<< Предыдущая

стр. 2
(из 12 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>

В 12.50 Марсел уже у командира, они вместе рассматривают привезенные обломки, и ни один, ни другой - ни командир единственной в мире элитной части, ни начальник службы разведки - не могут определить, откуда взялся такой материал. Ничего подобного встречать им ранее не приходилось.
- Что делать?
- Отправляйтесь на место находки. Сколько там такого?
- Судя по тому, что рассказывает этот парень, полно.
- В вашем распоряжении три офицера контрразведки. Возьмите с собой одного из них.
Марсел решил ехать с капитаном Шериданом Кэвиттом, переведенным в Розуэлл всего несколько дней назад. Сам - на своем служебном "Бьюике", а Кэвитт на джипе. Они заскочили к шерифу за Брейзелом и в 17.00 уже ехали за машиной Брейзела в сторону его ранчо.
После их отъезда вернулись помощники шерифа. Поле с обломками найти не удалось, но они случайно наткнулись на пятно черного цвета - песок в этом месте расплавился, как если бы нечто раскаленное коснулось земли.
***
В то время как Брейзел, Марсел и Кэвитт направлялись в сторону Короны, обломки, принесенные Брейзелом розуэллскому шерифу и доставленные на базу, зажили какой-то своей особо запутанной жизнью.
Сопоставляя известное, можно заключить, что Бланчард почему-то информировал о происшедшем не своего непосредственного начальника, командующего 8-ой воздушной армией генерала Роджера Рэми, находившегося в штаб-квартире на авиабазе Карсвэл в Форт-Уэрте (шт. Техас), а кого-то в Пентагоне на очень высоком уровне. И уже в 15.00 по вашингтонскому времени (14.00 по Розуэллу) начальник штаба генерала Рэми полковник Томас Джеферсон Дюбоуз получил приказ из Пентагона от заместителя командующего стратегической авиацией генерала Клемента Мак-Маллена запечатать и переслать принесенные Брейзелом обломки через Форт-Уэрт на базу ВВС Эндрюс вблизи от Вашингтона, где Мак-Маллен планировал принять груз лично. Но чтобы сам генерал Мак-Маллен выезжал на аэродром за каким-то мешком неизвестно с чем, описанным всего лишь по телефону, - такого еще не бывало! Полковник Дюбоуз связался с Бланчардом, и тот приказал немедленно готовить самолет. В 15.00 (по Розуэллу) обломки уже были в полете по направлению к Форт-Уэрту. А там груз ожидали Дюбоуз и командир базы полковник Кларк. Ждал и подготовленный для полета в Вашингтон самолет Б-26.
(Считается, что в связи с разворачивавшимися событиями между 6 и 9 июля из Розуэлла вылетело не менее 9 самолетов. Такой порядок помогает ориентироваться в происходившем. Таким образом, первый рейс из Розуэлла был в Форт-Уэрт.) Дюбоузу не пришлось поговорить с пилотом, прилетевшим из Розуэлла. Знал ли он, что за груз находился на борту его самолета?
Встречавшие видели только пластиковый пакет.
- Он был запечатан, и заглянуть внутрь можно было лишь при условии нарушения упаковки,- скажет генерал Т.Дюбоуз через сорок три года.
Кларк взял пакет, сел за штурвал штабного самолета и полетел в Вашингтон.
А когда полковник Дюбоуз позвонил Мак-Маллену и сообщил о том, что контейнер уже в пути, то МакМаллен резко отреагировал:
- Запомните: вся операция подпадает под самый высший уровень секретности.
Таким образом, несколько кусков неизвестно чего, уместившиеся в один обычный пакет, стали секретными еще до того, как их увидели в Вашингтоне.
***
Дорога, которая вела на ранчо, была не для "Бьюика". Иногда даже казалось, что машине дальше не проехать. В результате до цели добрались лишь к концу дня.
Брейзел предложил офицерам заночевать в маленьком домике, находившемся ближе к заветному полю, чем дом, где фермер жил с семьей. Это имело смысл: рано утром можно было, не мешкая, приступить к сбору обломков. Согласились.
Приехали на место, фермер показал своим спутникам лежавший под навесом самый большой подобранный им кусок - около трех метров в диаметре, что позволяло представить себе размеры разбившегося или взорвавшегося объекта. Было также ясно, что происхождение находки пребывало попрежнему в тумане.
Со времени вступления нашей цивилизации в ядерную эру все серьезные дела начинаются с проверки на радиоактивность. Тем более в штате Нью-Мексико. От этого правила не отступили и на этот раз. (Люди всегда замеряют то, что научились замерять. И всякий раз абсолютизируют свои знания, полагая, что все "радиации" и "излучения" уже открыты и изучены. Ничего не поделаешь, так уж устроен человек.)
- Чисто,- сказал Марсел, убирая свой счетчик Гейгера.
Больше делать было нечего. Брейзел уехал, а в маленьком домике, где остались Марсел и Кэвитт, - ни водопровода, ни электричества. Поужинали банкой зеленого горошка и залезли в спальные мешки.
7 июля 1947 года, понедельник
Наступило утро. В семь часов Брейзел уже приехал к домику на лошади и привел с собой еще пару, объяснив, что такой вид транспорта более практичен в условиях бездорожья. Но если Кэвитта перспектива верховой езды не пугала, то для Марсела этот вариант не подошел, и он решил ехать за двумя всадниками на джипе.
Добраться до места по прямой было бы довольно легко, но пересеченная местность и полное отсутствие дороги вынудили сделать крюк: сначала ехали на восток, потом на юг и затем уж повернули на запад. Усеянное обломками поле увидели издалека. В 1979 году, за три года до смерти, полковник Марсел описал (в какой уж раз!) представившуюся глазам картину следующим образом: "Обломки были разбросаны на обширном участке длиной, может быть, в три четверти мили и шириной в несколько сотен футов... (примерно 1200 м, скажем, на 90 м, потому что 100 футов составляют 30 метров. - Б.Ш.) Мне бросилось в глаза, что было легко определить, откуда он (терпящий катастрофу объект.
-Б.Ш.) появился и куда он направлялся".
Когда приехали на участок, Марсел начал опять-таки с проверки всей зоны на радиоактивность. И опять ничего.
Обнаружили вмятину трехметровой ширины, которая тянулась на протяжении ста пятидесяти метров. Но как образовалась эта вмятина? Обломки валялись повсюду, и никакой подсказки.
Кругом был разбросан материал, напоминавший тусклую фольгу. Марсел подобрал очень легкий кусок с двутавровым профилем. Попадалось нечто, напоминавшее леску и пергамент.
В дальнейшем Марсела неоднократно расспрашивали о загадочной находке.
"Мы нашли несколько очень маленьких металлических кусков, но большую часть лежавшего вокруг очень трудно описать. Ничего подобного я не видел ни раньше, ни до сегодняшнего дня. Я не знаю, что это было. Мы подбирали кусок за куском... Я хотел проверить, горит ли этот материал, и поскольку я курил, то зажигалка была при мне. Я держал пламя под кусочками, но они не горели...
На некоторых были знаки, которые я называю иероглифами. Я не мог прочесть их и не знаю, расшифровали ли их позже... Были там и рейки, которые мы не могли ни поломать, ни согнуть. Они походили не на металлические, а, скорее, на деревянные. Если я не ошибаюсь, 3 дюйма на 2,5 в обхвате и разной длины. Но ни одна из них не была слишком длинной, самая большая - не длиннее ярда. И почти невесомые. Не чувствовалось даже, что в руках что-то лежит, вроде бальзового дерева, и вдоль какие-то знаки, в два цвета, напоминавшие мне китайское письмо...
Я знал все технические новинки, которые мы использовали в армии для метеорологических наблюдений, но я не мог опознать этот материал как принадлежавший какому-либо из таких устройств. (Марсел говорит о шарах-зондах, поскольку, как мы помним, генерал Рэми свел все происшествие к находке зонда. - Б.Ш.) Я был хорошо знаком почти со всем, что летало в воздухе в те дни, - не только с нашими военными самолетами, но и с тем, что принадлежало другим странам. И я продолжаю думать, что это был не земной объект. Он прибыл на Землю, но не с Земли..." В разговоре с известным уфологом Стрингфилдом Марсел описал и другой тип кусков: "Металлические обломки длиной до шести дюймов, но тонкие, как фольга. Куски были необыкновенными по причине большой прочности. Только несколько кусков были большого размера, а самый большой Брейзел принес домой 3 июля".
О найденных кусках говорил он и в одном из телевизионных интервью, показанных в 1979 году:
- Затем там было нечто вроде пергамента, коричневого цвета, очень прочного, а также много кусков металлической фольги (они так выглядели), но это не был алюминий, потому что, сколько бы их ни мяли, они сохраняли первоначальную форму.
(Это сравнение с пергаментом, фольгой и леской позволило оппонентам в дальнейшем говорить, что из упоминания именно этих материалов совершенно ясно происхождение кусков: все найденное отвалилось от аэростата. Марсел, однако, всегда настаивал, что слова "пергамент", "фольга" и "леска" употреблены им лишь для сравнения, как наиболее подходящие по внешнему виду.) Марсел и Кэвитт обошли по периметру все поле с обломками. А за его пределами ничего не было, ни одного одиноко валявшегося кусочка. Но как бы там ни было странно и загадочно, а приехали они сюда не удивляться и ахать, и Марсел с Кэвиттом начали собирать куски и складывать их в машину.
***
В этот же день в Пентагоне в 13.55 встретились начальник штаба ВВС генерал Хойт Ванденберг и зам. начальника штаба генерал Куртис Ле-Мей, тема - летающие тарелки. А генерал-лейтенант Н.Ф.Туайнинг, начальник Управления материально-технического обеспечения ВВС США, куда в то время входил отдел технической разведки, утром неожиданно резко изменил свою рабочую программу и отменил вылет в Сиэтл. Когда сотрудники его службы рассказывали журналистам, что он в Вашингтоне, Туайнинг был уже в Аламогордо. А это близко от Розуэлла. Через день на телефонные звонки журналистов он отвечал уже с базы Кэртлэнд (возле Альбукерке). Вместе с Туайнингом прилетели два генерала из отделов технической разведки и один из штаба ВВС.
Тем же утром Туайнинг позвонил Президенту, и это был его единственный звонок за все лето. И опять-таки тем же утром Трумэн встретился с сенатором от штата Нью-Мексико. С тем самым, которому предстояло через пару дней отбить охоту у владельцев розуэллской радиостанции Уолта Уитмора и Джорджа Робертса распространять информацию о находке Брейзела.
***
Обломки собирали весь день. Марсел и Кэвитт покинули ранчо вместе в 21.00 .
- Мы собрали только маленькую часть разбросанного, - сказал впоследствии Дж.
Марсел.
8 июля 1947 года, вторник Пребывавший под большим впечатлением от найденного, Марсел остановился на обратном пути у своего дома, находившегося рядом с дорогой на базу. Было около двух часов ночи, но у него в машине была Загадка, хотелось показать ее домашним. Да к тому же это в Пентагоне уже вынесли приговор об уровне секретности, а он-то отсутствовал тридцать один час и, конечно же, не мог знать, что кто-то где-то решил.
Дом спал. Марсел разбудил жену и одиннадцатилетнего сына Джесси-младшего для осмотра захваченных им из машины нескольких типов обломков. Он разложил принесенные куски на полу в кухне.
- Это нечто особенное,- сказал он сыну,- это не из нашего мира. Я хочу, чтобы ты запомнил это на всю жизнь! И сын запомнил на всю жизнь. А в жизни ему, врачу по образованию, пришлось повидать разное. Во время вьетнамской войны был пилотом вертолета, а с 1978 года служил в Национальной гвардии в качестве летающего врача. Затем работал в группе расследования авиационных катастроф Федеральной службы авиации и был старшим консультантом клиники уха, горла, носа.
В письменном показании, датированном 6 марта 1991 года, он описывает разложенное в ту ночь на кухонном полу следующим образом: "Там было три типа кусков: тонкая фольга серого металла, коричневато-черный материал вроде пластмассы и куски двутавровых реек. На внутренней поверхности двутавровых реек были какие-то письмена. Надписи были фиолетовыми и казались рельефными.
Буквы выглядели как закругленные геометрические фигуры и не походили на русские, японские или какие-нибудь другие иностранные. Они напоминали иероглифы, но без рисунков".
После осмотра все было возвращено в машину, и Марсел продолжил свой путь на базу, куда приехал только после трех часов. Остаток ночи он провел в помещении службы разведки.
База Рассветало. Большую часть привезенных обломков перенесли в кабинет Бланчарда.
Вскоре выяснилось, что найденные куски обладали целым рядом удивительных качеств. Марсел рассказывал Стэнтону Фридману:
- Самое поразительное: привезенный металлический обломок был тонким, как фольга в пачке сигарет. Поначалу я как-то не обратил особого внимания на это, но ко мне подошел солдат и сказал: "Вы знаете металл, который там? Я попытался измять его, но он не мнется. Я попробовал кувалдой - даже царапины не остается. Это определенно, он не мнется и такой легкий, что ничего не весит". И это было правдой в отношении всего привезенного материала. Один из металлических кусков имел 60 сантиметров в длину и, может быть, 50 в ширину.
Послушайте, этот материал ничего не весил и был не толще фольги в пачке сигарет. И я попытался измять этот материал, но он не мялся. Как я сказал, мы даже пробовали сделать зарубку на нем семикилограммовой кувалдой. И никакого результата.
В ожидании встречи с Бланчардом Марсел и Кэвитт обсуждали происшествие.
Куски металла тоньше бумаги, выдерживают любые удары... Но ведь куски, то есть какая-то сила их разрушила! То, что походило на фольгу, можно было свернуть в рулон, который сам раскручивался, и опять все как было. Но какая-то сила порвала эту фольгу в клочья! Марсел и Кэвитт могли не знать деталей последних экспериментов, но было понятно, что любая алюминиевая фольга оставалась фольгой во всех случаях, а этот материал не реагировал на удары кувалдой...
Бланчард жил на территории базы. Около шести утра Марсел и Кэвитт подъехали к его дому и там, сидя на кухне, рассказали о своих впечатлениях и показали несколько обломков, в том числе тот, что напоминал по профилю двутавровую балку.
Бланчард уже знал, что верхушка в Вашингтоне "стояла на ушах". Ему также было ясно, что речь шла не о секретном советском оружии... А поначалу такую вероятность он не исключал.
Бланчард вызвал начальника военной полиции майора Э.Исли и приказал перекрыть все доступы в данный район. Затем позвонил в штаб 8-ой воздушной армии в Форт-Уэрт и сообщил о возвращении майора Марсела с еще большим количеством обломков. Информация проследовала дальше, в Пентагон. Тут же сообщили, что готовится самолет, которым прилетит группа людей из Пентагона.
Покончив со срочными телефонными звонками, Бланчард приказал собрать руководство базы не в 9.00, как обычно, а в 7.30. Кэвитту предстояло отправиться обратно на ранчо, чтобы обеспечить охрану самого участка с обломками и привезти Брейзела в Розуэлл.

