<< Предыдущая

стр. 5
(из 140 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>

Критика метафизики, по причине этого ее промежуточного по­
ложения, велась с разных сторон в основном по двум пунктам: об
онтологическом статусе сверхъестественного и о возможности пре­
одоления дуализма. Отрицание равносильного реального существо­
вания сверхъестественного наряду с естественным свойственно кан­
тианству, позитивизму, материализму и другим философским те­
чениям. Однако эта критика бьет мимо цели, так к а к вопрос о
степенях и полноте существования находится в сфере компетенции
онтологии, а не метафизики (хотя между ними существует сложная
система взаимозависимостей).
Попытки понимания метафизики исходя из монистического
принципа присущи панлогистским системам — аристотелизму и
гегельянству, которые осуществлялись при эмансипации философии
от культа и мифа — главных источников снабжения философии
идеей сверхъестественного. Кантовское обвинение метафизики в
догматическом систематизаторстве и марксистское отождествление
метафизики с методом антидиалектики явились результатом идео­
логических предпочтений и должны быть сняты с метафизики как
таковой. Догматизировать можно, как оказалось, не только мета­
физику, но и диалектику. Более того, именно метафизика порождает
внутри себя свой собственный метод — диалектику, которая спо­
собна систематизировать все что угодно и совмещать несовмещаемое.
Марксизм-ленинизм, на словах отмежевывающийся от метафи­
зики, на деле проводил метафизический принцип, осуществля­
вшийся на основе абсолютизированной категории материи и изна­
чально полагающий дуализм предыстории и коммунизма. Симптом
этого наглядно проявился в так называемом основном вопросе фи­
лософии, сформулированном Ф. Энгельсом: «Что первично — ма­
терия или сознание?».
Ю. ?. ?????????. БЫТИЕ И ЕСТЕСТВО
28

Определяя диалектику как науку о наиболее общих законах
существования и развития природы, общества и мышления, марк­
сизм простой подменой почти воспроизводил классическое опреде­
ление метафизики. Понятия «бытие» и «онтология» здесь вообще
не брались в расчет и отсутствовали в философских словарях,
учитывая известную критику Ф. Энгельсом Е. Дюринга, считавшего,
что понятие «бытие» есть посредник снятия дуализма материи и
сознания. Одновременно с этим в марксизме-ленинизме абсолюти­
зировалась одна из сторон дуалистической оппозиции — категория
«материи», которой были приписаны все субстанциальные преиму­
щества понятия «бытие».
Оригинальное освещение истории метафизики к а к типа западно­
европейской культуры с ее субъект-объектным дуализмом и критику
с позиций онтологии предпринял М. Хайдеггер, предлагавший про­
думать изначальную экзистенциальную ситуацию, в которой воз­
никает метафизика. «Поворот» и «возвращение к истокам» мета­
физики частично реализуется Хайдеггером в его опыте обращения
с языком. Хотя это не полное возвращение к мифу и культу.
Продвинуться на этом пути удается П. А. Флоренскому, для которого
характерен метафизический монизм в замысле философии культа
и философии имени, а также в незавершенной работе «У водораз­
делов мысли. Черты конкретной метафизики». Продолжает эту
программу в своих ранних произведениях А. Ф. Лосев.
Эпизодические кампании дискредитации и развенчания мета­
физики сменяются этапами воссоздания ее импульса, причем ини­
циаторами воспроизводства метафизического способа философство­
вания выступают как философы, так и ученые естествоиспытатели.
Например, М. Бунге предлагал реанимировать метафизику под
именем протофизики, способной обобщать результаты достижений
всего комплекса естественных наук и создавать единую картину
мира. (Физика допускает присоединение к себе различных приста­
вок, помимо «мета-» и «прото-».)
Современное состояние и степень разработанности нашей про­
блемы можно охарактеризовать следующим образом. В отечествен­
ной философской литературе XX века отношение к онтологии и
метафизике радикально менялось на прямо противоположное как
минимум два раза. В дореволюционных академических и неинсти-
туциализированных направлениях философствования возникли пер­
спективные подходы к разрешению существенных проблем онтоло­
гии и метафизики, параллельно развиваемые и в мировом фило­
софском научном сообществе. В течениях «метафизики всеедин­
ства», «софиологии», «ономатодоксии», трансцендентально-феноме­
нологической школы и др. разрабатывались оригинальные проекты
интерпретации философско-мировоззренческого содержания, осва­
ивался мировой опыт. Российские философы готовы были пред-
29
ВВЕДЕНИЕ

