<< Предыдущая

стр. 5
(из 12 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>

2. Опасность советского пропагандистского запугивания при соответствующих критических обстоятельствах, когда НЛО могут быть приняты за секретное советское оружие, исключающее возможность всякого сопротивления".
(Как видим, у Хилленкоттера не было сомнения в абсолютной мощи этих кораблей по сравнению с возможностями земной военной машины.) Может показаться странным, но до 1962 года никто Хилленкоттера не одергивал. Или так было нужно? В 1962 году НИКАП намеревался прорваться в Конгресс с имевшимся в руках у руководства организации секретным отчетом о встрече с НЛО в небе над Атлантикой в 1959 году. На самолете, принадлежавшем авиации ВМС, возвращались из Европы домой более двадцати пяти летчиков, штурманов, инженеров и механиков. Находясь в восьмидесяти километрах от Ньюфаундленда, где предстояла промежуточная посадка, командир корабля (капитан 2-го ранга) заметил группу светящихся объектов, сидевших на воде или почти касавшихся поверхности океана. Командир корабля решил сделать круг и попытаться получше разглядеть эти объекты. Но вдруг все огни потускнели и исчезли, а остался только один объект, полетевший в сторону самолета. Ему понадобилось всего несколько секунд для того, чтобы оказаться перед самолетом на одной с ним высоте. Все было отлично видно: диск диаметром более ста метров, освещенный по периметру, с отражающей свет гладкой металлической поверхностью.
Столкновение казалось неминуемым, но в последний момент НЛО резко ушел в сторону и, сделав крутой поворот, занял позицию позади самолета. Секунд через десять НЛО исчез на скорости, превышавшей 3500 километров в час, по оценке очевидцев.
Самолет приземлился в Гандере, и оказалось, что оператор РЛС видел объект на экране локатора. Тут же экипаж и все летевшие летчики были опрошены офицерами службы разведки ВВС. По возвращении на базу ВМС всех обязали представить рапорты в письменной форме. Затем прилетел правительственный научный эксперт (о котором толком ничего не известно, предполагается лишь, что он "из ЦРУ") и во время конфиденциальной встречи с капитаном 2-го ранга показал ему ряд секретных фотографий НЛО для выявления сходства наблюдавшегося с одним из уже известных типов. И действительно, на одном из снимков был запечатлен объект, очень походивший на встреченный над Атлантическим океаном. Затем основного очевидца пригласили на базу Райт-Паттерсон для беседы с сотрудниками технической разведки ВВС.
Представлялась возможность через посредника уговорить этого капитана 2-го ранга рассказать о виденном объекте в Конгрессе, но для гарантии его безопасности один из конгрессменов предложил выступить и Р.Хилленкоттеру, полагая, что в такой связке никто не посмеет ущемить интересы летчика в последующем.
Но кто-то спутал все планы. Посредник позвонил Дональду Кихоу через пару дней и рассказал о визите к нему двух сотрудников ЦРУ, которые, применив силу (!), выбили из него всю информацию о плане представления этого случая в Конгрессе. А на следующий день Кихоу читал письмо Роско Хилленкоттера:
"Дорогой Дон! Думаю, что расследование НИКАП зашло очень далеко. Я знаю, что НЛО не являются ни американскими, ни советскими кораблями. В настоящий момент мы можем только ждать, что они предпримут.
ВВС ничего не могут сделать при теперешних обстоятельствах. На них возложена трудная задача, и я думаю, что мы не должны критиковать и далее их действия.
Я прошу освободить меня от должности члена административного совета НИКАП".
В дальнейшем фамилия первого директора ЦРУ никогда больше не упоминалась в связи с неопознанными летающими объектами. Таков был MJ-1.

***
С.Фридман передал через адвоката Р.Блетчмана основной документ и двадцать семь писем, написанных Хилленкоттером и хранившихся в Трумэновской библиотеке, известному лингвисту Роджеру Вескотту из Университета Дру (шт.
Нью-Джерси) с просьбой провести сравнительный анализ стилей. (Интересно, что у вдовы Хилленкоттера не нашлось ни одной бумажки, написанной рукой ее мужа: первый директор ЦРУ отлично сознавал, что после его смерти дотошные исследователи будут копаться везде. Так пусть везде, но только не дома.) А вот и заключение Роджера Вескотта по представленным на экспертизу документам: "...нет никаких неопровержимых доказательств, позволявших бы рассматривать эти тексты как подделку или полагать, что одно из них написано кем-либо другим, а не Хилленкоттером. Это заключение касается вызывающей споры записки для Президента от 18 ноября 1952 года, а также официальных и частных писем".
Таким образом, авторство Р.Хилленкоттера установлено известным лингвистом Р.Вескоттом, имевшим опыт такого рода исследований, проводившихся им для судебных органов (штат Нью-Джерси, 1982-1983).

