<< Предыдущая

стр. 45
(из 140 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>

сущности Творца и сотворенного существа, отвержение культа,

1
Цит. по: Гаиденко П. П. Парадоксы свободы в учении Фихте·
С. 95-96.
249
КНИГА 1. ГЛАВА 3. § 1. НЕМ. КЛАССИЧ. ФИЛОСОФИЯ

мифа, индивидуализм, аскеза и активность в миру. В конце концов,
разведение до состояния несообщимости веры и знания. В диапазоне
от радикального лютеровского фидеизма «Только верою!» через
двусмысленное кантовское «Не только верою, но и не только зна­
нием, но и не тем и другим вместе...» до радикального гегелевского
гностицизма «Только знанием!».
Совершенно в ином свете предстанет обсуждаемая проблема,
если принять онтологию энергетизма. Причем в данном случае
выбор происходит не от лица «Я», а каким-то иным способом. Само
«Я» в этом случае понимается не как бытийное достояние, которое,
будучи однажды достигнуто, сохраняется абсолютно гарантирован­
ным образом. Встреча с «самостью» и совладание с «собой» осу­
ществляется по энергийно-синергийной схеме. Онтология, в которой
различается совпадение по сущности и совпадение по энергии,
предполагает, что через «Я» человек приобщается к Абсолюту не
сущностно, а энергийно, со всеми вытекающими отсюда следстви­
ями.
Фихте, начиная свою философию с «Я», подразумевает, что
человек «дошел» до «Я», закрепился в «Я» и утрат здесь быть уже
не может. Однако его личный опыт и непреодоленные трудности
в изложении принципа являются свидетельством и поручительством
в пользу онтологии энергетизма.
Сформулируем кратко положения, выдвигаемые при смене он­
тологической установки в исследовании той предметной области,
которая интересовала Фихте в «Наукоучении». Катафатические,
положительные утверждения «Я есть», «Я есть Я», «Абсолют есть
Я», «Я есть Абсолют» должны уступить место апофатическим по­
следовательным отрицаниям того же самого. Так возникает диа­
лектическая схема «тезис—антитезис». Но прежде чем перейти к
синтезу, реализуя диалектический метод, необходимо феноменоло­
гическое описание условий и особенностей этого перехода. Для
начала нужно задаться вопросом: «Кто именно есть Абсолют?».
Условия перехода от местоимения к имени таковы. Если «Я»
творится и творит из ничего, то и экзистенциальное обретение «Я»
всегда начинается «с нуля», каждый раз заново. Поэтому нужен
не только навык выучки «Я», навык памяти «Я» — исследованием
чего все время занимался Фихте, — но и искусство забвения «Я»,
способы обуздания «самости». Фихте осуществляет это в форме
критики «аффекта самостоятельности». Однако этот методологи­
ческий регулятив практически перифериен для того типа спекуля­
тивного философствования, где осуществляется мысль Фихте. Та­
ким методологическим регулятивом является «покаяние» (мета­
нойа) — выход ума из топоса «Я» на иной уровень. О значении
понятия «метанойа» было написано в последнем параграфе второй
главы в контексте доктрины онтологического энергетизма.
??. ?. ?????????. БЫТИЕ И ЕСТЕСТВО
250

