ОГЛАВЛЕНИЕ

Новая парадигма реализации свободы совести

С.А. БУРЬЯНОВ, юрист, сопредседатель Института свободы совести

Большинство отечественных и зарубежных правоведов не случайно относят провозглашение свободы совести к важнейшим достижениям человечества. Она является непременным условием правовой демократии, потому что считается юридическим измерением свободы мировоззренческого выбора, средством защиты человека и общества от идеологического господства любых доктрин и структур.
В современной России реализация декларируемых конституционных прав в области свободы совести находится в глубоком системном кризисе. С одной стороны, эта сфера связана с иными системами государства и общества, охваченных системным кризисом: неразвитое гражданское общество, сакрализация и тенденция авторитаризации власти, монополизированная экономика, клерикализация государства — звенья одной цепи. С другой стороны, кризису подвержены все уровни, на которых формируется реализация свободы совести: наука, образование, законотворчество, правоприменение. Научная неразработанность в сочетании с политическими интересами властных групп и экономическими интересами конфессиональной бюрократии фактически предопределили формирование неадекватного законодательства и, как следствие, перекосы в области правоприменения. В результате нарушаются не только права верующих и религиозных меньшинств, но и подавляется свобода мировоззренческого выбора как таковая, размываются демократические принципы, составляющие основу конституционного строя.
Общетеоретическая разработанность проблематики свободы совести крайне слаба. Исторически сложилось так, что и в основных международных правовых документах, и в Конституции РФ стандарты свободы совести рассматриваются исключительно в связи с религиозными аспектами, а точнее — религиозно-конфессиональными. Соответственно, правовое понятие свободы совести (свободы мировоззренческого выбора) приобрело более узкий смысл: как право индивида самостоятельно решать вопрос, руководствоваться ли ему в оценке своих поступков и мыслей поучениями религии или отказаться от них.
Вот что говорит по этому поводу Глория М. Моран: “Всеобщая декларация 1948 г. и новейшие конституции, следующие ее примеру, говорят о “свободе мысли, совести и религии”. В связи с этим ученые не могут прийти к согласию относительно того, существует ли только одна, глобальная свобода, рассматриваемая в трех разных аспектах, или следует различать три самостоятельных вида свобод?
Начиная с пятидесятых и до конца семидесятых годов большинство европейских ученых предпочитали последний вариант, учитывая конкретную цель религиозной свободы, но в последнее время склоняются к мнению, что этот термин неразрывно связан со свободой совести”.
Невозможно оспорить решающую роль, которую Всеобщая декларация сыграла в развитии правовой и политической философии второй половины ХХ столетия, но в результате подобной несогласованности широкое, объемное, касающееся буквально каждого человека понятие “свобода совести” было сведено исключительно к свободе вероисповедания, т. е. свободе, касающейся только тех, кто считает себя верующими, и даже более того — деятельности религиозных объединений (коллективной форме реализации права на свободу вероисповедания).
В связи с тем, что критерии и границы права на свободу совести в международных правовых документах и в Конституции РФ определены в самом общем виде, без учета сущности, природы и значения этого права, его реализация подвергается “специальным” ограничениям в соответствии с государственной политикой. Правовое регулирование в области свободы совести исторически базируется на некорректных, с юридической точки зрения, принципах, не имеющих четких правовых критериев, и на соответствующем понятийном аппарате, частично заимствованном из теологии, а потому заведомо негодном. Свобода совести подменяется свободой вероисповедания, права человека — правами объединений, религия — идеологией, а в результате приоритет права подменяется приоритетом политики, интересами элит.
Анализ реальной ситуации показывает, что “официальная” наука и законотворческий процесс при заинтересованном и (или) молчаливом согласии лидеров ряда конфессий находятся под контролем власти, и потому роль первой сводится к подведению некой наукообразной базы под не вполне конституционную политику государства. Характерной чертой является сращивание структур, обслуживающих интересы некоторых конфессий с органами власти и “официальной наукой”. Деятельность этих “альянсов” носит имитационный правозащитный характер, является корпоративно ориентированной и направлена на реализацию только интересов власти и определенных религиозных и профессиональных корпораций.
Реализацией конституционного права на свободу мировоззренческого выбора, юридическим измерением которого является право на свободу совести, вообще никто не занимается. Более того, принципы свободы совести в качестве правовой категории осознаны крайне слабо. Отсутствует даже адекватная постановка проблемы.
Российское законодательство в области свободы совести и тенденции его трансформации можно охарактеризовать как неадекватные. В 1997 г. кампания, инициированная “традиционными” религиями против “нетрадиционных” и активно поддержанная заинтересованными политическими группами, завершилась принятием Федерального закона от 26.09.97 г. № 125-ФЗ “О свободе совести и религиозных объединениях” (в наст. время — в ред. от 25.07.2002 г.; далее — Закон о свободе совести), содержащего существенные ограничительные нормы. Тогда часто говорили, что принятый закон нанес тяжелый удар по демократии в России, что в процессе его принятия был нарушен регламент Государственной думы, а также о грубых нарушениях норм профессиональной этики.