***
Прежде чем продолжить разговор об анализе документов, нам необходимо познакомиться с людьми, расставленными на двенадцати ступеньках группы MJ.
Именно расставленными, ибо фамилии идут не в алфавитном порядке.
Итак, с первым в списке группы MJ, Р.Хилленкоттером (1897-1982), мы уже встречались. В 1947 году он
- первый директор ЦРУ, и его ступенька вроде бы обоснована служебным положением. Даже, пожалуй, ТОЛЬКО служебным положением.
Далее мы видим MJ-2 Ц Ванневара Буша (1890-1974), о котором уже много говорилось в связи с канадским сюрпризом У.Смита. И он, бесспорно, являлся главной фигурой в научных аспектах проблемы.
На третьей ступеньке стоит министр обороны Джеймс Форрестол (1892-1949). Он был первым министром после переименования Военного министерства в Министерство обороны. Из примечания к списку видно, что после его смерти место MJ-3 оставалось вакантным четырнадцать месяцев, и только 1 августа 1950 года в группу был введен генерал Уолтер Б.Смит (1895-1961). У.Смит был вторым директором ЦРУ (1950-1953). До этого начальник штаба у Эйзенхауэра, затем посол в СССР (1948-1949).
MJ-4 - Hэйтэн Туайнинг MJ-4 Ц Нэйтэн Туайнинг. MJ-4 - начальник Управления материально-технического обеспечения ВВС генерал-лейтенант Н.Туайнинг (1897-1982), одна из ключевых фигур в руководстве розуэллской операцией. 23 сентября 1947 года Туайнинг подписал уже известный нам один из самых интересных из доступных на сегодня никем не оспариваемых официальных военных документов, касающихся технических характеристик, отмечаемых при наблюдениях НЛО в воздухе.
"Рекомендуется,- читаем в последних его строках,- чтобы штаб ВВС отдал распоряжение о приоритете, о засекречивании темы и о кодовом наименовании..." На следующий день, 24 сентября 1947 года, Трумэн встречается с Бушем и Форрестолом. Не просматривается ли здесь согласованность действий, особенно если учесть, что тандем Буш-Туайнинг считается основной движущей силой проекта MJ? (В последующем Туайнинг был начальником штаба ВВС и возглавлял Объединенный комитет начальников штабов.) MJ-5 - MJ-9 Пятую ступеньку занимает начальник штаба ВВС генерал Хойт Ванденберг (18991954), по служебным параметрам в то время опережавший Туайнинга, уже возглавлявший Центральную разведывательную группу (ЦРГ, предшественницу ЦРУ), но стоящий в списке ниже Туайнинга. Осенью 1948 года X.Ванденберг отверг представленную ему "Оценку ситуации", выполненную в рамках проекта по изучению НЛО "Знак" с выводом, по которому НЛО определялись как межпланетные космические корабли. В результате от этой "Оценки ситуации" не осталось и следов. Неоднократно высказывалось мнение, что отчет уничтожен, дабы официальная точка зрения о внеземных космических кораблях не получила огласки в военных кругах и не повлекла бы за собой ненужные разговоры, в которых могли бы всплывать время от времени розуэллские или иные события того же плана.
Шестой - доктор Д.Бронк (1897-1975), нейрофизиолог и биофизик. Сын выходцев из России. Во время войны координатор исследований в области медицины при генштабе ВВС. В 1945 году назначается членом Комитета научных советников, а в 1947 году входит в Комитет научных советников Комиссии по атомной энергии.
Одновременно с этим является президентом Национального совета по научным исследованиям (1946- 1950). В июне 1948 года входит в Национальный комитет по аэронавтике. Президент Университета Дж.Гопкинса (1949-1953), президент Рокфеллеровского института медицинских исследований (1953-1968) и президент Национальной академии наук США (1950-1962). Отметим, что основным интересом Бронканейрофизиолога были заболевания мозга, вызванные полетами на больших высотах. После смерти Бронка весь его архив хранится в Рокфеллеровском институте. Д.Бронк был известен своей педантичностью и методичностью, заполнял регулярно дневник, покупавшийся каждый год в одном и том же магазине, чтобы все тетради были одинакового формата и оформления. Хранил всю переписку, заметки и, конечно же, всегда проставлял даты. Знакомство с его архивом удивляет и восхищает исследователей. Все на своем месте. Все.
кроме дневника за 1947 год. И никто из сотрудников института не может объяснить этого странного провала в длинной веренице аккуратных дневников.
Небезынтересно, что в Комитете научных советников Брукхэвенской национальной лаборатории при Комиссии по атомной энергии, куда Бронк был введен в 1947 году, работал и известный физик Эдвард Кондон (1902-1974), которому впоследствии досталась непростая роль главы комиссии, призванной громогласно заявить об отсутствии неопознанных летающих объектов.
Седьмой MJ - Дж.Хансэйкер (1886-1984), известнейший авиационный инженер, возглавлял Совет директоров Национального консультативного совета по аэронавтике (НАКА, предшественник НАСА) в 1941- 1958 годах. (Предполагается, что на него была возложена техническая оценка НЛО.) Восьмая ступенька занята адмиралом Сиднеем Сауэрсом (1892-1973), первым директором Центральной разведывательной группы (ЦРГ), непосредственной предшественницы ЦРУ (январь-июнь 1946). После ухода С.Сауэрса с поста директора ЦРГ (по собственному желанию в связи с демобилизацией) Трумэн потребовал найти С.Сауэрсу достойную замену. Таким человеком оказался Хойт Ванденберг, занявший после летних событий 1947 года пятое место в списке MJ. Трумэн очень высоко ценил С.Сауэрса и пригласил его затем на должность специального помощника по разведке при президенте. С.Сауэрс был также исполнительным секретарем Совета национальной безопасности (1947-1950).
Девятый, Гордон Грей (1909-1982), занимал самые высокие посты в армии, в 1950 году назначен специальным помощником Трумэна по вопросам национальной безопасности, в 1951 году возглавлял засекреченный Совет по стратегической психологии при ЦРУ. (Предполагается, что в рамках MJ на него возлагалось обеспечение дезинформации относительно НЛО, организация широкомасштабного высмеивания очевидцев и подбор банальных объяснений самым сложным наблюдениям.) MJ-10- Дональд Мензел MJ-10 - это уже известный нам Дональд Мензел (1901-1976), астроном и основоположник теоретической астрофизики в США, специалист по физике Солнца и плазменным процессам.
Присутствие Дональда Мензела в списке двенадцати оказалось наибольшим сюрпризом. Дональд Мензел - известный противник НЛО, "отрицатель No1", автор книг, лейтмотив которых был прост: НЛО нет и быть не может. Но поначалу никто из уфологов и не предполагал, что у Мензела могут быть весьма солидные корни в разведывательном сообществе.
Сюрприз с Мензелом побудил С.Фридмана копнуть глубже и в этом направлении. И небезрезультатно: в одном из писем Джону Кеннеди, которого он лично знал, Д.
Мензел напоминает, что с тридцатых годов работал для "маленькой организации, из которой выросло большое Агентство национальной безопасности", что работал в контакте с ЦРУ, информирован о самых ответственных деталях в деятельности Эйзенхауэра и людей, работавших при нем.
В Агентстве национальной безопасности Д.Мензел имел допуск к документам с грифом выше, чем "Топ сикрит".
Из другого письма Джону Кеннеди мы узнаем, что Д. Мензел работал с президентом Национальной Академии наук доктором Д.Бронком в некоторых комитетах.
Сомнений не оставалось: самый большой крикун о том, что НЛО не существуют, Дональд Мензел крутился в разведке и до второй мировой войны, а уж во время войны - на полную катушку. И в отношении к летающим тарелкам добросовестно выполнял отведенную ему роль отрицателя. (Моя позиция: "крутился в разведке" и все упоминания о разведке не содержат в себе никакого негативного нюанса, как это стало модным у нас в России с некоторых пор. Разведка и контрразведка - очень важное и трудное дело, в котором одни "крутятся" в своей разведке, а другие из противоположной контрразведки их "раскручивают".
Весь вопрос в профессионализме. И главное - не перепутать стороны.) Было также определено, что между В.Бушем и Д. Мензелом существовали хорошие отношения с 1934 года, перешедшие в дружеские, когда в самом начале войны Д.Мензел специально выучил японский язык и тут же расшифровал коды противника. Все говорит о том, что Д.Мензел - человек исключительных способностей и необыкновенной скромности, по своим данным блестяще вписывался в группу из двенадцати пожизненно назначенных членов: астроном, астрофизик, криптолог, плюс - большой опыт работы в спецслужбах.
Было известно, что как раз в июне-июле 1947 года Мензел находился в штате Нью-Мексико. "В связи с работой по исследованию Солнца мне часто приходилось бывать в Колорадо и Нью-Мексико,- рассказывает он.- В самый разгар паники, начавшейся из-за летающих тарелок, я попал на базу Холломэн, возле Аламогордо, штат Нью-Мексико". (Кстати, так просто на базу Холломэн возле Аламогордо в 1947 году никто попасть не мог, изучай он хоть все солнца во Вселенной. Да еще к тому же в самый разгар паники.) Во время пребывания на базе Холломэн Мензел наблюдал за странным поведением в воздухе двух туманных дисков, которые слегка светились голубоватым сиянием. "...Я понял,- пишет Мензел,- что вижу нечто совершенно необычное, и попросил шофера остановиться. Едва мы вышли из машины, как тарелки буквально растаяли на моих глазах столь же таинственно, как и появились".
"...Мне даже в голову не пришло заподозрить эти предметы в межпланетном происхождении",- заключает он по поводу этого наблюдения.
Примем сказанное на веру: не пришло, так не пришло. Что в подобной ситуации сделал бы ученый, знания которого позволяют отличить странные "туманные диски" в небе, загадочно ведущие себя и растаявшие в конце концов, как мираж, как радуга, от наблюдения летательного аппарата, созданного разумом, каким бы он ни был, земным или внеземным? В лучшем случае наблюдавший подобное сообщил бы об этом своим коллегам, интересующимся атмосферными явлениями, а Мензел был лично знаком со всем цветом американской науки. Что сделал бы ученый, знания которого позволяли отнести загадочное поведение "дисков" к категории неопознанных летательных аппаратов, которыми его страна не располагает? Он бы немедленно сообщил об этом военным, причем как можно подробнее. И Мензел признается: "О виденном я сообщил во всех подробностях Министерству военно-воздушных сил". (Имеется копия этого письма с забавным заголовком: "Сообщение о необычном (?) природном (?) феномене". Письмо датировано 16 мая 1949 года и хранилось под грифом "Секретно" в течение тридцати лет.) Вот вам и отгадка. Ведь не будет же корифей астрономии и астрофизики, работавший с вопросами самого высочайшего уровня секретности, ни с того ни с сего отнимать время руководства ВВС на ознакомление с сообщениями о миражах и иных подобных явлениях! И еще о Розуэлле в книге Д.Мензела: "...летней ночью 1948 года группа тарелок летала почти целый час над городом Розуэлл (штат Нью-Мексико)".
Таким образом, с Д.Мензелом все ясно, и в этой группе он был как раз на своем месте.
MJ-11 - MJ-12 MJ-11 - генерал-майор Роберт Монтегю (1899-1958). В июле 1947 года (сразу после розуэллских событий) назначен Г.Трумэном руководителем вновь созданного специального секретного ракетного центра на базе Сандия в Альбукерке. По февраль 1951-го руководил и базой Комиссии по атомной энергии в Сандии, к которой относился и полигон Уайт-Сэндз.
Замыкает список группы "MJ-12" - геофизик Лойд Беркнер (1905-1967), один из крупнейших специалистов по земному магнетизму и ионосфере. В 1946-1947 годах работал в Управлении по научным исследованиям и разработкам, возглавлявшемся В.Бушем. Известен работами по радарам и системам раннего оповещения. Один из руководителей космической программы США в 50-е и 60-е годы. Входил в Комиссию Робертсона, обсуждавшую проблему НЛО в 1953 году (14-18 января).
Итак, всего двенадцать человек. С первого взгляда кажется, что подбор их проведен кем-то по занимаемым должностям в армии и науке, но тщательное копание в их биографиях показывает, что всякая случайность здесь исключена и все они (кроме, вероятно, первого директора ЦРУ Р.Хилленкоттера, оказавшегося в группе в соответствии с занимаемым положением) тем или иным образом тесно и с давних пор связаны с двумя фигурами, представляющимися ключевыми, - Ванневаром Бушем и Нэйтэном Туайнингом.