дожить самобытные версии развития философского знания. В да­
леко не полный список можно включить имена Н. А. Бердяева,
С. Н. Булгакова, С. Н. и ?. ?. Трубецких, П. А. Флоренского,
С. Л. Франка, Г. Г. Шпета, В. Ф. Эрна и многих других, в произ­
ведениях которых был достигнут тот уровень мышления, который
называется в мировой практике онтологическим и метафизическим.
Вместе с этим отечественная традиция, будучи внутренне противо­
речивой, держала руку на пульсе общих тенденций европейской
философии в лице ее устоявшихся центров в Германии, Франции,
Англии. Свобода и творчество, смысл бытия, положительный статус
понятия Ничто, смерть и бессмертие, природа и общество, крити­
ческое познание и другие проблемы очерчивают круг интересов в
трудах отечественных мыслителей.
После известных событий 1917 г. и вплоть до 80-х годов в
России на имена «онтология» и «метафизика» практически было
наложено табу. Идеологическая ангажированность философии в
нашем тоталитарном обществе, оградив ее от собственных корней
и от влияния иных культур, вела к снижению научного уровня и
творческого потенциала. Диалектический и исторический матери­
ализм как теоретический фундамент марксизма-ленинизма, замес­
тив онтологию и метафизику, неявно, конечно, пользовался их
достижениями, заимствуя основные принципы, категории и методы.
Диамат, по сути, был неким вариантом онтологии и метафизики.
И в таком двусмысленном состоянии аберрации мысли, в ситуации
испытания ее на немоту философия тем не менее продолжала
развиваться.
В интересующем нас отношении, беря поправки на время, в
работах советских философов были разработаны некоторые ключе­
вые вопросы собственно онтологии и метафизики, несмотря на то,
что метафизика третировалась тогда как некий антидиалектический
метод, а основное понятие онтологии — Бытие — было изъято из
диалектико-материалистического дискурса благодаря «Анти-Дю­
рингу» и заменено абсолютизированной категорией материи, кото­
рой были схоластически приписаны все онтологические и даже
теологические преимущества. В произведениях С. С. Аверинцева,
Г. С. Батищева, М. М. Бахтина, Ю. М. Бородая, П. П. Гайденко,
Э. В. Ильенкова, М. К. Мамардашвили и многих других постепенно
онтология и метафизика реанимируются и реабилитируются.
В современном постсоветском пространстве состояние исследо­
ваний характеризуется неопределенностью статуса и содержатель­
ных рамок онтологии и метафизики. Сейчас наблюдается накопле­
ние громадного эмпирического материала, с разных ракурсов гене­
рируются идеи, идет процесс интенсивной версификации, нуждаю­
щиеся в систематизации и классификации. Обращают на себя вни­
мание работы А. В. Ахутина, В. В. Бибихина, А. Л. Доброхотова,
??. ?. ??????????. БЫТИЕ И ЕСТЕСТВО

