<< Предыдущая

стр. 75
(из 140 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>

лектический охват «всего» необходимо заменить поступательным
логическим изучением через «доказательство», «определение» и
«наведение» (индукцию). Слишком скоропалительным представля­
ется диалектический синтез и доказательство всеединства: «то, что
кажется легким делом, — доказать, что все едино, этим способом
не удается, ибо через отвлечение (ekthesis) получается не то, что
все едино, а то, что есть некоторое само-по-себе-единое, если даже
принять все [предпосылки]. Да и этого самого-по-себе-единого не
получится, если не согласиться, что общее есть род; а это в некоторых
случаях невозможно» (Метафизика. I 992b 9-13). Иначе говоря,
платоники, рассуждая о всеединстве, на самом деле трансцендируют
единое из всего, а не имманентизируют единое во всем.
Теория «всеединства» — диалектика, не подкрепленная теорией
природы и не формализованная логическими средствами, — остается
пустой, неэвристичной, недоказательной и потому ложной. Взамен
ей предлагается логический органон, являющийся методологичес­
кой и теоретической основой конкретных опытных наук, призван­
ных изучить природу в целом. Аристотель намеревается произвести
определенную научную революцию, предлагая новую мировоззрен­
ческую парадигму и методологическую стратегию: «нужно им объ­
яснить и их убедить, что существует некоторая неподвижная сущ­
ность (physis). Впрочем, из их утверждения о том, что вещи в одно
и то же время существуют и не существуют, следует, что все
КНИГА П. ГЛАВА 1. § 3. АРИСТОТЕЛЬ 417

находится скорее в покое, чем в движении; в самом деле, [если
исходить из этого утверждения], то не во что чему-либо измениться:
ведь все уже наличествует во всем» (Метафизика. IV 1010а 33-38).
Таким образом, по глубокому убеждению Аристотеля, вопрос о
естестве — существеннейшая проблема философии.
Завершая первую книгу «Метафизики», Аристотель резюмирует:
«Уже из ранее сказанного ясно, что все философы ищут, по-види­
мому, те причины, которые обозначены нами в сочинении о при­
роде, и что помимо этих причин мы не могли бы указать ни одной.
Но делают они это нечетко. ...через их устранение мы найдем путь
для устранения последующих затруднений» (Метафизика. I 993а
11-27).
В аристотелевской архитектонике философского знания предмет
каждой дисциплины определяется критериями подвижности и само­
стоятельности. Так, ноология изучает неподвижное и самостоятель­
ное (Перводвигатель), физика — подвижное и самостоятельное (при­
рода), математика — неподвижное и несамостоятельное (числа).
А какая философская наука должна заниматься подвижным и не­
самостоятельным, и что это вообще такое? Оставим выяснение этого
вопроса на будущее, а пока обратимся к определениям природы,
данным в «Метафизике» и «Физике».
В седьмой главе седьмой книги «Метафизики» дается обобщен­
ное описание функций природы: «Вообще же природа — это и то,
из чего нечто возникает, и то, сообразно с чем оно возникает (ибо все
возникающее, например, растение или животное, имеет ту или
иную природу), и то, вследствие чего нечто возникает, — так
называемое дающее форму (kata to eidos) естество, по виду тожде­
ственное возникающему, хотя оно в другом: ведь человек рожден
человеком» (Метафизика. VII 1032а 22-26). Необходимо запомнить
эту двуединую функцию природы — быть причинным источником
возникновения и «со-образовывать» возникающее с этим источни­
ком.
В этой же главе устанавливаются способы возникновения: «Из
того, что возникает, одно возникает естественным путем, другое —
через искусство, третье — самопроизвольно» (Метафизика. VII 1032а
12-13). Искусственное возникновение инициируется формой, при­
сутствующей в душе: «А через искусство возникает то, форма чего
находится в душе (формой я называю суть бытия каждой вещи и
ее первую сущность)» (Метафизика. VII 1032b 1-2). Любопытно
Допущение самопроизвольного (автоматического) возникновения —
«самопроизвольно и в силу стечения обстоятельств, примерно так
же, как это бывает и среди того, что возникает благодаря природе:
ведь и там иногда одно и то же возникает и из семени, и без
семени» (Метафизика. VII 1032а 28-30).
418 Ю. М. РОМАНЕНКО. БЫТИЕ И ЕСТЕСТВО