***
Вот теперь мы знакомы со всеми действующими лицами группы MJ и можем вернуться к обсуждению подлинности документов.
Против выводов С.Фридмана, с которыми он знакомил уфологическое сообщество по мере продвижения его исследований, ополчились многие, и особенно Филип Класс, считающийся самым ярым (и ярким) противником реальности НЛО после смерти Д.Мензела.
Аргументы против Аргументы оспаривающих подлинность документов, сформулированные главным образом Ф.Классом, заключались в следующих нескольких пунктах.
"На официальном документе таким образом дата стоять не может",- настаивал Класс, имея в виду записку Трумэна Форрестолу. По его мнению, само название документа от 24 сентября 1947 года уже неверно ("Special Classified Executive Order # 092447 TS/EO"). Исполнительные указы ("Executive Orders"), правительственные распоряжения, исходящие от Президента, выходят под номерами, идущими со времени администрации Линкольна. К апрелю 1995 года нумерация перевалила за 12900 (то есть, если по правилам, то в 1995 году цифра могла быть, к примеру, следующей: 12958). А раз так, то номер 092447 не может существовать! Но желая во что бы то ни стало прокричать свое "Нет", люди порой теряют голову. Американская манера ставить даты выглядит следующим образом: "Сентябрь 24, 1947" (September 24, 1947), а это и есть 092447. (Для большей наглядности расставим точки - 09.24.47.) На первый взгляд казалось, что сложнее будет с документом, подготовленным для Эйзенхауэра. В дате бросается в глаза, что вместо типичного для официальных бумаг варианта "November 18, 1952" стоит "18 November, 1952". Выходит, что Класс прав? Но оказалось, что этот несуразный для американца вариант также подтверждает авторство Хилленкоттера: порядок "число, месяц", а не наоборот - типичная манера бывшего шефа ЦРУ, работавшего военным атташе во Франции в довоенные годы и перенявшего у французов их манеру написания дат. И делать здесь нечего, тем более что этот неамериканский стиль проставлять дату не помешал Трумэну назначить Р.Хилленкоттера первым директором ЦРУ, а Хилленкоттеру - справляться со своими обязанностями! (Кстати, у меня имеется копия письма, подписанного Алленом Даллесом, копии писем, исходивших из штаба ПВО и из ЦРУ с таким же "неправильным" порядком в дате. Считать ли их авторов "агентами влияния", мутящими воду в американском государстве?
Похоже, что наиболее прилежными в соблюдении стандартов при написании дат были в ФБР.) Второе замечание: если события в Розуэлле действительно имели место, настаивал Класс, то генерал Эйзенхауэр, занимавший в то время пост начальника штаба армии и являвшийся по сути вторым после министра человеком в военной иерархии, был в курсе всего и не нуждался в примитивном инструктаже.
Ответ на это легковесное замечание прост. Действительно, по словам бригадного генерала Эгзона, Эйзенхауэр был одним из первых, узнавших о находке. Но в дальнейшем вопрос был закрыт наглухо, и он мог не получать никаких дополнительных детализованных сведений. А самое главное, не выдерживает критики подобная аргументация - "и так знал, не нуждался в информации". Нелепо думать, что Эйзенхауэру представили 18 ноября (да и в последующие дни) только это одно дело. В американской администрации раз и навсегда определена форма информирования вновь избранных президентов по делам, представляющим особый интерес, и эта процедура, надо полагать, четко соблюдается без всяких "и так знал", "перебьется" или "не графья, как-нибудь в другой раз".
Были и еще замечания, но совсем уж малозначительные. Например: почему этот документ направлен Шандере, если это имя никому ничего не говорило?
Действительно, почему? Ответить невозможно. Но если по сути, то какая нам с вами разница, кто получил документы, где их украли или нашли и было ли это зимой или в начале осени, коль скоро их анализ показывает, что они могут считаться подлинными? И так будет до тех пор, пока не докажут противное путем проведения экспертизы уровнем не ниже, чем в исследованиях, организованных Стэнтоном Фридманом.
Многое, конечно, интересно. Кто был отправителем фотопленки, например? Брюс Мэккэби (из фонда по исследованию проблемы НЛО-ФУФОР) сразу предположил, что это работа одной из секретных служб. Мур и Шандера всегда давали понять, что дело обстоит именно так, но у них был контакт с Управлением спецразведки ВВС. А Тимоти Гуд, первым опубликовавший документ, говорит, что получил его по своим каналам из ЦРУ.
И вдруг однажды выяснилось, что саму пленку никто, кроме Шандеры, и не видел. Выходит, что по неизвестным нам причинам Шандера что-то скрывает? Но тогда "неизвестные причины" превращаются в "известные" и указывают на связь Шандеры с "невидимой рукой"... И снова нас вовлекают в интригу, пытаясь "заболтать" вопрос о появившихся документах, а по сути нам с вами опять все равно, ибо "отпечатки с пленки" или "готовые отпечатки" - мышиная возня: и в том и в другом случае речь идет только о копии. Шандера или не Шандера, а кто-нибудь другой - все из той же оперы. Нас интересуют не фамилии, а материал, позволяющий проведение экспертизы. Правда, любая копия, как отмечалось, уже исключает возможность проведения анализа носителя (в данном случае бумаги) оригинального текста и чернил. Но приходится с чем-то мириться...
Скандал Время шло, дискуссия на тему "фальшивка - не фальшивка" продолжалась. Продолжал работать и С.Фридман. Но появление такого рода документов не могло обойтись без скандала. И он разразился.
По заказу уфологической организации КУФОС эксперты-графологи Джо Никкель и Джон Фишер изучили "Приложение "А" - записку Трумэна Форрестолу с точки зрения формы и содержания и пришли к заключению о ее несоответствии принятым нормам, что, по их мнению, исключало возможность ее составления сотрудниками аппарата Президента или им самим. (Заметим, однако, что форма и содержание не относятся к компетенции графологов.) Но здесь все просто, и несоответствие стандарту понятно, поскольку установлено, что Ванневар Буш и Форрестол сами занимались подготовкой документа - дата впечатана в готовый текст секретаршей В.Буша, следовательно готовил записку не аппарат Президента.
(Кстати, Буш и Форрестол были в дружеских отношениях и встречались не реже раза в неделю. Их переписка свидетельствует о полном доверии одного к другому.) И еще о форме. С.Фридман определил, копаясь в Трумэновской и Эйзенхауэровской библиотеках, в Национальном архиве и в Отделе рукописей Библиотеки конгресса, что никаких определенных стандартов в то время просто не существовало, и если они где-нибудь и встречались, то только в учебниках.
Причем оказалось, что чем выше секретность документа, составленного до 1960 года, тем больше его несоответствие предполагаемым стандартам.
Второе замечание Никкеля и Фишера относилось к подписи Трумэна и было куда серьезней. Никкель и Фишер отметили, что подпись Президента всегда касалась в той или иной степени последней строчки текста. Здесь же она стояла особняком.
И самое удивительное: по словам Ф.Класса, работая в Библиотеке конгресса США, он случайно наткнулся на точно такую же, но под совсем другим письмом-запиской Трумэна В.Бушу от 1 октября 1947 года. Но здесь подпись касалась последнего элемента концовки письма "Искренне Ваш".
И пошло-поехало. Сегодня многие полагают, что исследование подписей показало идентичность всех ее элементов, а известно, что в реальной жизни никто не в состоянии расписаться два раза абсолютно одинаково. Визуально подписи одинаковы. Значит...
Но именно в такого рода вопросах требуется соблюдение абсолютной точности.
1. При всей внешней схожести подпись на документе "Трумэн-Форрестол" на 3,2 процента длиннее, чем на документе "Трумэн-Буш". На свет оба образца не накладываются.
2. Соотношение части "Гарри" - 1:1,012, а части "Трумэн" - 1:1,032-1,04.
3. Класс делает особый упор на идентичность подписей из-за пятна, оставленного соскользнувшим пером чернильной ручки в верхней части буквы Г на обоих документах. Но, во-первых, пятна различаются по размеру, а во-вторых, имеется еще три образца подписи Трумэна с подобными пятнами в том же месте.
(Безотносительно к памятной записке Трумэна Форрестолу можно сказать, что переносящий скопированную подпись никогда не сохранит бросающееся в глаза пятно, оставленное соскользнувшим пером, если только это не сделано для облегчения поиска документа, откуда подпись была скопирована.) 4. Само по себе большое сходство двух подписей, выполненных от имени одного лица, не является обязательным указанием на подделку одной из них. И придти к какому-либо конкретному выводу может только эксперт-графолог, исследовав, например, наклон, разгон, замедленность темпа исполнения, выраженную в нестандартно дифференцированном нажиме, форму движений при выполнении различных участков соединительных элементов и иные детали, присущие письму от руки.
5. В своих рассуждениях Класс исходит из положений книги по судопроизводству, написанной в 1910 году человеком, которому уже тогда было 52 года и который успел умереть, так ничего и не услышав о возможностях даже первых неуклюжих моделей компьютерной и копировальной техники. В наше же время дело зашло так далеко, что пересъемка подписи на компьютере с изменением, при желании, отдельных ее элементов - элементарна. (Элементарна, конечно, для специалиста.) Но все это касается только пересъемки подлинной подписи. А вот ее подделка на самом оригинале документа остается уделом высококлассных мастеров. Которым противостоят мастера еще более высокого класса - эксперты-графологи.
Можно ли, используя современную технику, перенести подпись с одного документа на другой, изменив соотношение отдельных элементов? Бесспорно. К тому же мы имеем дело с фотокопиями. А вот как обстоят дела в действительности - это уже другой вопрос.
Сюрприз по наводке Но так или иначе, а в глазах публики, не имеющей времени вникать в тонкости далеких от нее дел, удар был нанесен по основному документу из появившегося пакета, тому самому, где говорится о создании комитета "Мэджестик-12", и, следовательно, если это - фальшивка и никакого "MJ-12" нет и в помине, то дискредитируется и второй документ, основывающийся на первом. (При этом, само собой разумеется, замалчиваются рассекреченные документы ФБР и ВВС.) Первое впечатление - все рухнуло, от такого удара оправиться невозможно.
Но... Очень важно было установить, существовал ли в природе закрытый проект под любым из его названий: "Мэджестик", "Мэйджик" или "MJ-12". Ведь в случае положительного результата сразу менялась вся картина, и оставался только вопрос с подписью. И вот тут стала разворачиваться еще одна детективная история.
Еще в марте 1985 года С.Фридман узнал от знакомого архивариуса по фамилии Риз (Reese) из Национального архива в Вашингтоне, что готовится к рассекречиванию очередная партия документов разведслужбы ВВС - несколько тысяч папок (Поступление N267 Комплекта документов ВВС N341). В конце июня работа цензоров была закончена.
Тем временем Шандера и Мур получили загадочные почтовые открытки, посланные из Новой Зеландии, но с обратным адресом "п/я 189, Аддис-Абеба". В тексте открыток упоминались "ризис писиз" (Reese's Pieces) - леденцы и "Сьютлэнд" и говорилось, что неплохо бы съездить в Вашингтон. С.Фридману, живущему в Канаде, текст открыток прочли по телефону. Получалось забавно: леденцы намекали на Риза, архивариуса, Сьютлэндом называется одно из помещений Национального архива в Вашингтоне. Надо было лететь в Вашингтон.
В начале июля У. Мур и Дж. Шандера приступили к просмотру коробок "Поступления 267". В первых ста двадцати коробках они нашли страниц 75-80, которые имело смысл скопировать. Но так, ничего сверхудивительного.
Время шло, поиски продолжались. И однажды в очередном ящике Шандере попался лист бумаги, лежавший почему-то между папками и по своему содержанию не имевший никакого отношения к содержимому ящика. Это была копия под синюю копирку памятной записки от 14 июля 1954 года специального помощника президента генерала Катлера Нэйтэну Туайнингу. Мы уже встречались однажды с запиской Катлера Туайнингу, где ему предлагалось прибыть в Белый дом с соблюдением множества предосторожностей. На этот раз речь шла о заседании по поводу Проекта специальных исследований MJ-12!
14 июля 1954 года СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО ВОПРОСЫ БЕЗОПАСНОСТИ ПАМЯТНАЯ ЗАПИСКА ГЕНЕРАЛУ ТУАЙНИНГУ
Тема: NSC-Национальный совет безопасности/Проект специальных исследований MJ-12 Президент решил, что брифинг по MJ-12 SSP (проект специальных исследований. - Б.Ш.) должен состояться во время уже запланированного заседания в Белом доме 16 июля, а не после, как намечалось ранее.
Более точные организационные детали будут объяснены Вам по прибытии.
Скорректируйте, пожалуйста, Ваши планы соответствующим образом.
Предполагается Ваше согласие на вышеуказанные изменения.