?. ?. Недороги, С. С. Хоружего и многих других, в которых, с
одной стороны, востребуется и продолжает развиваться отечествен­
ная традиция, насильственно прерванная репрессиями и вынуж­
денной эмиграцией, с другой стороны, учитываются достижения
инноваций мировой философии XX века.
Что касается зарубежной философии, то здесь трудно переоце­
нить значение фундаментальных идей Н. Гартмана, Э. Гуссерля,
Г. Гадамера, Э. Жильсона, Э. Кассирера, Ж.-П. Сартра, М. Хай-
деггера, Т. де Шардена, М. Шелера и многих других, внесших
значительный вклад в онтологию и метафизику. Кардинально по­
ставленный М. Хайдеггером вопрос о Бытии и развернувшиеся
вокруг него дискуссии, вплоть до деконструкции «онтолого-
центризма» Ж. Деррида, определяют духовную и интеллектуальную
атмосферу XX века. Критика онтологии и метафизики в движениях
позитивизма, марксизма, психоанализа и др., демаркируя филосо­
фию и конкретно-научное знание, пошла, как ни парадоксально,
им на пользу, способствуя их самоопределению. Современное со­
стояние философии характеризуется пониманием острой проблемы
«дегуманизации бытия» и призванностью философии попытаться
решить эту проблему собственными средствами.
Таким образом, мы осуществили первоначальное мозаичное зна­
комство с метафизикой и онтологией на уровне исторического упо­
требления этих понятий. Но, как говорилось выше, знакомство
по-настоящему начинается с усвоения имени. Понятие есть мысль
слова, а имя есть генератор слова. Иначе говоря, имя является
орудием знакомства. Вслушаемся, как звучат имена «онтология»
и «метафизика» в интеллектуальном пространстве.
Для исторической демонстрации того, как осуществлялся про­
цесс закрепления названий в философии, интересно обратиться к
периоду XVII-XVIII вв. Эпоха Просвещения, наряду с проводимой
в ее контексте идеей прогресса человеческого познания, характе­
ризуется также пафосом упорядочения наличного результатного
материала научной деятельности. Потребности в организации и
институциализации науки, сообщества ученых, высшего образова­
ния должны были быть в первую очередь удовлетворены установ­
лением единой общезначимой системы (или структуры) философ­
ского знания. Причем под общезначимостью неявно подразумева­
лась общеобязательность, продиктованная мотивом дисциплины
(порядка). Можно сказать, что эпоха Просвещения — это период
упражнения в дисциплинирующей диктовке мышления. Под дик­
татом здесь понимается выраженное в слове (устном, а еще более
чаписанном) законоположение, необходимое для развития науки.
Итогом этой рационализирующей деятельности стало формирование
"диного комплекса знания, расслоенного на тематически упорядо­
ченные и рубрицированные научные дисциплины. Разумеется, с
31
ВВЕДЕНИЕ

эмпирической точки зрения новое знание приобретается в опыте,
но сам опыт и само знание должны быть оформлены как в объек­
тивном, так и в субъективном планах. Диктат отсылал к опыту и
ориентировал в опыте, но также требовал строгой и четкой терми­
нологической формулировки готового знания. К наиболее выдаю­
щимся представителям данной традиции относятся Г. Лейбниц,
X. Вольф, А. Баумгартен и др.
Ограничим горизонт нашего исследования только проблемой
именования отдельных дисциплин единого корпуса наук на
историко-философском материале XVIII века. Иными словами, суть
проблемы состоит в ономатодоксальном санкционировании научной
дисциплинаристики и терминологии (ономатодоксия с греч. — имя-
славие). В самом деле, ведь какие-то имена должны быть предва­
рительно найдены, для того чтобы хотя бы конвенционально мар­
кировать определенные элементы в единой структуре. Каков статус
этих «имен», кроме формального? зачем они нужны, помимо ком­
муникативной функции? сколько их? откуда они? как находятся?
к чему «зовут»? Эти «гностические» вопросы и многие другие
отнюдь не являются тривиальными и риторическими. Все они
остались фигурами умолчания или недоговаривания на поверхности
рассматриваемой эпохи, хотя работа по этой проблеме велась, и
достаточно интенсивно, о чем свидетельствуют обширные оглавле­
ния энциклопедий и университетских учебников того времени,
являющиеся «следами» именующего усилия. Прежде чем то или
иное слово становится внешним названием какого-либо предмета
и может быть логически определено мышлением как понятие, оно
должно быть узнано как имя. Попробуем вслушаться в консонансы
и диссонансы ономатологических звучаний эпохи Просвещения,
реконструируя некоторые мотивы ее новаторов-композиторов.
Итак, по устоявшейся традиции первым философским «именем»
была «метафизика». Практически она произносилась как синоним
философии (с арифмологическим уточнением — «первая филосо­
фия»). Зарождение этого имени теряется в античности — в име­
нующем усилии, растянутом от Аристотеля до Андроника Родос­
ского. Апофеозом его звучания было Средневековье. Начало
XVIII века — период доверия к метафизике, хотя уже в это время
проявляются первые симптомы ее ономатологической деконструк­
ции, полностью осуществленной в творчестве И. Канта. Наряду с
традиционным «поминальным списком» активно вводились новше­
ства. Впервые, благодаря усилиям Р. Гоклениуса (в его «Философ­
ском лексиконе», 1613), произносится неологизм «онтология», за
которым терминологически закрепляется право быть учением о
бытии «как таковом». Онтология была введена в контекст метафи­
зики, что, на наш взгляд, не является аутентичным, и последующая
История несколько изменила это соотношение. Так, например,
32 ??. ?. ?????????. БЫТИЕ И ЕСТЕСТВО

