<< Предыдущая

стр. 98
(из 140 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>

красоты...» 1 Вспомним, что «гениями» в языческом Риме называли
идолов. Так в истории часто водится: кумиров делают как раз из
тех, кто сам крушил кумиров, и памятники им воздвигают на том
же месте, где стояли прежние, из обломков того же самого мате­
риала. Клин вышибается клином.
Как развивалась последекартовская история философии в ука­
занном направлении? Первыми, кто адекватно понял близнечество
Логоса и Мифоса, а также дополнительность принципов методичес­
кого сомнения и удивления, были Ф. Шеллинг и А. Шопенгауэр.
Волюнтаристско-презенталистский трактат последнего «Мир как
воля и представление» можно переиначить в «Мир к а к двуединство
сомнения и удивления». Мир — это Universum, что означает «стре­
миться» (versa) к «единству» (uni). Но из какого состояния устрем­
ляется единый Универсум к себе самому? Из контрадикторного
противопоставления — vice versa — сомнения и удивления и через
их близнечное взаимообращающееся отождествление — twice versa.
Методологический переход от генады к диаде чудесен. И если
справедлива этимологическая гипотеза, что слова «чудо» и «чуж­
дый» имеют один и тот же исток, то смысл чуда состоит в признании
своего в чужом и, vice versa, чужого в своем. Для человека это
узнавание сколь удивительно, столь сомнительно в жизненном мире.
Резюмируя, можно сказать следующее: полагание Декартом
принципа «cogito ergo sum», заложившего рационалистическую
традицию современной европейской философии, явилось следствием
озарения в личном воображении французского мыслителя, инспи­
рированного героикой и архетипами змееборческого и зеркально-
близнечного мифов, имманентно присущих культуре эпохи Нового
времени. Змееборческий миф провоцирует душевную страсть «со-

1
Мамардашвили М. К. Картезианские размышления. С. 349.
КНИГА П. ГЛАВА 2. § 3. ГЕГЕЛЬ 545

мнения», а зеркально-близнечный миф — страсть «удивления», с
которыми Декарт методически проводил мысленный эксперимент,
итогом чего стала искусственная стимуляция и актуализация само­
сознания. Самовозбуждение воображения происходит при его по­
ляризации, проявляющейся в напряженном противостоянии и пере­
текании энергии между такими душевными страстями, как удив­
ление и сомнение, что отражается на интенсификации и экстенсифи-
кации психосоматической деятельности. Декарт целеустремленно
осуществлял эксперимент изнутри субъективности (своеобразный
experimentum crucis, проверяющий на прочность способность субъ­
екта к творчеству), завершившийся удачей в момент нахождения
устойчивой точки cogito в темпоральном течении воображающей
души. Для этого Декарту пришлось совершить обращение в пределах
субъективной сферы на самое себя (мифологический мотив «обо-
ротничества»). Этот предельно свернутый индивидуальный опыт
произошел на фоне бурного разворачивания естествоиспытания
внешней природы.


§ 3. ГЕГЕЛЬ

Отпуск Абсолютной Идеи в природе

Обращаясь к философии Гегеля, уместно вспомнить тезис Пар-
менида «бытие есть, небытия же нет». В первой части этого посту­
лата категорически утверждается, что бытие есть всегда; во второй
части имеется в виду, что небытия нет никогда. Если существование
бытия однозначно и действительно, то отсутствие небытия, если об
этом пытаются задуматься, двузначно: прошлое и будущее являются
его двумя возможностями.
Бытие явлено в моменте настоящего, делящего время на прошлое
и будущее. Для временного существа, каковым является человек,
бытие дано в настоящем миге, который человеку невозможно оста­
новить в силу его странной ускользаемости в обе стороны. Само по
себе бытие вневременно. Собственно говоря, время как таковое
является тем самым небытием, из которого творится бытие, рассе­
кающее временное небытие надвое. Перейти от прошлого к буду­
щему можно только через настоящее. Бессмысленно говорить, что
творение было в прошлом, ибо сама возможность говорить о про­
шлом как таковом возникает в акте творения, в результате чего
устанавливается сама темпоральная схема «прошлое—настоящее—
будущее». Не творение случилось когда-то в прошлом, а сама
прошлость возникла в творении, став тем небытием, из которого
творится бытие. Поэтому можно сказать, что человек становится
историческим существом, способным ответственно относиться к
БЫТИЁ И ЕСТЕСТВО
546 ??. ?. ?????????.