Роберт Катлер, специальный помощник Президента
Фантастика! Только после находки документа обратили внимание на то, что он был найден в "ящике 189", а на открытках обратный адрес на это и указывал - "ящик 189, Аддис-Абеба". То есть не было нужды копаться в ста восьмидесяти восьми ящиках! Если бы догадаться сразу...
Конечно, найденный документ не раскрывает содержания "MJ-12", но подтверждает существование проекта с таким названием. Важно и другое: опять "MJ-12" и Туайнинг в одной связке.
Установлено, что 16 июля 1954 года, то есть в назначенный день, Эйзенхауэр находился в Белом доме, а Туайнинг должен был присутствовать на заседании начальников штабов, но изучение порядка дня заседания показывает, что у Туайнинга имелось достаточно времени, чтобы побывать на упоминаемом брифинге, оставаясь вроде бы на заседании. Вот и возможная отгадка не очень понятной фразы для непосвященного, но ясной для Туайнинга: "брифинг по MJ-12 SSP должен состояться во время уже запланированного заседания".
Запланировано было другое заседание - заседание Объединенного комитета начальников штабов, дальше - дело техники. А как Туайнинг проникал в Белый дом, путая следы и оставляя с носом журналистов, мы уже видели из записки того же Катлера.
Скептики немедленно подняли шум: в то время, мол, Катлер совершал поездку по военным базам в Европе и Африке. Действительно, совершал. Но какое это может иметь отношение к имеющейся в Национальном архиве копии (под копирку) документа, подтверждающего наличие Проекта "MJ-12" и касающегося Туайнинга?
Катлер отсутствовал, а жизнь продолжалась, помощники его работали. Накануне отъезда он сам приказал своим сотрудникам: "Давайте ход бумагам из моей корзины".
И опять поиски. Определили производителя и сорт бумаги. Выяснили, что правительство приобретало такую бумагу. Удалось однозначно доказать, что записка напечатана на одной из машинок, стоявших в бюро исполнительного секретаря Совета национальной безопасности Джеймса Лея, рядом с кабинетом Катлера.
Изучение груды материалов позволило С.Фридману доказать, что памятная записка подготовлена Джеймсом Леем от имени Роберта Катлера.
Оппоненты оказались загнанными в тупик. Но надо было что-то сказать, а известно, что говорить - не думать. И Ф.Класс заявил, что такого шрифта, как на найденном документе Катлера, тогда не существовало и что он готов заплатить по 100 долларов за 10 документов, если они вышли из бюро Катлера-Лея и напечатаны на такой же машинке. Оказалось, что таких образцов не просто десять, а бесконечное множество, и пришлось Классу отправить Фридману чек на 1000 долларов. (Недавно С.Фридман сказал мне: "Не будь этого ограничения в десять образцов, я мог бы сразу разбогатеть".) По этому документу споров больше не возникало. Проект "MJ-12" существовал.
(Вообще забавно! Скептики говорят: "Не может быть!" - но ничего не делают, чтобы доказать свою правоту. С.Фридман организует очередную экспертизу, доказывает, что так все и есть. И что же? Ничего, до очередного документа и очередного выкрика "Не может быть!". Ибо кричать всегда было легче, чем работать.) Тем временем всплыл новый документ. В конце 1992 года Фридман получил по своим каналам еще один "Топ сикрит/Мэйджик-Только для ознакомления". Речь идет о записке Президенту госсекретаря генерала Джорджа Маршалла, автора "Плана Маршалла". Записка датирована 25 сентября 1947 года, то есть следующим после уже упоминавшейся записки Трумэна Форрестолу днем.
Секретарь Маршалла С.Хьюмелсайн, которому госсекретарь продиктовал записку, сделал следующую приписку: "Это "Письмо госсекретаря Маршалла Президенту" продиктовано сегодня утром по секретной линии". И поставил свою подпись.
А вот и текст: "Как мне стало известно, ген. Туайнинг представит вам сегодня свой отчет. Мне кажется обязательным провести его отчет как "Топ сикрит" и чтобы никуда не проскочило даже намека на его содержание. Это дает нам время пересмотреть нашу политику в свете этого отчета. Если Вы согласны, я могу проинформировать Туайнинга соответствующим образом. Если нет, Вы можете дать "крышу" после того, как все будет тщательно проверено всеми начальниками штабов и главами соответствующих правительственных служб".
И под этим приписка рукой Президента: "Я согласен. ГСТ" (Г.С.Трумэн).
Ф.Класс первым сказал "мяу". Случайно ли? Но вернемся к подписи, обнаруженной Ф. Классом на письме Трумэна Бушу от 1 октября 1947 года.
Поскольку у нас имеется только копия документа с подписью Трумэна, требуется осторожность, и мы обязаны исходить из допустимости версии, по которой она переснята и несколько изменена в размерах.
Попробуем проанализировать ситуацию на холодную голову. По словам Класса, он случайно обратил внимание... Это удивляет, потому что подобное для неспециалиста невозможно. Случайно можно обратить внимание только на грубую подделку, где бросаются в глаза необоснованные остановки пишущего прибора.
Но никто, кроме эксперта-графолога, имеющего профессиональную зрительную память и хранящего в ней какое-то количество подписей в связи со спорными документами, не в состоянии так просто, на глазок, просматривая кучи документов, обратить внимание на какие-то элементы в попавшей на глаза подписи конкретного лица, которые стоило бы сравнить с теми же элементами подписи того же лица, стоящей на другом документе. (Кстати, подписи Трумэна, которые мне довелось видеть, удивляют своей схожестью.) Или... Или надо знать, что искать и где это лежит.
Ф.Класс не является специалистом в этой области. Тогда как же? Выходит, что он знал, где и что искать? А если сделать такое допущение, то можно предложить и следующую гипотезу: похоже, что он участвовал в разработке сценария по переносу подписи на подлинный документ (почему-то оставшийся без подписи или на котором подменили первоначальную подпись с целью дезавуировать его, ведь мы же имеем дело с копией, и такое предположение правомочно).
Так не самому ли Классу надлежало проявить наблюдательность и в заранее назначенный день "икс" первым сказать "мяу"? Можно ли подделать документ с подписью Президента? Предположим, что кто-то решил создать полностью липовый "подписанный 40 лет назад Президентом США документ, в котором речь идет о встрече Президента со своими сотрудниками". Само собой разумеется, что речь может идти только о фото- или ксерокопии с выполненной фальшивки для того, чтобы скрыть элементы монтажа подписи или вставки какой-либо детали в текст, а также исключить возможность анализа бумаги и чернил, если они были использованы. Посмотрим, что легко и что трудно? Все достаточно легко (для специалистов высокого класса), если только фальшивка не касается Президента США.
Очень трудно все, если касается. Считайте, что подобная работа обречена на провал, даже если она исполняется спецслужбой, так как в случае с Президентом количество проверяемых элементов очень велико, а проверка почти элементарна: а) легко устанавливаются все типы пишущих машинок, работавших в канцелярии Президента любое количество лет назад (в "Национальном архиве" и "Библиотеке Президента" документов для сравнения предостаточно); б) по проставленной дате моментально устанавливается распорядок дня Президента и список лиц, с кем он встречался (в "Библиотеке Президента" все дни расписаны по часам); в) легко проводится анализ формата документа и стиля текста; г) единственным элементом, проверка которого будет затруднена, является подпись, поскольку при хорошей работе она подлинная и перенесена сюда с какого-то другого подлинного документа, а их - тысячи. Но до поисков первичной подписи дело может и не дойти при качественном проведении анализа по предыдущим пунктам.
Таким образом, изготовленный машинописный текст с подписью Президента США обречен на провал при первом же серьезном анализе.
Другой вариант. Ставится цель дезавуировать некий факт, реально подтверждаемый официальным, но недоступным ни сегодня, ни в обозримом будущем документом. Сделать это легче всего, использовав сам подлинный документ. Для этого с оригинала снимается копия, в которой фальсифицируется один из элементов, стоящих на отдельной строке (адресат, дата, подпись) и безболезненно поддающихся замене путем монтажа. Повторим еще раз, что полученный таким образом "документ" будет, конечно же, только в виде фотоили ксерокопии.
Готовый "документ" ненавязчиво подсовывается, и фальсификатор ждет, когда наживка будет полностью проглочена, а благодушные комментарии раздуты до предела. И вот тогда, дождавшись своего часа, появляется некто с "неожиданным", "случайным", четко продуманным разоблачением (оказывается, что адресат впечатан на другой машинке, какой у Президента никогда не было;
что подпись настоящая, но ее содрали с документа, который находится там-то и там-то; что в указанное число Президент был в отъезде и никого не принимал и т.д.). Все это при соответствующем освещении в средствах массовой информации превращает бумажку, еще вчера принимавшуюся за истину в последней инстанции, в мыльный пузырь при последнем издыхании, все рушится, увлекая за собой и то, что вроде бы сумели доказать и отстоять и без этого документа. В нашем случае с "MJ-12" этот сценарий соблюден с подозрительной точностью.
Документы появились на свет, дело росло не по дням, а по часам, время шло.
Сторонники проблемы захлебывались от восторга (работал один С.Фридман). Но наступил тот самый день "икс", Классу "случайно" бросилось в глаза, что подпись Трумэна взята с другого документа, и каша заварилась.
Но к этому времени удалось однозначно установить целый ряд элементов, подтверждающих подлинность документов, так что полной их дискредитации не получилось. Можно говорить только о детали, появление которой запутывает проблему. И вот с этим необходимо разобраться. Причем только потому, что вся эта история дополняет уже известное о катастрофе НЛО летом 1947 года в штате Нью-Мексико, иначе место всем этим бумагам где-нибудь на самой далекой полке.
Если трюк с подписью сделан в 1984 году, то кем? Теми, кто считал необходимым внести сумятицу в общественное мнение после вспышки интереса к Розуэллу? Или теми, кто решил сыграть свою игру, умело перепутав карты для своей личной безопасности? А если это сделано в 1952 году? И вот тут настало время поближе познакомиться с уже известным нам MJ-3.
MJ-3 - Джеймс Форрестол Джеймс Форрестол - это особая история. В силу неизвестных нам причин (последствия войны или нечто личное) у него были серьезные проблемы с психикой. Надо полагать, что до поры до времени Форрестол держал себя в руках, иначе как объяснить его назначение министром обороны? Но для всего неизбежного однажды неизбежно наступает время. Ряд обстоятельств позволяет предположить, что Форрестол не сумел "переварить" историю с катастрофой НЛО и сообщениями о продолжающихся бесконтрольных пролетах этих объектов над территорией США. Получается, что никто не знает их намерений, никто не в силах запретить им вторгаться в воздушное пространство США, наш мир находится в их власти... А он - министр обороны, отвечает за безопасность великой державы, и что же? Есть сила, перед которой он беспомощен! Да и разговор в кабинете Президента вокруг НЛО 24 сентября 1947 года мог быть очень острым. И Форрестол сломался, чувство тревоги стало расти не по дням, а буквально по часам. и уже через час после встречи с президентом и В.Бушем министр обороны обратился в полицию Вашингтона за разрешением на личное оружие, о чем в полиции имеется соответствующая запись! Что-то произошло и с памятью: отметил в дневнике, что встретился с Президентом 25-го, но еще не окончилось 24-ое. И прибавил, что на встрече присутствовал господин Буш, хотя они были в дружеских отношениях и при необходимости соблюсти некую официальность он сам называл его всегда только доктором Бушем, как, впрочем, и все вокруг.
В последующие месяцы депрессия усиливалась. В 1948 году Форрестолу стало казаться, что его постоянно преследуют. Однажды министра видели бегущим по коридору в Пентагоне с криком "Нас захватили, мы в их власти!". Затем он обратился в ФБР с просьбой проверить всех, кто за ним шпионит. В начале 1949 года параноидальные выходки министра привели к отставке (28 марта). Затем он оказывается в вашингтонском госпитале. И вот тут болезнь излечивается кардинально. Судите сами: Форрестола сначала помещают в палату на третьем этаже, врачи констатируют, что все мысли бывшего министра вращаются вокруг самоубийства, и тогда его переводят в палату на девятнадцатый этаж! 22 мая 1949 года Форрестол выбрасывается в окно. Как можно было допустить перевод такого больного на верхотуру, причем с открывающимися окнами? Вероятно, в этом госпитале были случаи, когда прыгавшие с третьего этажа отделывались просто переломами или ушибами.
Предполагают, что от Форрестола избавились : неустойчивый психически человек, владеющий государственными секретами чрезвычайной важности, - это очень и очень опасно. За таким необходимо постоянно следить. А нет человека - нет проблемы.
Все эти странности министра обороны начались в 1947 году и закончились в 1949-ом. А мы попробуем представить себе, как могли бы разворачиваться события в 1952-ом во время подготовки документов для Эйзенхауэра.
Версия С лета 1947 года прошло пять лет, многое изменилось, избран новый Президент. В упоминавшейся книге Эйзенхауэра "Мандат на перемены" на той же странице, где идет речь о встрече с Трумэном 18 ноября 1952 года, говорится, что, по распоряжению Трумэна, его информировали по вопросам национальной безопасности и проблемам обороны и что эта работа была поручена директору ЦРУ У.Б.Смиту (заменившему Форрестола в группе "MJ-12").
И вот, в соответствии со стандартной процедурой передачи власти, для вновь избранного Президента готовится пакет по "MJ-12".
Хилленкоттер, бывший первый директор ЦРУ, пожизненный член группы, стоящий на первой строчке списка MJ, подготовил основной документ, являющийся одним из целой серии материалов. Но У.Смиту и самому Р.Хилленкоттеру кажется, что для создания полной картины Bonpoca"MJ-12", для обоснования дальнейших действий по этому проекту необходима копия учреждающей группу записки с подписью Трумэна.
По логике вещей должно существовать четыре экземпляра этого документа: первый для адресата, второй - в секретный архив Белого дома, третий и четвертый для В.Буша и Р.Хилленкоттера. Президент должен был подписать только экземпляр, ушедший к Дж.Форрестолу позже (или тут же во время обсуждения вопроса и врученный), президентская копия для архива получала штамп "Подписано Гарри Трумэном", а В.Бушу и Р.Хилленкоттеру доставались копии без подписи. (Так было заведено.) Но подпись стоит только на форрестоловском экземпляре, а сам министр улетел в окно еще 22 мая 1949 года. Как быстро можно получить секретный экземпляр Форрестола? Где он его держал? Преемник Форрестола не занял место покойного в списке двенадцати.
Исходя из категории секретности "MJ-12", он не должен быть в курсе дела, хотя, возможно, и обнаружил записку в сейфе, доставшемся ему по наследству, если только ее не изъяли до вселения в кабинет нового хозяина. Так нужно ли поднимать шум? А может, обратиться в секретный архив Трумэна за экземпляром со штампом? Но это означает привлечь внимание к документу работников архива.
Не проще ли воспользоваться экземпляром самого Р.Хилленкоттера или В.Буша?
Каковы сроки подготовки документа? После разговора с Бушем у Смита и Хилленкоттера возникает решение перенести на фотокопию подлинную подпись Трумэна с другого документа. А это, понятно, для действующего и бывшего директоров ЦРУ не представляет никакого труда. Но какую подпись выбрать, с какого документа? Это легко сегодня, образцов подписи очень много во всех архивах и в Библиотеке Трумэна, а тогда, в 1952 году, при все еще действующем Президенте, готовящемся к передаче дел вновь избранному, все держалось соответствующим образом в сейфах. Где найти документ, с которого можно скопировать подпись без дальнейших осложнений? И тогда В. Буш, лично заинтересованный в быстрой подготовке документов и в успешном продолжении операции, В.Буш, один из немногих, кто получал письма не от имени Трумэна, а от самого Президента, дает Смиту и Хилленкоттеру полученную им 1 октября 1947 году записку, на которой имеется подпись. Все трое понимают, что это - не обман, а необходимая формальность. Все трое отлично знают, что Эйзенхауэр в курсе дела с того самого момента, когда поступило первое сообщение о странной находке. Да к тому же Буш мог сам видеть, как Трумэн подписал экземпляр для Форрестола. А на этот раз речь идет, во-первых, только о соблюдении существующей формальности и, во-вторых, всего лишь о первичном информировании Эйзенхауэра по тем аспектам дела, которые были закрыты от всех без исключения, в том числе и от генерала-будущего Президента, сразу после изъятия обломков и тел с места катастрофы.
Конечно, это всего лишь версия. Потому что по своему положению ни Р.Хилленкоттер, ни У.Смит, ни В.Буш не нуждались в применении различных коэффициентов удлинения элементов "Нarry" и "Truman". К сожалению, нет оригинала. Ведь если там подпись будет хоть сколько-нибудь отличаться (в длину или высоту) от той, что на письме Бушу от 1 октября 1947 года, то и конец дискуссии.
И опять даты Анализируя даты, упомянутые в документе от 18 ноября 1952 года, С.Фридман провел большую работу по поискам каких-либо завязок между фактами, остававшимися в тени. Изучая ежедневники Трумэна, С.Фридман обратил внимание на то, что с Хилленкоттером Президент встречался очень редко.
В документе MJ говорится, что вакансия, создавшаяся в результате смерти Форрестола, заполняется Смитом 1 августа 1950 года. А в соответствии с ежедневником Президента, Трумэн принимает Смита именно 1 августа.
7 октября Р.Хилленкоттер заменяется У.Б.Смитом. Очередная встреча нового директора ЦРУ с Президентом только в ноябре, а затем они видятся часто.
Интересно, что 1 августа у Трумэна побывал и Гордон Грэй, MJ-9, и эта встреча заранее не планировалась. Вставить с потолка "1 августа 1950 года" и попасть в точку достаточно трудно, а архивариус Трумэновской библиотеки знает, что никто никогда не интересовался датами встреч Президента с У.Смитом.
Другая дата: "Секретное исследование объекта, организованное генералом Туайнингом и доктором Бушем по прямому приказу Президента, привело к предварительному выводу, сделанному 19 сентября 1947 года, о том, что этот диск, по-видимому, является разведывательным кораблем близкого радиуса действия". Бортовой журнал личного самолета Туайнинга показывает, что 19 сентября он вернулся в Вашингтон. И мог встретиться с Бушем для согласования результатов исследования. Личный пилот Туайнинга, ставший в конце концов его помощником, сказал Фридману, что ему часто случалось видеть Туайнинга и Буша вместе.