Хотя явно выраженных, отрефлектированных моментов энер-
гийной онтологии в системе Фихте не найти, но подтекст учения,
его тон, опыт жизни немецкого философа иллюстрируют и под­
тверждают значимость философии энергетизма. Это дает возмож­
ность провести компаративистский анализ двух типов опыта, двух
традиций. При всей их несравнимости и несоизмеримости по не­
которым критериям.
Доктрина православного энергетизма базируется на аскетичес­
кой практике и мистике исихазма и паламитском богословии. Срав­
нительный анализ ее с фихтеанством можно начать с моментов
тождества. Во-первых, это признание персонального, без посредни­
ков, опыта общения с Абсолютом. Во-вторых, утверждение свобод­
ного волеизъявления. В-третьих, аскетизм в истолкованном выше
смысле, как упражнение способностей, доходящее почти до экспе­
риментирования.
К пунктам различия относятся: во-первых, понимание источника
цельности личности; во-вторых, неразработанность в философии
Фихте учения о даре, благодати; в-третьих, отсутствие действия
покаяния в фихтеанской психотехнике аскезы. И так далее —
остальные пункты можно восстановить по конфессиональным раз­
личиям.
Безусловно, Фихте не исихаст, ему чуждо священнобезмолвие.
Он достаточно энергичен в своей говорливости. От звуковой стихии
активного говорения, как можно было убедиться, он трансцендирует
к зрительной стихии, освещенной имманентным светом.
Монах-исихаст, практикующий «умное делание» 1 (не сравнимое
с «делом-действием» Фихте) и «умную молитву» (не сравнимую с
диалектическим дискурсом), достигая состояния внутреннего «мол­
чания», также совершает трансцензус к световой стихии. Но это
не отраженный и преломленный имманентный в «Я», суженный
до лазерного луча свет, а белый свет во весь объем. Это Фаворский
свет.
Философия Декарта, Канта и Фихте явилась катализатором для
утверждения местоименной онтологии. Для западноевропейской
традиции нереальной кажется возможность споров, подобных спору
об имяславии. Между тем эта установка только и делает возможным
переход от местоименной онтологии к именной. Философия вполне
может в рамках собственного предмета и метода продумать след­
ствия, вытекающие из догматики, и сформулировать принципы,
предназначенные для собственного потребления, к а к это было на-


См.: Умное делание. О молитве Иисусовой: Сборник поучений святых
Отцов и опытных ее делателей. Издание Свято-Троицкой Сергиевой лавры,
1992.
251
КНИГА 1. ГЛАВА 3. § 1. НЕМ. КЛАССИЧ. ФИЛОСОФИЯ

xiaTO, например, у П. Флоренского и А. Лосева. Но здесь мы уже
выходим в иной большой тематический горизонт.
Вернемся к Фихте. По некоторым показателям философского
темперамента его учение тендирует, видимо, каким-то образом к
именной онтологии. Может быть, вследствие того, что даже в споре
о «Я» Фихте, в отличие от Канта, занял ортодоксальную позицию.
Для подтверждения этой гипотезы важно напоследок проследить
судьбу имени главного философского «детища» Фихте, которым он
очень дорожил.
«Наукоучение» — общее название целого комплекса произве­
дений Фихте, основное сочинение его жизни. В этом названии тесно
переплелись характерные идеи Нового времени: уверенность в нау­
ке, просветительский пафос, антропоцентризм, уверенность в про­
грессе. Необходимо оговорить перевод «Wissenschaftslehre»: выбор
в пользу одного слова — «Наукоучение» — имеет свои положи­
тельные и отрицательные стороны. При первом непредубежденном
прочтении названия сочетание слов «наука» и «учение» вызывает
многосмысленность. Возможный веер смыслов распределяется от
«Науки об учении», «Науки как учить», «Науки о науке» до
«Учения науки», «Учения о науке». Однако замысел Фихте состоит
именно в устранении различных соединительных предлогов и де­
фисов между этими двумя терминами. Языковыми средствами это
выразить не удается, что создает сложность и для перевода, поэтому
к самому имени нужен комментарий. Не соответствует замыслу
Фихте и постановка одного из терминов в генетиве. Слова «наука»
и «учение» встречаются в «Наукоучении» на равных правах, и
никакое из них, по идее, не может быть первичным. Однако что-то
все-таки должно быть поставлено формально на первое место. Пред­
лагавшееся переводчиками «Учение о науке» грешит существенным
недостатком: здесь теряется мысль Фихте о том, что «Наукоучение»
есть учение «самой науки». «Наукоучение», вероятно, должно чи­
таться дважды: слева направо и, произведя инверсию, справа налево.
А в идеале, по возможности, мысль должна схватить все словосо­
четание одновременно. Однако навык подобного мысленного схва­
тывания может появиться лишь в конце прочтения всего произве­
дения, когда мысль уже получила соответствующую подготовку и
тренировку. Поэтому, хотя имя выносится в начале текста, по-
настоящему оно звучит в его конце.
Смысл термина «наука» включает в себя не просто «знание» в
пассивном смысле, т. е. систему полученной и закрепленной ин­
формации о действительности. Сама «наука» есть действительность,
действие, в соответствии с бэконовским лозунгом «знание — сила»
или в соотвествии с более поздним тезисом «наука — производи­
тельная сила». Еще один смысловой нюанс передает в переводе
Русской слово «наука», в этимоне которого подчеркнуто значение
Ю. БЫТИЕ И ЕСТЕСТВО
252 ?. ?????????.