***
На совещании в кабинете Уильяма Бланчарда присутствовали высшие офицеры базы - около десяти человек, и для всех необычность найденного была очевидной.
Обсуждался также вопрос поиска других мест с обломками и самим неизвестным объектом. Было решено просмотреть сверху весь район, а к сбору обломков подключить весь свободный в тот день персонал базы. (Вот почему даже работавший в офицерской столовой сержант Мелвин Браун оказался также вовлеченным в эту историю, и в дальнейшем его показания нам будут очень полезны.) Бланчард обсудил операции по сбору кусков, их транспортировке и распределил обязанности.
В 9.00 капитан Кэвитт и его подчиненный Рикетт уехали на ранчо. Следом за ними отправилась еще одна группа военной полиции. Все офицеры штаба сели к телефонам. Бланчард связался еще раз с командующим 8- ой воздушной армией генералом Рэми, и тот приказал доставить куски в штаб для изучения. В присутствии своего заместителя подполковника Пэйна Дженнингса Бланчард поручил эту миссию Джесси Марселу. Самолет предстояло пилотировать самому П.Дженнингсу.
Где-то между девятью и десятью часами Бланчард продиктовал офицеру по связям со средствами массовой информации Хоуту текст сообщения для печати и приказал доставить его лично в две местные газеты и радиостанции.