***
Есть ли в "Информации для Президента" что-либо раздражающее? Да, есть. И самая главная неточность: Р.Хилленкоттер был контр-адмиралом и назвать его просто адмиралом было вполне допустимым в разговорной речи, но никак не в документе, представляемом Президенту. Сам Хилленкоттер никогда бы этого не допустил. Но отметим, что эта неточность стоит дважды на отдельных строчках, которые могли быть "откорректированы" без ущерба для внешнего вида фотокопии документа. С другой стороны, в списке членов MJ все звания и должности даны в сокращении (ген. вместо генерал-лейтенант).
Подведем итоги Анализ документов "MJ-12" позволил С.Фридману назвать их подлинными. "В североамериканских судах обвинение доказывает вину обвиняемого. Обвиняемый не должен доказывать свою невиновность. Если иметь в виду рассматриваемые документы, тяжесть доказательств лежит на тех, кто утверждает, что они поддельны, а не на тех, кто говорит, что документы подлинны. После нескольких лет интенсивных исследований документов по "Операции Мэджестик-12" я все еще не могу найти какой-либо аргумент из дюжины выдвинутых, который показывал бы, что один из трех первичных документов является фальшивкой. Я могу продемонстрировать, что в них содержится много информации, которую на момент получения документов могли знать только те, кто владел секретной информацией. Поэтому я вынужден заключить, что документы подлинны".