Закон о свободе совести закрепил конфессиональные предпочтения государства, существенным образом ужесточил порядок создания религиозных организаций, ограничил деятельность “нетрадиционных” и особенно иностранных религиозных организаций. Были значительно расширены основания для принятия судебного решения о ликвидации религиозного объединения. Репрессивной новацией стало введение института запрещения деятельности религиозной организации.
В целом в законотворчестве сложилась ситуация, в результате которой законодательство, направленное на реализацию прав и свобод человека в сфере свободы совести, превратилось в “специальное” религиозное, не столько регламентирующее деятельность религиозных институтов как юридических лиц (этому посвящено гражданское законодательство) и пресекающее злоупотребления в этой сфере (это поле действия законодательства уголовного), сколько фактически позволяющее контролировать и ограничивать свободу мировоззренческого выбора, использовать религию в политических целях.
Современный характер развития отношений России и религиозных объединений выявил наличие новых противоречащих Конституции РФ попыток трансформации законодательства о свободе совести посредством введения в него понятия “традиционные религиозные организации”, подразумевающей их “специальное” выделение и наделение некими льготами.
Неправовой характер принципов и неоднозначность многих формулировок Закона о свободе совести, его региональных аналогов, а также их подзаконной базы во многом предопределили нарушения в сфере его правоприменения прав и свобод человека. Контроль и ограничение мировоззренческой сферы, использование религии в политических целях, отход от конституционных принципов светского государства, конфессиональные предпочтения власти и религиозное неравенство стали привычными и повседневными явлениями.
Практически повсеместно в Российской Федерации имели место быть необоснованные отказы в перерегистрации, незаконные требования перерегистрации, притеснения иностранных миссионеров — начиная от визовых ограничений и заканчивая их высылкой. Отечественные законодатели и государственные служащие, как выяснилось, оказались не в состоянии отличить культурную жизнь от культовой, предпринимая постоянные попытки создания цензурных комитетов и усиливая давление на средства массовой информации. Отмечались также попытки введения цензуры СМИ через новые общественно-государственные структуры, куда входили представители “традиционных” религиозных организаций.
Таким образом, возможность произвольного толкования законодательства в сфере свободы совести в соответствии с личными интересами и корпоративными идеологическими предпочтениями государственных чиновников во многом предопределяет многочисленные нарушения прав и свобод человека.
С целью формирования методологии и направлений преодоления кризиса в области свободы совести необходимо определить факторы, взаимозависимые и взаимосвязанные с указанной областью и оказывающие на нее значительное влияние. Отношения между наукой и религией оказывают существенное влияние на формирование нормативно-правовой базы международного и российского законодательства для реализации прав и свобод человека в сфере свободы совести. Эта база основана на принципах противопоставлении знания и веры, обусловленных противопоставлением науки и религии. Взаимоотношения же науки и религии даже в ХХ в. характеризуются многими исследователями как противоречивые, отношения противостояния, конфликта, информационной войны. Однако “когда мы принимаем во внимание, какое значение для человечества имеет религия и какое — наука, мы можем без преувеличения утверждать, что от решения вопроса об отношениях между ними и нынешним поколением зависит дальнейший ход истории”.
С учетом реалий ХХI века, и тем более — взгляда в будущее, отношения, возникающие в сфере свободы совести, являясь отражением отношений между наукой и религией, носят глобальный общечеловеческий характер. Поэтому необходимо создание максимально широкой правовой концепции свободы совести, основанной на корректных терминах, исключающих двоякое толкование. Именно возможность произвольного толкования позволяет отдельным группам на свое усмотрение определять и в личных и корпоративных интересах контролировать мировоззренческую сферу.
Подавляющее большинство ученых связывают содержание свободы совести с содержанием религиозной свободы, с реализацией прав верующих. Право остальных на свободу совести традиционно связывается только с атеизмом и отказом воспользоваться религиозной свободой. Таким образом, в правовом поле оказываются только права людей, считающих себя верующими, т. е. уже сделавших свой выбор.
Безусловно, каждый может считать себя кем угодно, но вряд ли найдется человек, который не нуждается в системе мировоззренческой (религиозной, светской или иной) ориентации. Каждый имеет право на удовлетворение этой специфической потребности, определяющей природу человека. Реализуя это право, индивид мысленно создает всеобъемлющую картину мира, в которой он может найти ответ на вопрос, где он находится и что должен делать. “Религиозность есть основополагающее человеческое свойство. Она является способностью к религии, благодаря которой отдельный человек может придать своей жизни вид наполненности смыслом. Констатация того, что люди с распадом мифа отвечали на свои вопросы о смысле с помощью религий, дает дальнейшее основание для деконфессионализации понятий религии и религиозности, чтобы применить их для определения существенных черт человека и его специфической жизненной проблематики”.