своему прошлому, если он сам признает свою сотворенность из
небытия. То же самое касается и способности относиться к буду­
щему. Животные в этом смысле не знают исторического времени.
Бытие едино, неделимо, бездвижно и вневременно именно по­
тому, что оно делит само время. Если бы можно было перейти от
прошлого к будущему, минуя настоящее, то это означало бы, что
есть не одно, а два бытия, существующих изолированно в разных
темпоральных модусах. Однако такого быть не может принципи­
ально, ибо бытие едино по определению. Тогда откуда все-таки
двоица? Ответ на этот вопрос кроется в разгадке времени.
В силу того, что творение осуществляется из небытия, его (тво­
рения) может и не быть. Иначе говоря, творчество необязательно:
никого никогда нигде никак невозможно обязать творить. Если
творение совершается свободным актом благой дарящей воли, то
бытие есть необходимо. Но в том случае, если творения нет, то
переход от прошлого к будущему без остановки в моменте настоя­
щего возможен, к а к возможен случай. Назовем это «становлением»
и, забегая вперед, отметим, что оно есть самодвижная процессу -
альность диады «естества». Творение так относится к становлению,
к а к бытие к естеству. В творении сущее становится быть самим
собой сразу, в становлении оно обретает собственную форму в ре­
зультате постепенного и случайно-стихийного совпадения его ма­
териальных элементов методом проб и ошибок.
Естество не есть «второе» бытие. В естестве бытие рассматри­
вается с двойственной точки зрения. Единое бытие видится чело­
веком, с одной стороны, через припоминаемый образ уже не суще­
ствующего прошлого, с другой стороны — через предвосхищаемый
образ еще не существующего будущего. Отглагольное существитель­
ное «бытие» имеет значение вневременности. Глагол «есть» выра­
жает временной момент настоящего, подразумевая моменты про­
шлого и будущего. Переход от «еще» к «уже» через «есть» двойствен,
поэтому субстантивация глагола «есть» фиксируется именно двой­
ственным по своей морфологии отглагольным существительным
«естество», в котором одно и то же слово применено в качестве
корня (прошлое) и суффикса (будущее).
Все вышесказанное имело своей целью подготовить необходимые
терминологические средства для сравнительного анализа предло­
женной нами онтологической триады «бытие—ничто—творение» и
гегелевской триады «бытие—ничто—становление». Давая предва­
рительную краткую оценку, можно сказать, что, во-первых, Гегель
не обратил внимания, что еще до того, к а к понятие «бытие» и
«ничто» синтезируются понятием «становление», они уже полага­
ются в триаде с понятием «творения», которое является их полной
границей. В гегелевской же триаде и в той аргументации, которой
она выводится, подразумевается отождествление и равноценный
547
КНИГА II. ГЛАВА 2. § 3. ГЕГЕЛЬ

онтологический статус «бытия» и «небытия» (вопреки Пармениду),
по причине чего Гегелю действительно не нужно было полагать «в
начале» принцип «творения». Во-вторых, гегелевский ход рассуж­
дений привел к тому, что в понятии «становления» обнаружилось
два «бытия» — чистое бытие, равносильное небытию, и наличное
бытие. Кроме этого, становление имеет, согласно Гегелю, две формы:
в направлении к бытию — это возникновение, в направлении к
небытию — уничтожение. Возникает вопрос: откуда берется «удво­
ение» бытия? — на который Гегель сам не отвечает. Он просто
попутно, ведомый особой интуицией и заранее зная результат син­
тезирования, констатирует эту двойственность и, минуя ее без
задержки, произвольно замыкает свою триаду. На самом деле,
конечно, двух бытии быть не может. Бытие не возникает и не
уничтожается, а просто есть в творении. Но что есть та граница,
которая окончательно устанавливает, что бытие есть и оно одно, а
небытия нет и его может быть сколь угодно много? Эта граница и
есть само творение, о котором Гегель умолчал в начале разворачи­
вания своей грандиозной «Науки логики», но которое он был вы­
нужден постулировать в ее конце.
Гегель проложил дедуктивную линию по трем точкам: «бытие»,
«ничто», «становление» и произвольно сомкнул ее в круг. Полу­
чилась плоская модель диалектики. Но то, что саму линию «бы­
тие—ничто—становление» можно, переходя к объемному измере­
нию, пересечь по ортогонали дважды: на месте первого дефиса —
понятием «творения», представляя бытие в образе сплошного сфе­
рического тела; а на месте второго дефиса — понятием «естество»,
представляя тело бытия воплощенным в пространстве и во времени,
Гегель не принял ко вниманию, что отразилось в последующих
выводах немецкого мыслителя.
Проделанное только что структурно-топологическое преобразо­
вание гегелевской триады можно представить арифмологически:
исходная триада формально преобразовывается в категориаль­
ную пентаду — «бытие—творение—ничто—естество—становление».
А если онтологическую триаду сократить к одному моменту бытия,
то пентада вновь преобразовывается триаду, но уже метафизичес­
кую: «бытие—естество—становление». Последняя триада трансфор­
мируется в тетрактиду, так как само «естество» есть «диада».
Таким образом, имеются две триады, спекулятивно отража­
ющиеся друг в друге: «бытие—ничто—творение» и «бытие—есте­
ство—становление», которые определяют предметные сферы онто­
логии и метафизики, отграничивая и совмещая их одновременно
через понятие единого бытия. Вытекающие из этих триад принци­
пиальные высказывания: «бытие творится из небытия» и «бытие
естественно становится» находятся в напряженном отношении друг
с другом, создавая внутренний тонус всего круга философской
548 Ю. ?. ?????????. БЫТИЕ И ЕСТЕСТВО