«навыка» — не полученной в дар, а приобретенной усилием воли
новой способности естества. «Наука» как «знание» включает в себя
также элемент средневекового «гнозиса». Гностики, как известно,
квалифицировали знание как высший путь и пункт спасения. «Зна­
ние Бога», по представлениям гностиков, есть высшее состояние
посвящения, оно одновременно является «знанием о Боге» и «зна­
нием самого Бога». В само «знание» включен элемент воли, которая
собственным напряженным усилием поддерживает стабильность в
этом парадоксальном вибрирующем состоянии. Затем в результате
полученного навыка при посвящении «знание» становится «без­
вольным», самопроизвольным, самоподдерживающимся и самораз­
вивающимся, т. е. абсолютным. Фихте внутренне усвоил все архе-
типические мотивы и дух гностицизма и развил их на новом ис­
торическом витке. Это тем более симптоматично, поскольку Фихте
не знал философии гностиков.
Термин «учение» вызывает коннотации, связанные с идеалами
Просвещения. В классическом просветительском тексте «Воспита­
ние рода человеческого» Лессинга утверждается, что человечество
на определенном этапе своей эволюции окружено откровением,
воспитанием, обучением и попечительством со стороны авторитет­
ных высших сил. В настоящее же время человек «дозрел» до того,
чтобы самому начать себя учить. Даже если человечество не возь­
мется за самообучение, рано или поздно оно дойдет до высшей
точки своего развития. Однако собственное учение способно форси­
ровать, ускорить наступление желанного часа. Кроме этого, тем
самым человечество оказывает «услугу» Богу, освобождая его от
забот строительства и водительства.
«Учение» предполагает непосредственный контакт «наукоучи-
теля» и инициируемого вплоть до разрушения трансцендентной
границы между ними. «Учение» есть «просвещение», «посвяще­
ние», «очищение», наконец, оно уже по определению тяготеет к
«преданию», «сказанию» изустному, т. е. выполняет собственно
функции мифа. Еще один гностический мотив в «Наукоучении»:
акт творения понимается как вызывание из небытия. Для того
чтобы актуализировать самое себя, «Я» необходимо спровоцировать
у другого вспышку самосознания, фиксирующуюся местоимением
первого лица единственного числа. Так происходит мультиплици­
рование «Я».
«Навык учения» имеет свой методологический аспект. Если мы
научили себя главному навыку, то мы обрели панметод, который
уже гарантированно имеем. Дальнейшее получение знаний о новых
фрагментах реальности вырабатывается почти автоматически и яв­
ляется делом техники (техника как результат науки давно пре­
вратилась в автономное целое — техносферу). Методологическая
сторона «Наукоучения» явно выражена в еще одном термине-
253
КНИГА I. ГЛАВА 3. § 2. ХАИДЕГГЕР