?. Баумгартен в своей «Метафизике» (1739) отмечал: «Метафизи­
ка — это наука о первых принципах человеческого познания. Со­
ставными частями метафизики являются онтология, космология,
психология и естественная теология». 1 При этом онтология опре­
2
делялась как «наука о наиболее общих предикатах сущего». Сейчас
нет возможности содержательно и формально разбирать такую дис­
позицию, отметим только первый диссонанс: как может бытие,
единое и неделимое по существу, трактоваться как часть чего бы
то ни было, пусть даже это нечто и является предметом «самой»
метафизики? Именно этот момент, звучавший фальцетом в общем
хоре славословий в адрес метафизики, был уловлен будущими ее
критиками и конкурентами.
Несмотря на то, что термин «онтология» был введен для обо­
значения одной из центральных философских дисциплин сравни­
тельно поздно, в XVII веке, естественно, в Германии — законода­
тельнице философских мод, реально онтология возникает, разуме­
ется, с началом философии в Древней Греции. В систематизирующей
и дисциплинирующей мысли академической философии это ново­
введение подразумевало выделение в сфере философии некоего ядра,
вокруг которого можно было бы расположить все существующие
разделы философского знания. Понятие «онтос» (греч. сущее, бытие)
по всем критериям подходило для выполнения этой роли средоточ-
ного центра. Приблизительно в то же время у онтологии мог быть
конкурент на царский трон: немецкий философ XVII века Э. Вей­
гель, один из инициаторов вместе с Лейбницем создания Берлинской
Академии наук, предложил термин-неологизм (или археологизм) —
«пантология» (или «панлогия» — учение «обо всём») — также для
обозначения универсальной философской дисциплины, обладающей
монополией скреплять философию в целое. «Основная идея Вейгеля
состояла в попытке создания единого и всеобъемлющего знания на
основе универсального логико-математического метода познания,
образцами которого он считал геометрию Эвклида и логику Арис­
тотеля». 3
«Онтос» стал пониматься к а к «пантос». «В работах 1673 г.
("Метафизика пантологии" и др.) Вейгель рассматривает мир как
систему вещей, в которой все имеет свою меру, место и логику...
Эти идеи универсальной математики как необходимой части всякой
строгой науки, всеизмерения ("пантометрия") и всезнания ("пан-
тогностия") Вейгель развивал на протяжении всего своего творче-

1
Реале Дж., Антисери Д. Западная философия от истоков до наших
дней. Т. 3. Новое время. СПб., 1996. С. 600,
2
Там же.
3
Жучков В. А. Немецкая философия эпохи раннего Просвещения.

<< Предыдущая

стр. 5
(из 140 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>