На сегодня положение вещей таково: 1. Дата и текст записки Трумэна о создании "MJ-12" подлинные.
2. Утверждение Ф.Класса о том, что подпись не относится к этой записке и перенесена сюда с другого документа, так и не доказано на должном уровне, но доказано, что при соблюдении размерности она не накладывается полностью на тот образец, который, по словам Ф. Класса, переставлен с документа на документ.
3. Записка от имени Катлера Н.Туайнингу с упоминанием "MJ" подлинная.
4. По информации для Д.Эйзенхауэра дискуссия приняла забавный характер: скептики только говорят, что они не верят. Но в науке "верю - не верю" не существует.
По состоянию на 1997 год последнее слово принадлежит Стэнтону Фридману. В вышедшей в 1996 году книге "Топ сикрит/Мэйджик" он справедливо подчеркивает, что вопрос о группе "MJ-12" не может рассматриваться вне контекста Специального отчета N14 проекта "Голубая книга", подтверждающего присутствие в нашем пространстве неопознанных летающих объектов.
Когда умрет последний парень...
Можно ли было в 1984 году разыскать кого-либо из двенадцати членов комитета и прямо в лоб задать вопрос: "Было или не было"? Нет. В момент получения документа никого их двенадцати членов "MJ-12", фигурировавших в появившемся документе, не было в живых. Как тут не вспомнить слова генерала Эгзона о том, что в пятидесятых годах было решено выдать информацию о "дьявольской цифре тринадцать" (имеются в виду двенадцать членов группы плюс Президент) только после того, как "умрет последний парень".
А "последним парнем" оказался Джером Хансэйкер, "седьмой MJ", ведущий специалист США в области аэронавтики.
И умер Джером Хансэйкер (1886-1984) всего за несколько недель до того, как эти документы оказались в почтовом ящике Дж.Шандеры.
Странная история с У.Муром У.Мур стоит за публикацией еще одного документа (июнь 1987), упоминающего "MJ-12". Но это перепечатка телекса, посланного из одной службы AFOSI (Отдел по специальным расследованиям ВВС) в другую, и проверить подлинность документа невозможно.
В перепечатке телекса (если только это действительно телекс) от 17 ноября 1980 года, посланном из центра, расположенного на базе Боуллинг (округ Колумбия), на базу Кэртлэнд (возле Альбукерке), речь идет об анализе негативов, запечатлевших НЛО в полете. В тексте имеется любопытный кусок: "Официальная политика американского правительства (по отношению к НЛО. - Б.Ш.) и результаты проекта "Аквариус" все еще проходят под грифом "Топ сикрит" без всякого распространения информации за пределы официальных каналов разведки и с ограниченным доступом к "MJ-12". Случай Бенневитца обрабатывается в NASA, которое просит, чтобы все новые доказательства пересылались в агентство через AFOSI (Отдел по специальным расследованиям ВВС)".
В этой перепечатке обнаружили правку текста рукой Мура, переделавшего не любящее засвечиваться "NSA" (Национальное агентство по вопросам безопасности) в кажущееся добродушным Аэрокосмическое агентство "NASA".
И хотя дискуссия вокруг правки содержала некоторые элементы, оправдывавшие действия Мура, эта история вынудила внимательнее порыться в документах и присмотреться к некоторым действующим лицам в мировой уфологии. В результате выяснилось, что кое-кто из уфологов попал на крючок, в том числе и У.Мур.
Забавно, что эта перепечатка телекса всерьез никем не рассматривается, хотя упоминаемый в тексте Пол Бенневитц с фотографиями и результатами своих расследований действительно существует.
Уфологи в сетях и в сетях у уфологов "Раскопки" вокруг розуэллского происшествия показали, что весь вопрос о неопознанных летающих объектах в целом опутан со всех сторон всевозможными спецслужбами и подчиняющимися им исследовательскими группами.
История с "MJ-12" заставила уфологов задуматься над механизмами секретности и дезинформации, приводимыми в действие в связи с проблемой НЛО.
В начале восьмидесятых годов вокруг "MJ-12" появилось много "откровений".
Особый интерес представляет, пожалуй, знакомство известной своими работами по загадочным увечьям среди крупного и мелкого рогатого скота американской журналистки Линды Моултон-Хоув с уже упоминавшимся специальным агентом Ричардом Доути. Встреча их состоялась на кэртлэндской базе ВВС в апреле 1983 года, где Р.Доути ознакомил журналистку с документом под названием "Материалы президентского брифинга". Содержание этого документа было аналогичным тому, что получил Шандера в 1984 году. Линде Моултон-Хоув было разрешено прочесть документ на месте, но без выписок каких-либо деталей.
Дальнейшие события позволяют с большим основанием предположить, что работавшая на телевидении Линда Моултон-Хоув была выбрана неспроста: ее статьи и видеоматериалы об увечьях скота в связи с появлениями НЛО имели успех, а сама она располагала к доверию (в силу выигрышных внешних данных и умения разговаривать с публикой). В результате именно через нее была запущена сенсационная история, кормящая по сию пору неразборчивых журналистов, о контактах с двумя различными типами инопланетян - "серыми", "маленькими гуманоидами" и "блондинами", называемыми также "высокими". Из пересказа Л.Хоув следовало, что эти два типа враждовали друг с другом.
Р.Доути объяснил Линде Хоув, что он дал ей возможность ознакомиться с секретными документами, поскольку правительство, мол, решило предоставить ей многие десятки метров кинопленки, зафиксировавшие разбившиеся НЛО и тела инопланетян в период между 1947 и 1964 годами. И именно ей, такая вот удача!
Л.Хоув выполнила порученную ей миссию, и приключения "серых" и "блондинов" полетели по белу свету. Само собой разумеется, что на этом удача и закончилась, ибо никто никаких метров пленки Л.Хоув не дал. Как это, как это? И ей объяснили, что правительство передумало, так как не хочет, чтобы в сознании граждан необъясненные эксперименты над скотом ассоциировались с НЛО.
Итак, эксперимент с Л.Хоув состоялся, и довольно удачно: прошло уже десять лет, а множество людей все еще пересказывают друг другу смешные истории о враждующих "серых" и "блондинах".
Что же касается хорошо информированного в области дезинформации У.Мура, то он прямо сказал, что Линда Моултон-Хоув была обманута агентом Ричардом Доути.
Уфологам, копающим вглубь в поисках новой важной информации, помогают закапываться...
Вообще, вопрос об участии в уфологическом движении целого ряда "подсадных уток" обсуждался с первых же моментов появления общественных организаций, но похоже, что с каждым годом их становится все больше и больше. Как-то Стэнтон Фридман сказал мне по поводу одного известного американского уфолога, интересующегося состоянием дел в России:
- Вы будете удивлены, когда однажды узнаете, на кого он работает.
Как в воду глядел... С тех пор это удивление уже прошло.