неологизме Фихте: «дело-действие» (Tathandlung). «Наукоучение»
и «дело-действие» — почти синонимы. Традиционно принято пере­
водить «Tathandlung» как «дело-действие», хотя, например,
П. П. Гайденко предлагает перевести его в более традиционной
латинской форме как «акт-результат».
Согласно введенному Фихте диалектическому закону «взаимо­
смены» «наука» есть «акт» и «результат» одновременно, равным
образом это относится и к «учению». В дальнейшем более адекватно
выразил имя указанной тенденции Гегель, главное произведение
которого — «Наука логики» — довело до своего концептуального
завершения панметодологические устремления Фихте.
Исторически комплекс текстов «Наукоучения» разбивается на
два этапа, между которыми произошел «поворот». Принцип «Я»,
утверждаемый на первом этапе, затем сменяется понятиями «зна­
ние», «бытие», «образ», «лик», «схема» Абсолюта. Эти понятия
уже говорят не о бытии Абсолюта самого по себе, а выражают
способы проявления Абсолюта в творении. Их Фихте эксплицирует
зрительными метафорами и моделями, но не звуко-слуховыми (име­
нами или числами). На втором этапе Фихте даже намерен пере­
именовать «учение о знании» в «учение о мудрости», неуклонно
тендируя к максимальной персонификации знания. И это оконча­
тельно сближает его с мифологией гностиков, где выведен мифо­
логический персонаж Софии-Ахамот, Премудрости Божией.
«Наукоучение», таким образом, ономатологически оборачивает­
ся в «Софиологию». Под этим именем, введенным гностиком В. Со­
ловьевым, онтологические и метафизические проблемы решались
уже на русской философской почве у явных или скрытых фихте­
анцев. «Наукоучение» и «Софиология» являются практически си­
нонимами. Философия репрезентировала себя в истории под мно­
гими именами. Список ее имен еще не закрыт.


§ 2. ХАИДЕГГЕР

Онтолингвистическое вопрошание

С «легкой руки» М. Хайдеггера стало крылатым выражение:
«Язык есть дом Бытия». Популярность ему обеспечило сочетание
простоты формы и туманной глубины содержания. Не вызывает
сомнения, что Хайдеггеру каким-то образом удалось сдвинуть в
очередной раз философию в направлении восстановления онтологии,
возобновив изначальную интуицию бытия, хотя термин «интуи­
ция», может быть, не совсем подходит для характеристики способа
философствования-онтологизирования Хайдеггера. Оценка творче­
ства любого философа требует тщательного подбора слов и понятий,
??. ?. ?????????. БЫТИЕ И ЕСТЕСТВО
254

выражающих его вклад в общее философское дело. Вдвойне это
относится к пониманию философии Хаидеггера, который «набил
руку» на «взвешивании» каждого слова, претендующего на фило­
софский статус. В обволакивающем кружении вокруг каждого фи­
лософского понятия мышление ищет точку опоры, для того чтобы
определить собственный вес, понимая при этом, что вес — понятие
относительное, зависящее от ряда естественных факторов. Все твор­
чество Хаидеггера есть повторяющееся взвешивание опорных он­
тологических понятий в стремлении найти точную единицу изме­
рения. Фрагменты ранних греческих философов, весьма почитаемых
Хайдеггером, разрослись в тома хайдеггеровской экзегезы и либо
заслонились тенью его истолкования, либо воссияли в своей под­
линности. На наш взгляд, и тот и другой члены этой дизъюнкции
имеют место, но в наши планы не входит повторное обмеривание
предлагаемого продукта с целью выяснить, не обвесили ли нас.
Примем за данное результаты хайдеггеровского мышления, как
если бы все, что он ни говорил, было истинным. И в первую очередь
поверим, что действительно «язык есть дом бытия». К чему это
нас приведет? Выражаясь фигурально, это приведет нас непосред­
ственно в дом, который построил Хайдеггер, где обитает бытие, то
ли заключенное под домашний арест, то ли нашедшее защиту от
тлетворного влияния небытия «уличного» мышления.

<< Предыдущая

стр. 45
(из 140 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>