- Я вернулся в свое бюро и перепечатал заявление для печати, - вспоминает Уолтер Хоут в июне 1993 года. - Бланчард настаивал, чтобы все было точно так, как он продиктовал .
Естественно, Бланчард настаивал, потому что он выполнял приказ, потому что текст этот продиктовали ему и неточностей быть не могло. Знал ли к этому времени сам Бланчард, о чем идет речь? Похоже, что да, но держал все при себе, ибо по всему видно, что в Пентагоне уже поняли, что произошло.
А Хоут сгорал от любопытства, ему тоже хотелось взглянуть на привезенные куски, и он сказал об этом Бланчарду.

- Это невозможно,- ответил ему полковник.
Будь это рваная оболочка шара, помятый уголковый отражатель, железки и проволочки... Отказали бы Хоуту? Нет, конечно. Да он бы и сам не стал просить, ибо такое барахло время от времени попадало на базу.

***
Из Вашингтона прилетела группа фотографов и уже известный нам уорэнт-офицер Роберт Томас. Прибывшие с Томасом люди были в форме. Они тут же переоделись в штатское, и их сразу повезли к месту находки. Этой группе предстояло оставаться в Розуэлле до окончания всей операции.

***
Сразу после одиннадцати Хоут заехал на радиостанции KGFL и KSWS, оттуда в редакции "Розуэлл Дэйли Рекорд" и "Розуэлл Морнинг Диспэтч". "Дэйли Рекорд" опубликовала текст в тот же день, станция KSWS передала информацию агентству Ассошиэйтед Пресс, а KGFL - через Вестерн Юнион агентству Юнайтед Пресс.
Далее - весь мир. Через пару часов пошли звонки шерифу, в газеты и на базу ВВС из Лондона, Парижа, Рима, Гамбурга, Токио и Гонконга. Телефонная станция базы не справлялась с нагрузкой.

***
Кэвитт вернулся на ранчо к разбросанным кускам в сопровождении старшего сержанта Л.Рикетта из Отдела контрразведки и четверых сотрудников военной полиции (ВП). Уже на выезде из Розуэлла им пришлось проехать через пост ВП, пропустивший машину с четырьмя полицейскими в форме, но остановивший вторую, в которой находились Кэвитт и Рикетт в штатской одежде. Пришлось показывать документы.
При выезде на дорогу в Корону был установлен еще один пост. Похоже, что реакция военной полиции на приказ Бланчарда была незамедлительной.
У самого поля с обломками стояло несколько машин. Четверо или пятеро полицейских находились рядом. И около тридцати стояли по периметру.
Начальник военной полиции сказал, что никто не будет допущен на поле, пока они не увидят все сами. И добавил, что все это уже заснято.
Рикетт поднял кусок фольги. Попытался смять его. Видя это, Кэвитт рассмеялся и сказал:
- Умен! Пытается сделать то, что мы не сумели.

- Из чего, черт возьми, сделана эта штуковина ?- спросил Рикетт. А Кэвитт в ответ: - Мы никогда здесь не были, ни ты, ни я. Ни ты, ни я этого не видели. Ты не видишь здесь ни одного военного.

- Да, хорошо. Мы и вообще не выходили из нашего бюро, - моментально отреагировал Рикетт.
(Через год после находки кусков на ранчо Брейзела, разговаривая с одним офицером из контрразведки, служившим на базе Эндрюс, Рикетт узнал, что эксперты по металлу все еще возились с кусками. Что же касается Кэвитта, то он остался навсегда верен версии "Не выходил из бюро, ничего не знаю". Более того, в
1989 и 1990 годах он вообще "не помнил", чтобы Марсел и Брейзел были с ним на поле.) ***
Желая знать, что происходит на ранчо, шериф Уилкокс послал еще двоих из своей службы. Но со стороны Розуэлла заслоны уже функционировали на полную мощность, и этих помощников шерифа быстро завернули обратно.

*** На радиостанции KGFL У.Хоут передал заявление для печати Фрэнку Джойсу, тому самому, который 6 июля в поисках какой-либо информации позвонил шерифу, поговорил с Брейзелом и сообщил по радио о находке летающей тарелки. (О чем он теперь не любит упоминать.) И вот, получив заявление, он взглянул на него, не читая, и отложил в сторону, занятый какими-то текущими делами. Но минут через тридцать прочел эту страницу и тут же позвонил пресс-атташе Уолтеру Хоуту:
- Послушайте, я знаю, каковы порядки в армии, и могу сказать, что вы не должны писать подобное. Армия не позволит вам это, так как вы настаиваете на реальности, говоря "армия заявила", вы понимаете меня? На вашем месте я бы не стал делать этого.

- Все в порядке,- ответил У.Хоут,- командир базы разрешил. Вы можете передавать этот текст.
Фрэнк Джойс вспоминает:
- Я рос в трудное время, во время Великой депрессии, и это научило меня всегда думать о ценах. Сегодня люди имеют всевозможную аппаратуру и еще целую кучу вещей одновременно. Но тогда... Я поразмыслил немного и пришел к выводу, что все это похоже на большую сенсацию. Но посылать ли текст сразу же или дождаться вечера? Ведь в ночное время телекс был дешевле... Наконец решил отправить его немедленно. Такое сообщение, подумал, подворачивается раз в жизни, пошлю-ка его, пусть и по дорогому тарифу. Отправил этот лист в бюро агентства Вестерн Юнион и, слово в слово, в Юнайтед Пресс. Затем вернулся к себе на станцию и положил его в ящик письменного стола. Тут мне позвонили из Вашингтона. Звонивший представился полковником Джонсоном, был страшно зол, и я оказался человеком, на кого все это и вылилось.

- Вы передали дальше заявление для печати?
- Да.

- Вы сказали "да"?
- Да.
Я не знаю, что он говорил дальше, было ясно одно: на меня навалились неприятности. Я сказал, что являюсь гражданским лицом, но он орал, что ему безразлично. Мне не хотелось подводить знакомого мне офицера по связям с печатью, но в конце концов пришлось сказать, от кого я получил текст.

- Послушайте,- сказал я,- я передал эту историю дальше, но ведь и получил-то ее из официального источника.

- Откуда?- вскипел он. Я ответил, и он повесил трубку.

***
Все телефоны базы звонили одновременно и беспрестанно. Бланчард выходил из себя, так как невозможно было нормально работать. Он приказал Хоуту сделать что-нибудь исключающее поступление в линию звонков извне, но Хоут ответил, что для этого придется прервать всю связь.
Шерифу звонили из Европы и Азии. Не отходили от телефонов и редакторы розуэллских газет.