проблематики. Принципиальный характер всего вышесказанного
можно представить в форме следующих импликативных суждений:
если бытие творится, то только из небытия; а если бытие становится,
то только естественно.
Методология гегелевской метафизики заключается в экспери­
ментальном наблюдении и покорении природы онтологического
м ы ш л е н и я . Историки философии не зря называют Декарта дуалис­
том и субъективным идеалистом, а Гегеля — монистом и абсолют­
ным идеалистом. Оба мыслителя выходят из платоновского идеа­
листического учения. Первый производит мысленный эксперимент,
пытаясь искусственно разделить неделимое, второй — стремясь
искусственно объединить естественно разделенное. Все эксперимен­
ты, в самом общем виде, можно распределить по двум стратеги­
ческим типам: 1) разделить нечто одно и посмотреть, что получится;
2) соединить что-то двойное, чтобы увидеть, каков будет результат.
Оба типа совершаются под девизом: «знание — сила», в применении
которой осуществляется двуединое экспериментальное действие.
Вкушение плодов с Древа познания добра и зла стало неотьемлемой
потребностью. Будешь вкушать эту пищу — будешь сильным, не
станешь — останешься немощным. Человек должен в напряженном
труде поддерживать собственное существование, отвоевывая право
на бытие. Об особой силе, свершающейся в экспериментальной
немощи, в данном случае не думают.
Проведем текстологический анализ гегелевских произведений,
где данная проблематика представлена наиболее отчетливо. В начале
«Науки логики» Гегель решает проблему начала, предупреждая,
что «начало есть логическое начало, поскольку оно должно быть сде­
лано в стихии свободно для себя сущего мышления, в чистом зна­
1
нии». Радикальность первого шага Гегеля состоит в том, что он тре­
бует начинать сразу с Абсолюта; в противном случае — при начи­
нании с относительного — истина будет упущена: «начало должно
быть абсолютным, или, что здесь то же самое, абстрактным, нача­
лом; оно, таким образом, ничего не должно предполагать, ничем не
должно быть опосредствовано и не должно иметь какое-либо осно­
вание; оно само, наоборот, должно быть основанием всей науки». 2
Этим искомым и вместе с тем наперед заданным абсолютным
началом является бытие: «В своем истинном выражении простая
непосредственность есть поэтому чистое бытие. Подобно тому как
чистое знание не должно означать ничего другого, кроме знания
к а к такового, взятого совершенно абстрактно, так и чистое бытие
не должно означать ничего другого, кроме бытия вообще; бытие —

1
Гегель Г. В. Ф. Наука логики. В 3-х т. Т. 1. М.: Мысль, 1970.
С. 125.
2
Там же. С. 126.
КНИГА П. ГЛАВА 2. § 3. ГЕГЕЛЬ 549

и ничего больше, бытие без всякого дальнейшего определения и
наполнения». 1
Такое полагание бытия задает цикл движения мышления: «дви­
жение вперед есть возвращение назад в основание, к первоначаль­
ному и истинному, от которого зависит то, с чего начинают, и
2
которое на деле порождает начало». Как видим, этот методологи­
ческий регулятив мышления имагинативно задан особым образом
движения, а именно кругового: «вся наука в целом есть в самом
себе круговорот, в котором первое становится также и последним,
а последнее — также и первым». 3 Круг мгновенно и непосредственно
дан в воображении, но еще не пройден опосредствованно-дискур-
сивно в мышлении.
Гегель упреждает совпадение начала и конца логического дви­
жения благодаря наличию образа круга. Это образ самого Абсолюта,
являющегося началом и целью познания. Кроме этого, данный
образ, втягивая в себя познающего, инспирирует в нем само стрем­
ление к познанию. Поэтому второй целью (но не в хронологическом
порядке) является познание Абсолюта к а к Творца, «волевым обра­
зом» решающего сотворить мир. Эта двуединая задача познания
утверждается Гегелем так: «Абсолютный дух, оказывающийся кон­
кретной и последней высшей истиной всякого бытия, познается
как свободно отчуждающий себя в конце развития и отпускающий
себя, чтобы принять образ непосредственного бытия, познается к а к
решающийся сотворить мир, в котором содержится все то, что
заключалось в развитии, предшествовавшем этому результату, и
что благодаря этому обратному положению превращается вместе со
4
своим началом в нечто зависящее от результата к а к от принципа».
Круг есть плоская фигура, и чтобы вообразить его объемно,
т. е. перейти к новому измерению, необходимо совершить допол­
нительный трансцендентальный акт. Воображение образа дополня­
ется волей именования. Чтобы сделать то, что совершил Гегель на
философском поприще, действительно необходимо было обладать
незаурядным воображением и мощной волей. Благодаря этим вне­
логическим предпосылкам у Гегеля возник замысел создать «Науку
логики», которая могла бы стать реальной моделью парменидовскои
«глыбы прекруглого шара» бытия. Четырехмерный и всюду плот­
ный образ логики бытия (или бытия логики) недвусмысленно за­
является самим Гегелем: «Логика есть чистая наука, т. е. чистое
знание во всем объеме своего развития». 5 Объемность такой логики

1
Там же. С. 126.

<< Предыдущая

стр. 98
(из 140 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>