять позицию умеренного реализма и
понимающей веры, с точки зрения третейского судьи уточнить
формулы и интерпретировать их на конкретном теологическом
материале. Знаменитый схоластический спор об универсалиях, за­
ключавшийся в выяснении вопроса об онтологических понятиях,
имел своим основанием именно онтологический аргумент. Спорящие
стороны разделились на полюса радикального реализма и номина­
лизма, между которыми располагались точки зрения разной степени
компромисса. Крайний реализм настаивал на том, что универсалии
не только существуют вне человеческого сознания, но и являются
понятиями Божественного интеллекта. Поэтому трансцендировать
нужно было уже не только к Богу, но даже и к гипостазированному
понятию о нем. Номинализм утверждал, что общие понятия явля-

Реале Дж., Антисери Д. Западная философия от истоков до наших
Дней. Т. 2. Средневековье. СПб., 1994. С. 100.
204 Ю. ?. ?????????. БЫТИЕ И ЕСТЕСТВО

ются только «именами» (произвольными обозначениями), которые
для удобства человеческого мышления конвенционально наклады­
ваются на классы подобных объектов. Но уже в самом названии
«номинализм» заключена двусмысленность: если признать онтоло­
гический статус самого имени «номена», тогда «номинализм» ес­
тественно оборачивается в реализм. Спор этот был достаточно эв-
ристичен, так как благодаря ему создались напряженные условия
для выдвижения и решения существенных логических и методо­
логических проблем. В частности, представители номинализма раз­
рабатывали проблему «интенциональности» («направленности» на
объективность, но не саму объективность как таковую), которую
Кант затем использовал под термином «полагание» для характе­
ристики экзистенциального суждения в онтологическом аргументе.
Онтологическое доказательство не чисто логический конструкт,
его возможность возникает на пересечении логики, диалектики и
риторики. На риторическую сторону онтологического аргумента
обращают внимание в меньшей степени. Риторика, по одному из
определений А. Ф. Лосева, есть «то же искусство, то же творчество,
выросшее на диалектической логике возможного бытия». 1 Уже
Аристотель считал, что «нет доказательства всего, вопреки утверж­
дению некоторых», 2 но искусство доказательства необходимо для
обмена мыслей по поводу Абсолюта. 3 Слово как орудие общения с
учетом мнения других используется в риторике и диалектике,
имеющих дело с противоположностями. Доказательное слово необ­
ходимо для человека, так к а к «если позорно не быть в состоянии
помочь себе своим телом, то не может не быть позорным бессилие
помочь себе словом, так как пользование словом более свойственно
человеческой природе, чем пользование телом». 4
Человек использует слово в аргументации, которая есть «способ
подведения оснований под какую-либо мысль или действие (обо­
снование) с целью их публичной защиты, побуждения к опреде­
ленному мнению о них, признания или разъяснения; способ убеж­
дения кого-либо посредством значимых аргументов. В этом смысле
аргументация всегда диалогична и шире логического доказатель­
ства, поскольку она ассимилирует не только "технику мышления"
(собственно логику), но и "технику убеждения" (искусство подчи­
нять мысль, чувства и волю человека)»."


<< Предыдущая

стр. 36
(из 140 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>