***
На ранчо работы по сбору кусков шли своим чередом. А Кэвитту и Рикетту пора было возвращаться на базу. Брейзел не хотел ехать с ними. Пришлось потратить какое-то время на уговоры. Взывали к его гражданскому долгу и патриотизму.
Уговорили в конце концов.
После полудня их доставили на базу на самолете. Оказывается, это был не первый полет над ранчо, так как Бланчард приказал обшарить территорию в поисках самого разбившегося корабля и, возможно, его экипажа. Все думали, что что-то еще должно быть обнаружено. Похоже, что поиски велись с самого утра, но пока без всякого проблеска на успех.
Брейзелу сказали, что ему предстоит летать на самолете. И в самом деле, кто лучше Брейзела ориентировался на землях, которые он регулярно объезжал?

***
Старший лейтенант Роберт Шэрки, отвечавший за безопасность полетов, оказался очевидцем подготовки бомбардировщика Б-29 для полета в Форт-Уэрт (рейс 2):
- Бланчард спросил, готов ли самолет. Сказали, что да, и тогда он махнул кому-то рукой. Человек пять направились к самолету, неся части того, что, как я слышал, было летающей тарелкой.
В июле 1993 года Шэрки сказал Хеземанну:
- Я четко видел иероглифы, значки были рельефными и выделялись.
После отлета Б-29 с кусками для показа Рэми (около 15.00) в Розуэлле сел другой Б-29, прилетевший из Вашингтона. По словам Р.Смита, этим рейсом прибыли какие-то люди для наблюдения за ходом работ и один офицер секретной службы, который, по его мнению, был представителем Президента. В самолет погрузили большое количество кусков, и он улетел обратно. (Третий самолет с обломками, которые доставлялись с поля Брейзела.) Но вернемся ко второму.
Один из членов сформированного экипажа бомбардировщика Б-29, бортмеханик старший сержант Роберт Портер, запомнил этот необычный полет, так как именно ему пришлось принимать подаваемое с земли:
- Я летел рейсом, перевозившим в Форт-Уэрт куски того, что, как было сказано, относилось к летающей тарелке. На борту находились заместитель командира базы подполковник Роберт Бэрроуклаф, майор Герб Вундерлих и майор Джесси Марсел. Капитан В.Андерсон сказал, что это было от летающей тарелки... Я участвовал в загрузке Б-29. Все было завернуто оберточной бумагой. Один из кусков имел форму треугольника фута в два с половиной.
Остальное - в маленьких пакетах размером с обувную коробку. Материал был невероятно легким. Когда я поднял его, то казалось, что пакеты пусты. Мы уложили треугольный сверток и три пакета размером с обувные коробки в самолет.
Этот рейс был очень важным, настолько важным, что оба заместителя Бланчарда оказались в одном самолете. Дженнингс - понятно, за штурвалом, а Берроуклаф - третье лицо в полку? В чем была его миссия? Не на него ли были возложены хлопоты по передаче генералу Рэми большого пакета, посылавшегося Бланчардом по приказу из Вашингтона? Операция с пакетом была секретной. И даже Дж.Марсел, летевший этим же самолетом, ни о чем не догадался. Но через пару часов содержимому пакета предстояло оказаться в центре спектакля, в котором на роль Пьеро, получающего оплеухи со всех сторон, был уже определен не кто иной, как сам Джесси Марсел.

***
О перекрытых дорогах рассказывают многие. Уильям Вуди с сыном, видевшие милях в пятидесяти севернее Розуэлла падение чего-то, принятого ими за метеорит, решили поискать его через несколько дней и отправились в путь в тот самый день, когда и пути-то не было. Они поехали через Розуэлл на север по 285-ой дороге. Первый солдат попался им на глаза миль через девятнадцать.
А далее встречались только они да армейские машины.
Вуди-сын вспоминает 28 сентября 1993 года:
- Они были вооружены и стояли везде: у въезда на дороги, ведущие на соседние ранчо, на перекрестках, повсюду, куда можно было съехать с главной дороги. Но за ее пределами на прилегающих землях никакой активности военных заметно не было. Мы остановились на одном из постов, и отец спросил, что происходит. Попался вежливый солдат, объяснивший, что приказано не позволять никому съезжать с 285-ой в сторону. Еще немного севернее - и мы увидели, что дорога в Корону, 247-ая, идущая на запад от 285-ой, была заблокирована солдатами. Повернули домой. Помню, со слов отца, что армия ищет то, за падением чего на землю они следили. Не уверен, но думаю, что он узнал это от солдата, с которым разговаривал на 285-ой.
Сосед Брейзела Бад Пэйн тоже наткнулся на солдат. Прослышав про упавшую в начале июля тарелку, он решил оставить себе на память хотя бы один маленький обломок. Недалеко уехать не удалось. Не сразу уяснивший себе причины задержания, простодушный Пэйн пытался рассказать солдатам, что едет туда, где упала летающая тарелка. А они в ответ:
- Мы знаем, куда вы едете, но вы не сможете доехать туда.

- Да мне и нужен всего-то маленький кусочек этого материала,- сказал Пэйн.

- Мы знаем, что вы хотите, но вот дорога, по которой вы приехали. По ней и поедете обратно.
Даже двое помощников шерифа, посланные еще раз на ранчо, были остановлены и отправлены домой.

***
После получения сообщения для печати от У.Хоута Джон Мак-Бойл, журналист и совладелец радиостанции KSWS, отправился на ранчо Фостера, рассчитывая получить сведения из первых рук. Но ему удалось доехать только до блокпоста при выезде из города. Пришлось возвращаться и сочинять текст из того, что удалось наскрести. Поскольку станция KSWS не имела своего телетайпа, был договор о пересылке информации в голливудское агентство Эй-Би-Си Ньюс через альбукеркскую радиостанцию КОАТ.
Секретарь радиостанции Лидия Слиппи сидела на своем рабочем месте в Альбукерке. Иногда ей приходилось принимать по телефону сообщения корреспондентов других радиостанций и передавать их далее по телетайпу.
Из ближайшей телефонной будки Мак-Бойл связался с Лидией Слиппи и стал диктовать.
Л.Слиппи сразу начала передавать текст.

- Но машина неожиданно остановилась,- слышим мы рассказ Л.Слиппи, записанный на пленку,- и телекс выдал следующее послание: "Говорит ФБР.
Немедленно прекратите передачу".
Лидия Слиппи сказала Мак-Бойлу, что телетайп отключился, и застенографировала его сообщение. Было около четырех часов дня. В дальнейшем к этому тексту не возвращались. Да и зачем, если заявление для печати появилось в газетах?

***
Можно бы спросить, при чем здесь ФБР? Ведь к розуэллским делам руководство ВВС никого не подпускало. Но что касается телетайпа Л.Слиппи, то здесь все просто. В то время ФБР следило за линией связи Нью-Мексико-Лос-Анджелес из-за особой значимости научных и военных объектов, расположенных на территории штата. И произошла накладка: в ФБР не знали, что столь сенсационное сообщение для печати идет с подачи руководства ВВС, и вмешались в передачу.
Вообще же Федеральное бюро расследований было обязано находиться в курсе всего происходящего вокруг, нравилось это кому-либо или нет. И оно было в курсе.
С другой стороны, ФБР пристально следило за развитием событий с самого начала сообщений о наблюдениях НЛО, и это было само собой разумеющимся, ибо спецагенты получали оперативные данные от информаторов двадцать четыре часа в сутки. А поскольку ФБР, в отличие от ВВС, просматривает всю территорию страны и нет такого уголка, где бы не находились его сотрудники или, что еще острее, специальные агенты, то полагать, что они не заметят суматоху в Розуэлле, было смешно. И спецагенты заметили и следили за происходящим очень умело, настолько аккуратно, что спецслужба ВВС, занимавшаяся, по сути, только своими объектами, а не всем на свете, могла это только предполагать.
Впрочем, оно и понятно, ведь ФБР существовало с 1908 года, и в сорок седьмом отмечалось 23 года директорства Эдгара Гувера, побившего на этом посту все рекорды служебного долголетия (1924-1972).
Предполагая, вероятно, что ФБР всегда где-то рядом, или даже ощущая это присутствие, руководство ВВС, судя по имеющимся документам, решает отвлечь в июле 1947 года внимание агентов ФБР от Розуэлла, подбрасывая им пустые затеи и дезинформацию. Похоже, что руководивший Отделом разведки ВВС в Пентагоне генерал Шулген думал, что действует тонко. Сегодня же мы знаем, что все это выглядело топорно и смешно.