Четвертая глава пятой книги «Метафизики» (V 1014b 15 —
1015а 12) полностью посвящена рассмотрению основных значений
понятия «природа», коих насчитывается шесть:
Во-первых, «Природой, или естеством (physis), называется воз­
никновение того, что растет (как если бы звук "у" в слове physis
произносился протяжно)».
Во-вторых, «первооснова растущего, из которой оно растет».
В-третьих, «то, откуда первое движение, присущее каждой из
природных вещей как таковой».
В-четвертых, «Естеством называется и то, из чего как из первого
или состоит, или возникает любая вещь, существующая не от
природы, и что лишено определенных очертаний и не способно
изменяться собственной силой, например: медь изваяния и медных
изделий называется их естеством, а естеством деревянных — дере­
во...»
В-пятых, «Естеством называют и сущность природных вещей,
например, те, кто утверждает, что естество — это первичная связь...
Поэтому и о том, что существует или возникает естественным путем,
хотя уже налицо то, из чего оно естественным образом возникает
или на основе чего оно существует, мы еще не говорим, что оно
имеет естество, если у него еще нет формы или образа. Естественным
путем, стало быть, существует то, что состоит из материи и формы,
например, живые существа и части их тела; а естество — это, с
одной стороны, первая материя... с другой стороны, форма, или
сущность; а сущность есть цель возникновения». Таким образом,
по Аристотелю, естество двусторонне — это и материя и идея
одновременно в единстве его обеих сторон. Мысль о естестве дви­
жется в круге: материя идеи и идея материи.
В-шестых, «В переносном же смысле естеством называется —
по сходству с сущностью природных вещей — и всякая сущность
вообще, так к а к и сущность [искусственных вещей] есть в некотором
отношении естество».
В заключении IV главы дается итоговое определение «природы».
«Как видно из сказанного, природа, или естество, в первичном и
собственном смысле есть сущность, а именно сущность того, что
имеет начало движения в самом себе как таковом: материя назы­
вается естеством потому, что она способна принимать эту сущность,
а возникновение разного рода и рост именуются естеством потому,
что они движения, исходящие от этой сущности. И начало движения
природных вещей — именно эта сущность, поскольку оно так или
иначе находится в них — либо в возможности, либо в действитель­
ности» (Метафизика. V 1015а 14-19). Можно обобщить все пред­
ставленные дефиниции в резюмирующей формуле: естество есть
движение, вызванное сущностью (т. е. бытием). А поскольку сущ­
ность определена самой собой, то естественное движение также
КНИГА II. ГЛАВА 1. § 3. АРИСТОТЕЛЬ 419