***
Так что же, в конце концов, с документами "MJ"? Доказать, что это подделка, так никто и не сумел. Ветеран уфологии Ричард Холл, с самого начала отнесшийся к этим материалам скептически, вынужден был признать в 1992 году:
- Есть вопросы по поводу "MJ-12", но я никогда не встречал ничего определенного, кроме разговоров, что это может быть фальшивка.
Помимо вызвавшего споры проекта "MJ-12", поиски исследователей позволили выявить в подлинных документах ссылки, указывающие на существование по крайней мере четырех программ, бесспорно связанных в той или иной мере с НЛО: "Moon Dust", "Blue Fly", "Aquarius" и "Interplanetary Phenomenon Unit".

ГЛАВА 4. УОЛКЕР
Мы уже говорили о том, что благодаря подсказке Роберта Сарбэчера удалось выяснить фамилию человека, причастного к изучению подобранных обломков на базе ВВС в Райт-Паттерсон. Этим человеком был Эрик А.Уолкер, выпускник Гарварда, инженер-электрик, руководитель акустической лаборатории в Гарварде. Во время войны консультант ВМС, затем возглавляет факультет электротехники при Пенсильванском университете. С 1950 по 1952 - исполнительный секретарь Комитета по исследованиям и развитию при Министерстве обороны. В документе ЦРУ от 2 января 1950 года подтверждается, что 18 декабря 1949 года Уолкер прошел "подготовку для работы по делам, относящимся к спецразведке". С 1956 по 1970 - президент Пенсильванского университета.
Связаться по телефону с Уолкером удалось только 30 августа 1987 года.
Стейнман: - Это Уильям Стейнман из Лос-Анджелеса, Калифорния. Я звоню по поводу совещаний, на которых вы присутствовали на базе ВВС в Райт-Паттерсон в районе 1949-1950 годов, совещаний, касавшихся находки военными летающих тарелок и тел членов экипажа. Покойный Роберт Сарбэчер рассказывал мне об этом. Вы и Сарбэчер были консультантами Комиссии по исследованиям и развитию в 1950 году, а в 1950-1951 годах вы там были секретарем.
Уолкер: - Да, я посещал совещания по этому вопросу. Что вас интересует в этом деле? Стейнман: - Я полагаю, что это очень важный вопрос. Речь идет о подлинной находке летающей тарелки, сконструированной и построенной не на Земле! Кроме того, речь идет о трупах членов экипажа, не являющихся существами из нашего мира! Уолкер: - Но зачем волноваться? При чем все это?
Стейнман: - Я не волнуюсь, но меня это касается. Речь идет о предмете, который официально отвергается правительством США, доходящим до крайности в отрицании очевидного и в дискредитации очевидцев. А вы говорите: "Чего там волноваться?", "При чем все это?". Ванневар Буш, Бронк и другие полагали, что это очень важно, и были настолько озабочены, что засекретили дело на уровне "Выше, чем "топ сикрит", что по сути является самым высокозасекреченным вопросом в правительстве США! Слыхали ли вы когда-нибудь о группе "MJ" и об их "Проекте Мэджестик-12", который был засекречен как "Топ сикрит/Мэйджик"? У меня есть копия информационного письма по проекту, предназначенная для избранного Президентом Дуайта Эйзенхауэра.
Уолкер: - Да, я знаю об "MJ-12". Я знаю об этом вот уже сорок лет. Я думаю, что вы гоняетесь за ветряными мельницами и сражаетесь с ними.
Стейнман: - Почему вы так говорите? Уолкер: - Вы роетесь в районе, где абсолютно ничего не можете сделать. А раз так, то зачем связываться с этим и со всем, касающимся этого? Почему бы вам не оставить все в покое, не бросить это? Забудьте об этом! Стейнман: - Бросить начатое не могу. Я все время живу с этим.
Уолкер: - Хорошо... когда вы все выясните, что будете делать дальше?
Стейнман: - Полагаю, что все это должно быть доведено до общественности.
Люди должны знать правду! Уолкер: - Это того не стоит! Оставьте все в покое!
Стейнман: - Можете ли вы припомнить что-нибудь из деталей, имеющих отношение к операциям по вывозу найденного и по последующему изучению тарелок и тел?
Уолкер: - Уверен, что у меня имеются записи относительно совещаний на базе ВВС в Райт-Паттерсон. Я бы хотел раскопать их и перечесть для освежения памяти.
Стейнман: - Если я напишу вам письмо, вы ответите как можно более подробно о том, что сможете вспомнить? Кроме того, не могли бы вы сделать ксерокопию с записей и выслать мне ее? Уолкер: - Я мог бы. По крайней мере сохраню ваше письмо, раскопаю записи и поразмышляю, отвечая. Это самое большее, что я могу сказать сейчас.
Стейнман: - Хорошо. Доктор Уолкер, я отправлю письмо как можно скорее.
Спасибо за время, которое вы уделили мне. До свидания.
Уолкер: - До свидания.
Вскоре Стейнман получил оригинальное письмо, свидетельствующее о том, что после телефонного разговора Уолкер с кем-то переговорил и ему освежили память по поводу неразглашения.
"В чем-то вы правы, в чем-то нет. Сама машина была явно посадочным аппаратом, и она не имела ничего необычного, никакой силовой установки, с какой мы не были бы знакомы. Я полагаю, что она все еще существует и хранится где-нибудь вблизи от Райт-Филд".
"Ваша большая ошибка, конечно же, проистекает из разговоров о находке трупов. Там не было трупов, там не было трупов, а найдено четверо нормальных людей, все мужского пола. К сожалению, у них пропала память обо всем прошлом (может, это было сделано специально), но они были высокоразумны. Они выучили английский язык за несколько часов, и мы решили не устраивать спектакль и не выставлять их напоказ, а дать им возможность раствориться в американской культуре, поскольку мы убедились, что никакой опасности заражения от них нет. Я думаю, что все четверо в этом преуспели".
Далее Уолкер пишет, что один из четверки превратился в специалиста по компьютерам. Второй стал известным атлетом. Третий влюбился в капиталистическую систему, разбогател и крутится на Уолл-Стрит. Что касается последнего, то его след потерян. И концовка: "Я считаю, что решение позволить этим людям раствориться в американской жизни полностью оправдано, и я не вижу причин давать обратный ход. Я надеюсь, что вы оставите все как есть. Результаты удовлетворительны, и нет необходимости создавать дальнейшую шумиху".
И если изложить все это короче, то Уолкер отправил Стейнмана ко всем чертям в такой вот оригинальной эпистолярной форме. Но Уолкера можно было бы уважать еще больше за верность долгу, не наговори он в первом телефонном разговоре столько интересного. Так что шутка с письмом запоздала, потому что телефонный разговор был уже записан.
Тем не менее Э.Уолкера не оставили в покое. 24 апреля 1988 года к нему обратился Т.Скотт Крейн. Письмо вернулось с припиской "Зачем что-то говорить?".
С.Фридман позвонил Уолкеру в июне 1989 года. Уолкер сказал ему, что с 1965 года НЛО его не интересуют. Но такой ответ означал, что до 1965 года этим вопросом он занимался.

- Лучше бы интересующиеся НЛО посвятили время чему-нибудь другому,- посоветовал он Фридману.
Вскоре после этого в газетах прошла информация о том, что лаборатория Пенсильванского университета, которой все еще руководил Э.Уолкер, получила грант в 39 миллионов долларов от Министерства обороны. 98 процентов этой суммы были связаны с работами на ВМС.
То есть Уолкер все еще работал на Министерство обороны, и для откровений время еще не настало.
Дважды беседовал с Уолкером физик Азадэхдел. Разговор он начал издалека, делая вид, что проблема НЛО его не интересует. Но потом сказал между прочим, что якобы видел, как вывозили разбившуюся тарелку из непроходимых лесов Боливии. И вот таким образом, незаметно, перешли к теме.
Из часового разговора, записанного на пленку, интересны, может быть, только пара вопросов и ответов на них.
Азадэхдел: - Я читал книгу "Выше, чем "Топ сикрит". Там имеются документы о группе, известной как "MJ-12". Вы что-нибудь слышали о них? Уолкер: - Уже давно я не имею с ними ничего общего.
...
Азадэхдел: - Есть ли у нас тарелка, хоть что-нибудь от тарелки, для исследований? Уолкер: - Эта технология намного опережает все, что известно в обычных физических выражениях, когда вы что-то измеряете и получаете результаты измерений.
Эрик А.Уолкер скончался 17 февраля 1995 года. В оставшемся личном архиве отсутствуют служебные ежедневники за 1947-1949 годы.