***
Телефонные звонки окончательно "достали" Бланчарда. В 14.30 он заявляет, что уходит в отпуск. Бланчард и несколько членов штаба уезжают на ранчо. С этого времени на все телефонные звонки база отвечает, что командир в отпуске.
Забавно, что с этого момента, как сказали журналистам, командование 509-ым перешло к подполковнику Пэйну Дженнингсу. Но он только что улетел к генералу Рэми на самолете, в котором находился и второй заместитель Бланчарда. Отсюда и вывод: Бланчард "ушел в отпуск" только для журналистов.
(К слову, вскоре после розуэллских событий самолет, на котором П.Дженнингс летел в Англию с особым заданием, бесследно исчез в районе Бермудского треугольника, не передав в эфир никакого сигнала тревоги. Джесси Марсел должен был лететь вместе с Дженнингсом, но в последний момент Бланчард приказал ему остаться в Розуэлле. Судьба.)
***
Тем временем чувствовалось, что ситуация менялась. Видимо, какие-то известные верхушке цели были достигнуты, и теперь нужны были "козлы отпущения". Первым "козлом" оказался старший лейтенант У.Хоут, позвонивший Фрэнку Джойсу:
- Фрэнк, вы были правы. Я не должен был выпускать это заявление.
А Ф.Джойс пожаловался Вэлшу, менеджеру радиостанции KSWS:
- Мне позвонили из Министерства обороны и сказали: "Заткнитесь!"
- Это странно,- удивился Вэлш,- они исправили заявление или за связь с печатью отвечает отныне кто- нибудь другой? - Ничего этого я не знаю. Приказ прост, я цитирую: "Заткнитесь!" - конец цитаты.

***
Похоже, что вдруг запахло развязкой. Некто позвонил в "Розуэлл Морнинг Диспэтч" и сказал, что сообщение для печати было ошибкой, а найденный объект - не что иное, как зонд. (Забегая вперед, скажем, что этот "некто" должен был иметь отношение к генералу Рэми, поскольку новая волна шла от него.) Видимо, нашли, что искали? Пошел новый отсчет времени, требовалась новая легенда. С "летающим диском" пора было кончать.
Пресс-конференция генерала Рэми Вообще день 8 июля казался переполненным активностью военных и противоречивыми сенсационными заявлениями.
Через тридцать два года после розуэллских событий отставной бригадный генерал Томас Дюбоуз, бывший в те далекие времена начальником штаба Роджера Рэми в звании полковника, рассказал, что был получен приказ доставить привезенное в Форт-Уэрт на базу Райт-Филд (Дейтон, шт. Огайо) и что вся ответственность за операцию по сокрытию истины была возложена на генерала Рэми. (С Райт-Филдом нет ясности. Занимавшийся погрузкой самолетов Роберт Смит пишет в свидетельских показаниях: "Предполагалось, что мы не должны знать, куда летят самолеты, но нам сказали, что на север. В это время Райт-Филд был закрыт на модернизацию. Из этого я заключил, что ближайшим надежным местом был Лос-Аламос - самая секретная база, находившаяся все еще в рамках Манхэттенского проекта".
Тем не менее о Райт-Филде говорили и другие. Там, однако, был вариант - база Райт-Паттерсон, буквально в двух шагах. Или... Я не исключаю, что устами простого солдата из Первого транспортного подразделения глаголет истина. И он ее сказал, сам не понимая, что сделал. Никто другой никогда не замахнулся бы сознательно на святая святых - Лос-Аламос. Если Смит прав в своем предположении, то это объясняет, почему начальник Манхэттенского проекта Лесли Гровс, занимавшийся теперь перспективами вооружения, вылетит 9 июля в Вашингтон и будет участвовать вместе с генералом Монтэгю во встречах, явно имевших отношение к розуэллским событиям. Да к тому же генерал Н.Туайнинг, одна из ключевых фигур всей операции, должен был прилететь на базу Кэртлэнд (возле Альбукерке) еще 8-го числа, потому что 9-го на телефонные звонки журналистов он отвечал уже с базы Кэртлэнд. А Кэртлэнд - ближайшая к Лос-Аламосу крупная база ВВС (в самом Лос-Аламосе самолеты не садились). А возле Кэртлэнда - лаборатория в Сандии (база Комиссии по атомной энергии), и генерал Монтэгю, которого вызвали в Вашингтон вместе с Лесли Гровсом, будет через день назначен начальником этой лаборатории. Получается, что здесь все вращается вокруг одного и того же пятачка, надежно прикрытого от посторонних глаз. Да и знакомые все лица... Так что вполне возможно, что по крайней мере один самолет полетел в Кэртлэнд, и Туайнинг имел возможность пощупать все своими руками.
Сумасшедший дом какой-то, да и только! Этот прилетел, тот улетел, дороги перекрыты, телефоны разрываются, на базу 509-го, где и так все секретно из-за атомных бомб, прилетают люди обеспечивать еще более высокий уровень секретности. Но еще накануне все было спокойно... Что случилось?