зависит только от самого себя. Абсолютной сущностью, по Арис­
тотелю, является Ум-Перводвигатель, покоящийся в себе самом.
Но в этом покое обнаруживается собственное движение от себя к
себе в круговом процессе мышления мышления. В этом и заклю­
чается естество Ума, отличающее его от искусственного интеллекта.
В данном смысле естество находится в пределах самого Ума, как
двоица содержится в единице, будучи порожденной делением Ума
на активную и пассивную ипостаси.
В «Физике» в основном дублируются определения природы,
данные в «Метафизике», за исключением немаловажного добавле­
ния — введения в контекст рассуждений о природе понятия «из­
менения» (метаболе). «Так как природа есть начало движения и
изменения, а предмет нашего исследования — природа, то нельзя
оставлять невыясненным, что такое движение: ведь незнание дви­
жения необходимо влечет за собой незнание природы» (Физика.
Ill 200b 10-15). С помощью понятия «метаболе» Аристотель решает
ряд существенных проблем «природоведения», о чем немного позже.
Установив в «Метафизике», что основными началами всего су­
щего являются Ум и Природа, Аристотель поставил цель — найти
адекватный метод исследования последней. Научное познание
(episteme) основано на выяснении причин (архе) и доказательном
рассуждении. В стихийной интуиции естества, захватывающей
фисиологов-досократиков в их процессе выслеживания природы,
были обнаружены перебои, или остановки, т. е. в процессе развития
этого метода имеются какие-то «задержки», обусловленные двоич­
ной структурой «фюсис» и стремлением ее к укрытию.
Неоднократные применения интуиции, причем с разных ракур­
сов, приводят к накоплению фонда памяти, а это образует опыт.
Опыт в себе самом организуется, результатом чего являются устой­
чивые структуры знания — своеобразные «фигуры памяти». Термин
«episteme» по своему буквальному значению и говорит к а к раз о
подобных «остановках» в «преддверии» природы.
В платоновском «Кратиле» Сократ предлагает следующую эти­
мологическую гипотезу происхождения слова «знание», правомоч­
ную если не с историко-лингвистической точки зрения, то, во
всяком случае, по смыслу: «Тогда давай посмотрим, выбрав сначала
из такого рода имен слово "знание" (????????). Ведь оно двойственно
и скорее, видимо, означает, что душа стоит (???????) подле (???)
вещей, нежели что она несется вместе с ними... Затем слово "устой­
чивость" (?? ???????) есть скорее подражание каким-то устоям
(??????) и стоянию (??????), а не порыву. Так же и "наука" (???????)
обозначает некоторым образом то, что останавливает течение реки
(?????? ?? ????). И "достоверное" (??????), судя по всему, означает
стояние (?????). Затем " п а м я т ь " (?????) скорее всего указывает на
БЫТИЕ И ЕСТЕСТВО
420 ??. ?. ?????????.

то, что в душе унялись (???? ?????) какие-то порывы» (Платон.
Кратил. 437а-Ь).
После вышеприведенных этимологических изысков на ум при­
ходит слово «пришпоривание», выражающее и задающее образ
такой «остановки» в движении, которая не прекращает, а только
усиливает это движение за счет нахождения и стимулирования
основного его источника. Это интерамбула — парадоксальная оста­
новка, не замедляющая движение, а ускоряющая его — неподвиж­
ное движение переступания через порог.
Подобно Платону, Аристотель истолковывает смысл слова
«episteme», указывая на его происхождение от предлога «epi» —
«на», «у», «при» и глагола «stenai» — «останавливаться», «воз­
двигать», откуда, между прочим, существительное «стазис» — креп­
кое стояние, спокойствие, в противоположность «кинезису» — дви­
жению: «...мыслительная способность познает и мыслит путем ус­
покоения и остановки ...когда душа становится спокойной после
[присущего ей] естественного беспокойства, возникает нечто разум­
ное и знающее. ...Унимается же и успокаивается [душа] в некоторых
случаях по своей природе, в других — вследствие иных [обстоя­
тельств], но в обоих случаях, когда нечто в теле испытывает каче­
ственное изменение, к а к при использовании и деятельности [зна­
н и я ] , когда человек становится трезвым и пробуждается» (Физика.
VII 247Ь 10—248а 5). Душа допускается в тайну природы, лишь
когда успокаивает свое беспокойное движение и останавливается,
и тогда она естественно впускается в тело.
Такую же точку зрения Аристотель формулирует в контексте
его логических исследований во «Второй аналитике»: «Таким об­
разом, из чувственного восприятия возникает, как мы говорим,
способность помнить. А из часто повторяющегося воспоминания об
одном и том же возникает опыт, ибо большое число воспоминаний
составляет вместе некоторый опыт. Из опыта же, т. е. из всего
общего, сохраняющегося в душе, из единого, отличного от множе­
ства, того единого, что содержится к а к тождественное во всем этом
множестве, берут свое начало искусство и наука: искусство — если
дело касается создания чего-то, наука — если дело касается сущего»
(Вторая аналитика. II 100а 3-10).
В соответствии с установленным значением термина «наука»
по-особому воспринимаются слова, открывающие трактат «Физи­
ка»: «...в науке о природе надо попытаться определить прежде
всего то, что относится к началам. Естественный путь к этому ведет
от более понятного и явного для нас к более явному и понятному
по природе» (Физика. I 184а 15-17). В трансцендентальном переходе
от «понятного для нас» к «понятному по природе» наличеству­
ет вышеупомянутая интерамбула, упорядочиваемая арифмологи-
чески.
КНИГА II. ГЛАВА 1. § 3. АРИСТОТЕЛЬ 421