Сегодня, как и прежде, свобода религии “только для верующих” разделяет общество. Поэтому, “не умаляя религиозного значения веры, важно расширить духовную основу консенсуса, включая в него общность национальных культур, а также жизненно важных систем ценностей...”. Свобода совести для каждого (без разделения) призвана объединить в едином правовом поле науку и религию, секулярную культуру и религиозную, мировые религии и религиозные течения, верующих и неверующих. Достаточно вспомнить многочисленные “горячие точки” военных конфликтов и случаи терроризма на современной карте мира, чтобы лишний раз убедиться в актуальности такого объединения.
Преодоление противостояния между наукой и религией в виде осознания изменения соотношения между ними в процессе эволюции будет способствовать формированию нормативно-правовой базы для реализации прав и свобод в сфере свободы совести. Формирование же эффективного правового механизма реализации права на свободу совести, признающего многообразие и отражающего изменение соотношения между знанием и верой каждого индивида, будет способствовать сглаживанию и преодолению противоречий между наукой и религией.
Тема религии и политики (религии и выборов) оказывают решающее влияние на реализацию свободы совести. Свобода совести как средство защиты человека и общества от идеологического господства любых доктрин и структур выступает основой каждого правового демократического государства. В то же время правящие группы прилагают все усилия для контроля и ограничения мировоззренческой сферы для удержания власти.
Для защиты мировоззренческого плюрализма как важнейшей составляющей гражданского общества, наряду с идеологическим многообразием, необходимо оградить религиозную сферу от политических интересов и притязаний. В данном контексте строительство правового демократического государства и формирование гражданского общества несовместимо с клерикализацией государственных институтов какой-либо религиозной конфессией, законодательным закреплением жесткого контроля и неравенства по отношению к другим конфессиям. В этом контексте “чистые” выборы — это не только соблюдение закона, но и приведение государственной политики в области свободы совести (включая законодательство) в соответствии с Конституцией РФ.
Реализация декларируемых принципов свободы совести является заложницей исторически сложившихся самодовлеющих отношений государства с религиозными объединениями. Эти отношения определяются как “совокупность исторически складывающихся и изменяющихся форм взаимосвязей между институтами государства и институциональными религиозными образованиями (религиозными объединениями, религиозными партиями, религиозными движениями, международными конфессиональными центрами), одна из составных частей внутренней и внешней политики государства. В их основе лежат представления о месте религии и церкви в жизни общества и государства на определенном этапе развития”. В Конституции РФ и в нормах международного права о государственно-конфессиональных отношениях и государственной вероисповедной политике как самодостаточных явлениях ничего не говорится. Государственно-конфессиональные отношения и вероисповедальная политика как самодостаточные явления существовали исторически. Но с момента принятия Всеобщей декларации прав и свобод человека 1948 г., а для России по крайней мере с момента принятия Конституции РФ, и то, и другое должны рассматриваться как производные от упомянутых конституционных принципов и строго им соответствовать.
Свобода совести в контексте глобализации — перспективное направление исследований, ставящее задачей поиск принципиально новых подходов с учетом глобальной перспективы мирового развития. Характер современного мира является противоречием между объективной необходимостью и субъективной неготовностью различных государств, народов и регионов сотрудничать друг с другом в силу имеющихся цивилизационных, этноконфессиональных и идеологических барьеров. Несмотря на то, что современная политическая система на базе национальных государств в значительной мере становится анахроничной, не успевающей отвечать вызовам времени, именно национальные государства объективно являются отправной точкой для формирования единой мировой системы, призванной на новом уровне решать глобальные проблемы, стоящие перед человечеством. Именно поэтому один из императивов современности — необходимость трансформации правовых и политических систем.
Разжигание межэтнических и межконфессиональных конфликтов может стать средством в борьбе за передел мира. Гипотеза о грядущих глобальных столкновениях замкнутых цивилизаций, аргументированная С. Хантингтоном, основана в значительной мере на этноконфессиональных факторах. Очевидно, что после 11 сентября эта гипотеза еще больше актуализировалась.
Сегодня, когда формируется глобальная система управления, есть реальная опасность, что вместе с испытанными демократическими методами на этот уровень будут перенесены и пороки традиционного политического устройства. Как противодействовать этой угрозе, чтобы процесс глобализации не обернулся политической катастрофой? В решении этих вопросов особая роль отведена формированию эффективного правового механизма для реализации права каждого индивида на свободу совести.



ОГЛАВЛЕНИЕ