***
Запуск в средства массовой информации истории с зондом означал, что что-то произошло, что план действий неожиданно изменился на сто восемьдесят градусов и началась кампания по срочному опровержению истории с летающим диском.
Дюбоуз полагал, что версия о шаре-зонде могла принадлежать самому Рэми, полковнику А.Колбереру (разведслужба 8-ой воздушной армии) или офицеру по связям с общественностью майору Ч.Кэшону. Но сегодня с уверенностью можно сказать, что все главное решалось в Вашингтоне. И никакой самодеятельности на местах.
Предстояло срочно провести пресс-конференцию. А для этого был необходим Джесси Марсел, коль скоро в газетах упоминался именно он.
Около 17.00 розуэллский Б-29 прилетел в Форт-Уэрт. Пилотировавший самолет П.Дженнингс приказал экипажу не отлучаться до подхода охраны. Затем всех прибывших отправили в столовую, а когда Портер и его товарищи вернулись обратно на самолет, им было сказано, что все перенесено в Б-25 для доставки груза в РайтФилд и что везли они всего лишь зонд. Именно зонд, поскольку к этому времени уже говорилось направо и налево только о нем. (И здесь упоминается закрытый на модернизацию Райт-Филд. Но зачем переносить груз в другую машину, когда тот же Б-29 мог лететь дальше? Не потому ли, что после перегрузки судьба пакетов далее не прослеживается? Ведь для нового экипажа, куда бы он ни летел, речь шла только об очередном рядовом рейсе, каких на их памяти были многие сотни, и никто никогда не вспомнит о нем.) Что же касается прилетевшего этим самолетом Джесси Марсела, то ему было не до еды.
Журналисты уже крутились у входа, но Марсел отказался разговаривать с ними до встречи с Рэми. Осмотрев в своем кабинете доставленные Марселом куски, Рэми захотел увидеть на карте место находки. Прошли в комнату, где были карты, а когда вернулись, привезенных обломков уже не было. На полу были разложены куски обычного зонда и радарного отражателя. Рэми отправил Марсела в офицерскую столовую, и на какое-то время тот оказался отстраненным от происходившего.
Полагают, что операция "Шар-зонд" началась в 17.30 со звонка майора Кэртона (разведслужба 8-ой воздушной армии) в газету "Даллас морнинг ньюс", зачитавшего текст опровержения.
Но для полного успеха операции требовались и успокоительные фотографии военных, рассматривающих зонд. А следовательно, требовался в первую очередь и разодранный зонд. Оказалось, что куски зонда прилетели в мешке из Розуэлла тем же самолетом, что и Джесси Марсел. (Не эту ли деликатную миссию выполнял находившийся в самолете подполковник Бэрроуклаф?) Уже будучи генералом в отставке, Дюбоуз признал, что сам ходил к самолету за этим мешком и затем отнес его в кабинет Рэми! А приказ об отправке кусков зонда полковник Бланчард получил напрямую от генерала Мак-Маллена из Вашингтона.
Первые фотографии сделал репортер газеты "Форт-Уэрт Стар Телеграм" Джеймс Бонд Джонсон. Около 17.45 фотографа ввели в кабинет Рэми, где на полу лежали какие-то куски. Было сделано четыре снимка: дважды позировал один Рэми, затем Рэми с начальником штаба Дюбоузом и наконец один Дюбоуз. Рэми сказал фотографу, что эта штука оказалась шаром-зондом. А Джонсону было все равно: раз заказали снимки каких-то кусков, так будут вам и куски. Вся процедура заняла не более десяти минут. Вернувшись к себе, фотограф разослал снимки по всему миру. И... всю оставшуюся жизнь переживал, что сделал всего четыре снимка:
- Газеты с ума посходили из-за них. Каждая хотела получить эксклюзивный снимок. Я бы разбогател, захвати с собой побольше фотопленки.
Для успешного выполнения задуманного плана разработали специальный сценарий, предусматривающий "спонтанную" идентификацию разложенных на полу кусков шара-зонда непосредственно перед журналистами. Пресс-конференция была назначена на 18.00, и Джесси Марселу предстояло участвовать в ней.
(Точное время сегодня уже никто не определит, но известно, что Марсел прилетел в 17.00, фотограф Джонсон сделал снимки Рэми и Дюбоуза где-то между 17.45 и 18.00, причем Дюбоуз так и не видел подлинных кусков, привезенных Марселом, ибо он сам ходил к самолету за мешком с кусками зонда, и к моменту съемки подмена состоялась. А фотограф не видел Марсела, которого Рэми отправил в столовую, чтобы, похоже, не болтался под ногами в самый ответственный момент. Какая-то умная рука водила этот хоровод, да так, что один не встречался с другим, а другой не налетал на третьего. Журналистов пригласили к 18.00, но все началось с опозданием, пожалуй, не ранее 19.00.) Для успеха спектакля требовался специалист-метеоролог, и пришлось сыграть эту роль дежурному по метеостанции уорэнт-офицеру Ирвингу Ньютону, оказавшемуся вовлеченным в эту историю забавным образом. И. Ньютон вообще ничего не слышал о находке в Розуэлле вплоть до 8 июля, когда около 18.00 ему позвонили и передали приказ приехать в центр.

- Не могу покинуть станцию,- ответил Ньютон,- кроме меня на станции нет ни души.
Тогда вмешался сам Рэми, не слишком заботясь о вежливости:
- Немедленно начинайте шевелить задницей и приезжайте сюда. Хватайте первый попавшийся автомобиль, в котором торчит ключ зажигания! На пресс-конференции генерал Рэми появился в окружении полковника Томаса Дюбоуза и майора Джесси Марсела, особенно интересовавшего журналистов, поскольку, судя по сообщению в газете, именно он и руководил операцией по изъятию с места катастрофы обломков летающего диска и их транспортировкой в Форт-Уэрт.
Марсел начал рассказ с прихода фермера Брейзела к шерифу и перешел к поездке на ранчо для сбора обнаруженных фермером кусков.
К этому времени подъехал Ньютон, которого встретил полковник, объяснивший в двух словах, что от него требовалось. А задача была простой: предстояло войти в помещение, где на полу лежали куски зонда, осмотреть их и громко сказать, что это такое.
Ньютона ввели в комнату и представили собравшимся шестерым журналистам:
- Ирвинг Ньютон, офицер нашей метеослужбы. А теперь, Ньютон, можете ли вы сказать, что лежит здесь перед вами? А что особенного мог он сказать, если на полу лежали подлинные куски шара-зонда и измятого уголкового отражателя?
Для настоящего специалиста тут сомнений быть не могло. Ньютон не знал, что куски эти не имели ни малейшего отношения к найденному Брейзелом. Впрочем, это его и не касалось.

- Шар-зонд и радиолокационный отражатель типа "Роин-мишень",- ответил метеоролог.

- Спасибо, Ньютон,- сказал генерал Рэми.- Спасибо и вам, господа. Вы видите, что все волнения возникли из ничего.
И, поворачиваясь к Дюбоузу, четко, так, чтобы слышали все:
- Полковник Дюбоуз, отмените самолет на Райт-Филд.
Марсел стоял рядом и молчал. Да и что ему оставалось делать? Приказ есть приказ, все роли были распределены, а на его долю выпала роль идиота, перепутавшего обыкновенный шар-зонд с летающей тарелкой и поднявшего шум на весь мир.

- Генерал Рэми приказал мне ни в коем случае не разговаривать с журналистами,- сказал Джесси Марсел в 1978 году У. Муру.
Сразу после пресс-конференции Рэми выступил по радио WBAP и заявил, что офицеры в Розуэлле ошиблись - найден зонд. (По другим данным, заявление Рэми было сделано еще до начала пресс-конференции, но установить сегодня точное время перехода на версию о метеорите невозможно. Хотя многое указывает, что
историю с зондом ввели в обращение еще до пресс-конференции.) ***
Впоследствии Дюбоуза опрашивали многие исследователи розуэллского происшествия, и отчеты их сходятся в том, что все было засекречено еще 6-го, да и генерал Мак-Маллен приказал ему забыть всю историю раз и навсегда. Но как же так? Ведь на момент разговора с Дюбоузом, 6 июля, генерал Мак-Маллен еще и кусков-то не видел! Что засекречивать? Какой информацией располагали наверху, если по одному только телефонному сообщению догадались, о чем идет речь? Или нечто подобное у них уже было? Но тогда вопрос вопросов: если понимали, что попало к ним в руки, и 6-го уже все засекретили, то, следовательно, никакого сообщения для печати, опубликованного 8 июля, быть не могло! Тем более сообщения сенсационного характера. Но оно было. Неужели только из-за того, что Джойс упомянул в новостях по местному радио о находке фермером летающей тарелки? И вот именно это лишенное, казалось бы, логики развитие событий позволяет предположить, что, может, именно такого нестандартного хода и требовали интересы дела, разворачивавшегося в силу ряда неподконтрольных обстоятельств неблагоприятным образом? Вернемся еще раз к сказанному Мак-Малленом полковнику Дюбоузу 6 июля. Мак-Маллен заявил прямо и четко:
- Проследите, чтобы это было направлено мне лично и чтоб ни одна душа, ни живая, ни мертвая, об этом не знала, ни ваша жена, ни сын, никто. Понятно?
Когда Дюбоуз позвонил еще раз и сообщил об отлете Кларка с кусками, привезенными Брейзелом к шерифу, реакция Мак-Маллена была резкой:
- Я не хочу ничего больше слышать от вас по этому вопросу.
И приказал соединить с генералом Рэми. Дюбоуз слышал продолжение разговора по интерфону.