Философское знание, в целом, структурно разграничено. Рас­
смотрим в арифмологической последовательности, как Аристотель
типологически распределяет уровни и типы познания. В первую
очередь онтологический (ноологический) тип знания касается Ума-
Перводвигателя, и это есть знание единого бытия, достигаемое
«первой философией» (она же — «теология»). Но предмет знания
не сводится только к этому — «однако рассмотрение вопроса об
одном и неподвижном сущем не относится к исследованию природы»
(Физика. I 185а). Следовательно, существует иной тип знания,
благодаря которому познается «фюсис». Между обоими типами
знания проложена демаркационная линия и предусмотрены воз­
можные моменты и точки трансцензусов через границу с той и
другой стороны.
В первой книге «Физики», рассматривая проблему «начала»,
Аристотель к а к бы прокладывает переход от онтологии к метафи­
зике в оговоренном нами значении. Делается это посредством ариф-
мологического «исчисления» начал философского знания. В соот­
ветствии с традицией началом всему является «единое». Однако
предшественники, по мнению Аристотеля, зашли в тупик, не раз­
личая, что «ведь единое существует и в возможности и в действи­
тельности» (Физика. I 186а 3). Следствием этого стала неудовле­
творительность решения ими проблемы «всеединства».
После «единого» необходимо переходить к иным арифмологи-
ческим числам: «Следуя по порядку, надо сказать, существует ли
два, три или более число [начал]» (Физика. I 189а 11). Аристотель
оговаривает сложность переходов между началами, помечаемыми
арифмологическими числами: «не может существовать ни один-
единственный элемент, ни больше двух или трех; решить же, два
их или три, как мы сказали, очень трудно» (Физика. I 189b 28-29).
Вводя понятие «субстрат» (гипокименон) в качестве одного из начал,
Аристотель представляет его уникальные арифмологические свой­
ства: «Субстрат по числу един, по виду же двойствен. ...Поэтому
можно говорить, что имеются два начала, но можно — что и три...
Таким образом, с одной стороны, начал не больше, чем противо­
положностей, а если выразить числом, то два, с другой же стороны,
их не вполне два, а три, так как им присуще разное» (Физика. I
190Ь 24-37).
Труднопостигаемая связь между «началами», а именно между
«генадой», «диадой» и «триадой», была камнем преткновения для
предыдущих философов в их попытках определить значение «фю­
сис» в реальности. После того как из «генады» (единого) выведена
«диада» — не нужно сразу же возвращаться к «генаде», а следует
предоставить «диаду» себе самой. И тогда обнаружится, что ее
противоположности составляют особые условия существования: «яс­
но также, что что-нибудь должно лежать в основе противополож-
422 Ю. М. РОМАНЕНКО. БЫТИЕ И ЕСТЕСТВО

ностей и что противоположных [начал] должно быть два. Но в
другом отношении это не необходимо: ведь достаточно, если одна
из противоположностей будет вызывать изменение своим отсутст­
вием или присутствием. Что касается лежащей в основе природы,
то она познаваема по аналогии» (Физика. I 191а 4-8).
Балансировка на грани противоположностей диады разрешается
установлением триады, когда Аристотель переходит к постулиро­
ванию основных трех начал природы: «Итак, одно начало — этот
[субстрат] (хотя он не так един и существует не в том смысле, как
определенный предмет), другое же — определение и, кроме того,
противоположное ему — лишенность» (Физика. I 191а 12-20).

<< Предыдущая

стр. 75
(из 140 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>