- Слушайте, что бы ни представлял собой этот материал, вас это не касается. Забудьте. Никогда не упоминайте. Никому не говорите, ни в газетах, ни где-либо еще. Я прошу вас забыть это.
Прямо скажем, разговор для Рэми не из приятных. А ведь он был не последней спицей в колеснице, командовал 8-ой воздушной армией! Но уже на следующий после упоминавшегося разговора с Мак-Малленом день начинает казаться, что решения принимает некто повыше, ибо диктуется заявление для печати, а Рэми начинает играть какую-то роль в разработанном Вашингтоном плане проведения операции. И, заметьте, не предотвращает передачу сообщения для печати в газеты и на радио, как этого требовал Мак-Маллен,- да для этого хватило бы одного телефонного звонка Бланчарду! Нет, Рэми готовит опровержение с целой театральной постановкой! Похоже на абсурд. Но послужной список Рэми свидетельствует, что заниматься ерундой и распространять сплетни - это не в его духе.
Нет, и Бланчард не был самоубийцей, диктуя текст сообщения для печати. Да и о какой ошибке можно было бы говорить? Мы уже упоминали, что 5 июля фермер Ш.Кэмпбелл нашел на своей земле шар-зонд, никаких трудностей в опознании зонда не возникло ни у него, простого фермера, ни в редакции местной газеты, где этот зонд пролежал некоторое время. И не требовалось никакой экспертизы: зонд - он и есть зонд, даже если к нему цепляют уголковый отражатель из фольги! Бланчард не был самоубийцей, как, впрочем, не был им и Джесси Марсел. Можно предположить, что план действий, разработанный кем-то, владевшим всей информацией и, следовательно, видевшим всю возникнувшую проблему в совокупности, а не только маленькую розуэллскую деталь, требовал кратковременного, но весьма серьезного раздувания сенсации вокруг ранчо Брейзела. Но зачем? Не потому ли, что Уильям Брейзел уже растрезвонил соседям о своей находке, журналист Фрэнк Джойс тут же сообщил об этом по радио, знает шериф, члены его семьи и помощники? Ситуация вышла из-под контроля, и требовалось немедленно отвлечь внимание вездесущих газетчиков от какого-то иного места, где мог лежать и сам неопознанный объект. А если там еще и члены экипажа? Но через пять-шесть часов после появления в средствах массовой информации заявления о находке летающего диска проблема была решена, и последовало опровержение, превратившее Бланчарда, Марсела, да и все руководство единственной в мире базы ВВС с атомными бомбардировщиками в последних дурней. Впрочем, приходится чем-то жертвовать, если этого требуют какие-то высшие интересы. Ну, а уж следующий шаг был стандартным: всем вольным или невольным очевидцам происходившего заткнули рты. Без церемоний.
По-хамски. Абсолютному большинству - навсегда. Нескольким - очень надолго.
Но создается впечатление, что самая большая ошибка была допущена именно здесь: кое-кто не забыл незаслуженной грубости со стороны начальства и она не давала им покоя в течение десятилетий. Эта оставшаяся камнем на сердце обида да желание реабилитировать себя в глазах детей и явились причиной утечки информации. И действительно, неужели Джесси Марселу хотелось бы остаться в памяти своего единственного сына олухом, принявшим обычный шар-зонд с привязанным куском фольги за неопознанный летающий объект, прилетевший из глубин Вселенной? То же самое можно сказать и о Дюбоузе.
Создается впечатление, что и он навсегда сохранил чувство досады, считая, вероятно, и себя, начальника штаба, способным на нечто большее, чем "организуй самолет" и "никому ничего не говори". Не это ли чувство досады приведет полковника к тому, что в будущем он заговорит? Кто-то не подумал об этом достаточно серьезно в 1947 году. Генерал Томас Дюбоуз начал рассказывать в 1990 году, а в 1991-ом подписал свои показания, заверенные надлежащим образом.
Фотографии генерала Рэми терпят катастрофу Шло время, фотографии генерала Рэми и Джесси Марсела с кусками зонда и уголкового отражателя служили дезинформаторам верой и правдой.
Имеется, однако, документ, и не просто так, кем-то составленная бумажка, а телетайп ФБР, показывающий, что пресс-конференция была спектаклем, а полет на базу Райт-Филд никем не отменялся.
(Мы уже говорили, что ФБР официально не участвовало в розуэллской операции, но, понимая, что спецагенты Федерального бюро расследований не могут не заметить странной суматохи и передвижений в районе Розуэлла, служба генерала Рэми пыталась рассказывать байки не только журналистам, но и сотрудникам ФБР, которые, как видно из телетайпа, не поверили преподнесенной им версии, а что касается якобы отмененного, но в действительности улетевшего самолета, то похоже, что у ФБР были свои независимые каналы для проверки, когда, откуда и куда летают военные.) Телетайп, о котором идет речь, был послан 8 июля в 18.17 из местного отделения ФБР директору Федерального бюро расследований Эдгару Гуверу и руководителю отделения в Цинциннати (РО).

ФБР ДАЛЛАС 8.7.47 18.17 ДИРЕКТОРУ И РО, ЦИНЦИННАТИ СРОЧНО
ЛЕТАЮЩИЙ ДИСК, ИНФОРМАЦИЯ ПО ТЕМЕ. МАЙОР КЭРТЭН, ШТАБ ВОСЬМОЙ ВВС, СООБЩИЛ ПО ТЕЛЕФОНУ В БЮРО, ЧТО ОБЪЕКТ, О КОТОРОМ СООБЩАЛОСЬ КАК О ЛЕТАЮЩЕМ ДИСКЕ, БЫЛ ПОДОБРАН ВБЛИЗИ ОТ РОЗУЭЛЛА, НЬЮ-МЕКСИКО, СЕГОДНЯ. ДИСК ИМЕЕТ ШЕСТИУГОЛЬНУЮ ФОРМУ И БЫЛ ПОДВЕШЕН НА ТРОСЕ К ВОЗДУШНОМУ ШАРУ ДИАМЕТРОМ ПРИМЕРНО ДВАДЦАТЬ ФУТОВ. ПОЗДНЕЕ МАЙОР КЭРТЭН СООБЩИЛ, ЧТО НАЙДЕННЫЙ ОБЪЕКТ ПОХОЖ НА ВЫСОКОШИРОТНЫЙ ЗОНД С РАДАРНЫМ ОТРАЖАТЕЛЕМ, НО ЭТОТ ТЕЛЕФОННЫЙ РАЗГОВОР МЕЖДУ БЮРО И БАЗОЙ РАЙТ-ФИЛД НЕ ПОДТВЕРДИЛ ЭТОГО МНЕНИЯ. ДИСК И ЗОНД УВЕЗЕНЫ В РАЙТ-ФИЛД СПЕЦИАЛЬНЫМ САМОЛЕТОМ ДЛЯ ИЗУЧЕНИЯ. ИНФОРМАЦИЯ ПРЕДСТАВЛЕНА В БЮРО ПО ПРИЧИНЕ ГОСУДАРСТВЕННОЙ ВАЖНОСТИ ДЕЛА И ПОТОМУ ЧТО НАЦИОНАЛЬНЫЕ РАДИОКОМПАНИИ, АССОШИЭЙТЕД ПРЕСС И ДРУГИЕ ПЫТАЮТСЯ РАСПРОСТРАНИТЬ МАТЕРИАЛ О СЕГОДНЯШНЕМ МЕСТОНАХОЖДЕНИИ ДИСКА. МАЙОР КЭРТЭН ПОСОВЕТОВАЛ ПРОСИТЬ РАЙТФИЛД СООБЩИТЬ БЮРО ЦИНЦИННАТИ РЕЗУЛЬТАТЫ ИССЛЕДОВАНИЯ. ДАЛЬНЕЙШЕГО РАССЛЕДОВАНИЯ НЕ ПРОВОДИЛОСЬ.

ВИЛИ КОНЕЦ
Отправление этого сообщения из местного отделения ФБР в 18.17 означает, что оно было послано еще до начала пресс-конференции! И в ФБР уже знали, что самолет с загадочными обломками улетел дальше, на базу Райт-Филд! То есть в Форт-Уэрте этих кусков уже не было. А по словам Марсела, их (тех нескольких небольших, которые он принес с собой из самолета) не было уже у Рэми к приходу фотографа в 17.45. И это понятно: обломки требовалось снова упаковать и доставить на улетавший в центр самолет, в который уже перенесли все остальное. Выходит, что из найденного фермером Брейзелом нечего было показывать журналистам, нечего было фотографировать, и метеорологу Ньютону, опоздавшему к тому же к началу также запоздавшей пресс-конференции, нечего было опознавать. Впрочем, кое-что было - разложенные на полу обычные куски обычного зонда, припасенные для спектакля. И он их опознал. И журналисты щупали, фотографировали барахло всякое: те же куски шара-зонда да обрывки фольги.
Таким образом, благодаря вездесущим глазам и ушам ФБР и сопоставлению часов и минут рухнула легенда о пресс-конференции с осмотром найденного на ранчо Брейзела.
Поскольку мы знаем точно, что самолет с найденными обломками уже давно улетел и все с большим интересом рассматривали куски обычного зонда, особый шарм приобретает уже упоминавшаяся блистательная концовка пресс-конференции.

- Спасибо, Ньютон,- сказал генерал Рэми.- Спасибо и вам, господа. Вы видите, что все волнения возникли из ничего.
И, поворачиваясь к Дюбоузу, четко, так, чтобы слышали все:
- Полковник Дюбоуз, отмените самолет на Райт-Филд".
А в это время самолет уже находился в воздухе.

***
Впоследствии метеоролога Ньютона "достали" исследователи. Но он-то был ни при чем: его ввели в комнату, где находились журналисты и фоторепортеры, тут же лежали куски, которые, без всякого сомнения, были поврежденными частями шара-зонда с уголковым отражателем типа "Роин-мишень". (Другая его модификация известна под названием "Роин-зонд".) И Ньютон, убежденный в своей правоте, настаивал в разговорах с исследователями на том, что элита розуэллских офицеров, имевших допуск ко всему, связанному с атомной бомбой, должна была немедленно идентифицировать показанные ему куски, так как это был обычный шар-зонд.
В 1979 году Ньютон скажет У. Муру, что ему доводилось запускать тысячи подобных шаров-зондов и что увиденное им тогда, в 1947 году, было тем же самым.
Мур: - Но почему же люди в Розуэлле оказались не в состоянии опознать зонд сами? Ньютон: - Они не могли не опознать его. Это был обычный зонд. Они должны были видеть сотни точно таких же.
Мур: - Что произошло после того, как вы опознали предмет? Ньютон: - Когда я сказал, что это зонд, меня отпустили.
Мур: - Можете ли вы описать материал? Легко ли было порвать его? Ньютон: - Конечно. Нужно быть осторожным, чтобы не порвать его. Металлическое включение придает ему вид очень тонкого оберточного материала. Он очень непрочный.
Мы помним, однако, что подобранные на ранчо Брейзела куски были невероятно прочными. Майор Джесси Марсел и его коллеги отмечали именно эту удивившую их характеристику: как на столь тонком материале им не удалось оставить даже царапины! А из рассказа Ирвинга Ньютона следовало совсем иное: трудно было не оставить следов и не повредить этот непрочный металлизованный материал, применявшийся при изготовлении шаров-зондов. Это и понятно, поскольку он говорил о кусках, не имевших ничего общего с найденными на ранчо Брейзела.
(В 1994 году И.Ньютон выставит Джесси Марсела законченным дураком в интервью, записанном для "Отчета ВВС". Именно эту версию и пытаются теперь внедрить в сознание людей, ищущих правду. Ньютон знает, что Марсела нет в живых, а мертвых можно "поливать" как угодно. Тут уж все перекосилось, и теперь живые "сраму не имут".
Кстати, что это за зонд, вокруг которого столько разговоров? Начиная со второй мировой войны оболочки шаров изготовлялись из синтетической резины - неопрена, и надувались гелием. Затем перешли к оболочкам из полиэтилена, но в те времена это новшество встречалось довольно редко. Неопреновые шары имели не более 5
метров в диаметре до надувания.) ***
По всему видно, что к началу пресс-конференции с нестандартными ходами было покончено, и наступило время столь привычных приказов и окриков. Подобный резкий поворот в проведении операции мог означать только одно: Рэми уже знал, что в районе Розуэлла с самолета обнаружено место, где лежит сам неизвестный летательный аппарат. В зоне нет посторонних, ситуация под контролем. Теперь это знаем и мы. Известно также, что к объекту еще не подобрались.
Таким образом, все окончилось благополучно. Сенсационное заявление военных отвлекло внимание журналистов и просто любопытных и заставило их суетиться в контролируемых рамках по контролируемой дороге вокруг оцепленной фермы Брейзела. И никто не рыскал по землям, прилегавшим к ферме, в поисках самого объекта, так как военные заявили, что он уже у них в руках.

***
Тем временем все еще шел день 8 июля - эти нескончаемые сутки, наполненные удивительными событиями. Наступал вечер.
Рассказ Фрэнка Кауфмана В 1995 году Фрэнк Кауфман впервые согласился рассказать перед камерой эпизод обнаружения разбившегося объекта. (Сюда вставлены также куски информации, полученной от Кауфмана Рэндлом и Шмиттом.)
- Это было очень поздно вечером. Мы перерезали колючую проволоку ограды (ранчо. -Б.Ш.) и поехали в указанном нам направлении. Участок был трудным, совершенно никакой дороги.
Издалека увидели какой-то свет. Остановились за 100 или 200 метров от точки, откуда он исходил. Мы тотчас поняли, что это был не самолет, не ракета. Это была странная машина, летающая машина, которая разбилась в широком овраге.
(К самому кораблю подошла только небольшая группа, в которую вошли трое из Вашингтона - Томас, Флетчер и Лукас, несколько человек с полигона Уайт-Сэндз, а с розуэллской базы - Бланчард, начальник военной полиции Эдвин Исли, летчик Гендерсон, обнаруживший место катастрофы с воздуха, и я.) Аппарат имел в длину от семи с половиной до девяти метров при ширине до четырех с половиной метров. Он был наполовину расколот. Одно тело выброшено на скалистый склон оврага, другое наполовину свешивалось из аппарата. Когда мы подошли, то увидели, что было еще трое внутри. Мы вызвали по радио базу, чтобы нам направили грузовик, кран и необходимое оборудование. Мы все подготовили для очистки местности.
На одном из трупов заметили признаки разложения. Быстро положили тело в чехол и направили в госпиталь базы.
(Уже отмечалось, что Ф.Кауфман в конце концов признался: работал в подразделении военной разведки по проведению секретных операций. Он же оказался составителем отчета о находке разбившегося корабля и трупов.
Интересно, что характеристика Ф.Кауфмана в первой книге Рэндла/Шмитта занимает три строки и начинается с того, что он - друг Р.Томаса. На этом круг замыкается. В списке сотрудников разведки и контрразведки базы и 8-ой воздушной армии по состоянию на июль 1947 года Кауфмана нет ни под каким соусом, и это понятно: официально для всех его функции заключались в работе с кадрами. В то же время прилет вашингтонского уорэнт-офицера Р.Томаса отмечен в списке отдельной строкой по группе "контрразведка".
Настораживает, однако, почему вдруг Кауфман стал говорить? И говорить, с одной стороны, очень много, аж примелькался в 1995 году на телевидении, а с другой - чувствуется много недоговорок, и, главное, видно, что он стремится все свести к Розуэллу и заставить забыть о равнине Сан-Агустин, связанной с историей Барни Барнетта. "Есть только Розуэлл, - утверждает Кауфман, - все остальное - от лукавого". Да и число трупов то
четыре, то пять. Нет, тут что-то не так.) ***
Но о том, что самое основное уже свершилось, знало только ограниченное число людей. Самолет, на котором летал Брейзел, вернулся на базу. Дело было сделано. Видимо, по этой причине интерес к нему на какое-то время спал. И воспользовавшись неожиданным безразличием к своей персоне, Брейзел ушел с базы, размышляя, вероятно, о массе событий, свалившихся на его голову за последние два дня.

<< Предыдущая

стр. 2
(из 12 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>