***
Крохи информации обнаруживались порой в разговорах, из которых, казалось, ничего нового не выудить.
В феврале 1990 года К.Рэндл беседовал со Стивом Литлом, сыном математика, близко сотрудничавшего с научным руководителем Манхэттенского проекта Оппенгеймером. Стив Литл рассказал, что однажды отец показал ему двутавровую деталь, найденную, по словам отца, на ранчо Фостера (напомним, что так называется ранчо, где жил Брейзел). Там имелись символы фиолетового цвета, напоминавшие иероглифы. Отец пытался расшифровать надпись, но не сумел.

ГЛАВА 5. УФОЛОГИ ПРОДОЛЖАЮТ КОПАТЬ, ИНОГДА ЗАКАПЫВАЮТСЯ
Частная жизнь и катастрофа НЛО
История с "MJ" вытеснила из уфологии все остальное и в течение нескольких лет занимала первую строчку в списке обсуждаемого, но со временем стало заметнее всеобщее привыкание к нервным выкрикам оппонентов. И раскопки розуэллских событий продолжились по всем направлениям.
Количество остававшихся в тумане вопросов не уменьшалось, и одним из немаловажных была дальнейшая судьба девушки, составлявшей протокол осмотра неизвестного тела, которую Гленн Дэннис встретил, как мы помним, в военном госпитале 9 июля 1947 года и по каким-то своим соображениям назвал медсестрой.
По словам Г.Дэнниса, встретиться в Розуэлле им больше не пришлось. А через шесть недель он получил письмо, отпечатанное на машинке. Она, мол, переведена в Англию, и указан военный п/я в Нью-Йорке.
И без подписи. Г.Дэннис продолжает думать, что письмо это было написано кем-то, пытавшимся спровоцировать его на ответ с целью определить по содержанию письма, рассказывала ли ему девушка чтолибо о событиях в госпитале. На первое письмо с общими фразами Г.Дэннис получил краткий ответ с обещанием объяснить позже все происходящее. Его как бы вызывали на откровение, но Дэннис играл с соблюдением правил самозащиты, и уже второе письмо вернулось со штампом "Возврат отправителю" и с припиской от руки "Скончалась".
И все-таки создавалось впечатление, что Г.Дэннис что-то утаивает (или выдумывает). А все спрашивали одно и то же: "Расскажите подробнее о медсестре".
В 1992 году вопрос о "медсестре" обсуждался опять.
Мак-Фай: - Насколько я знаю, никто не смог найти медсестру, ни Фридман, ни Шмитт с Рэндлом. Похоже, что вы не хотите называть ее? Г.Дэннис: - Не хочу.
Мак-Фай: - Она еще жива? Г.Дэннис: - Не знаю. Слышал, что она умерла три года назад, но это по слухам.
Мак-Фай: - Пытались ли вы найти ее, чтобы посмотреть, заговорит ли она теперь, когда другие это уже сделали? Г.Дэннис: - Я не пробовал найти ее. И не знаю, где она.
Исследователи стремились влезть в личную жизнь без особых церемоний. Фридман и Берлине? пишут, что Дэннис воспользовался своим пребыванием в госпитале, чтобы повидать медсестру, с которой он недавно познакомился, Рэндл и Шмитт обходят этот вопрос молчанием в первой книге, но во второй прямо говорят о существовавшей между молодыми людьми связи. На этом основании Ф.Класс усмотрел в знакомстве Дэнниса с медсестрой повод высказать недоверие всей этой истории: "Ах, у вас были интимные отношения?" Тот же Класс рассказывает, что молодые люди собирались пожениться, но родители Дэнниса были против, так как медсестра была протестанткой, а они - католики. По словам В.Хоута, супруга которого знает Г.Дэнниса с незапамятных времен, летом 1947 года он уже был женат. Очень может быть, что именно тут и зарыта собака: католик и протестантка - родители против - Г.Дэннис женится на другой, но продолжает видеться с девушкой... И все это происходит в маленьком городке, где все прозрачно. Как назло, в личную жизнь именно этих людей вторглась история с загадочными трупами. Возможно, что семидесятилетний Г.Дэннис заговорил только в 1990 году, потому что девушки его молодых лет уже не было в живых. Но назвать ее по-прежнему отказывается.
В последнее время вся история, рассказанная Г.Дэннисом, ставится под сомнение: давай, мол, выкладывай, а нет - значит врун. А в жизни иногда лучше оказаться вруном, чем выдать сокровенное.
Похоже, что раскрывать легче не свои лично, а чужие секреты.
Генерал Артур Эгзон и чужие секреты Много интересного рассказал бригадный генерал Эгзон. (Артур Эгзон - 135 боевых вылетов, подбит над Германией, в плену до апреля 1945 года, учеба в Технологическом институте ВВС, с 1947 года служба в звании подполковника в Управлении материально-технического обеспечения на базе Райт-Филд/ Райт-Паттерсон, в 1955 году переводится в Вашингтон, с 1960 года занимается баллистическими ракетами, руководит размещением системы баллистических ракетных установок "Юпитер" в Италии и Турции для НАТО. В августе 1964 года назначается командиром базы Райт-Паттерсон.) Как мы видим из его краткого послужного списка, во время событий 1947 года Эгзон служил на базе РайтФилд и, как оказалось, знал о находке в штате Нью-Мексико и доставке на базу подобранных обломков. Эгзону известно и о том, что исследования некоторых материалов проводились в лабораториях Управления материально-технического обеспечения: "Занимавшиеся ими ребята говорили, что материал необычный... Были куски очень тонкие, но невероятно прочные, такие, что невозможно было оставить вмятину тяжелым молотом... Очень гибкие. Некоторые - как папиросная бумага, но чертовски твердые, и как фольга, но прочные. Это их сильно озадачило". Но познакомиться с результатами исследований самому Эгзону не довелось.
Летал Эгзон и над полем Брейзела и видел сверху борозду, оставленную неизвестным кораблем на почве. И, судя по борозде, предполагал, что у корабля возникли какие-то трудности при полете в направлении с юговостока на северо-запад.
Слышал он и о трупах, лежавших рядом с разбившимся кораблем и доставленных на базу, но он не знает, сколько их было. Скорее всего, тела привезли тогда не в Райт-Филд, а в Райт-Паттерсон.
(Напомню, что располагавшиеся по соседству базы ВВС Райт-Филд и Райт-Паттерсон были объединены 13 января 1948 года в одну с общим названием Райт-Паттерсон.) Эгзону было известно, что летние события 1947 года привели к созданию сверхсекретной маленькой группы. Вокруг нее сформировались второй эшелон (помощники) и третий - непосредственные исполнители анализов и исследований.
Эгзон назвал фамилии людей, которые, по его мнению, участвовали в горячие дни 1947 года в решении вопросов, связанных с находкой: Гарри Трумэн; Джеймс Форрестол - военный министр (позже министр обороны); Стюарт Симингтон - заместитель военного министра, курировавший ВВС.
Далее, по словам Эгзона, должны идти: Роско Хилленкоттер - директор ЦРУ;
Нэйтэн Туайнинг - начальник Управления материально-технического обеспечения ВВС.
В следующий эшелон Эгзон включил бригадного генерала Рэми, переведенного из 8-ой воздушной армии в Вашингтон.
Начальник Службы разведки ВВС генерал-майор Джон Сэмфорд не попал, вероятно, в группу с самого начала. Но к 1952 году он должен был оказаться во втором эшелоне.

- Мне известно,- сказал Эгзон,- что была представлена верхушка разведки, служба Президента, министра обороны и что вовлеченные в работу люди оставались на ключевых позициях даже в случае потери своих служебных постов.
В 1955 году полковник Эгзон был переведен в Вашингтон и знал, что Комитет продолжал работать. По словам Эгзона, лица с избираемых должностей не допускались к закрытой информации об НЛО; к работе привлекались только те, кто назначался.
Это в дальнейшем подтвердится на примере с генералом ВВС Барри Голдуотером, бывшим в свое время кандидатом от республиканской партии на пост Президента Соединенных Штатов.
Будучи сенатором, председателем Комитета по делам секретных служб, в начале шестидесятых годов Голдуотер, перелетая из Вашингтона в Калифорнию, приземлился на базе Райт-Паттерсон, желая повидаться со своим старым приятелем генералом Куртисом Ле-Меем, в то время командиром базы. Зная о существовании на базе помещения, известного как "Голубая комната", где хранились материальные свидетельства о летающих тарелках, Голдуотер попросил показать ему имеющееся.

- Нет,- сказал Ле-Мей.- Я не могу туда войти. Не можешь и ты. И никогда больше не проси меня об этом.
Об этой истории Голдуотер неоднократно рассказывал в телевизионных передачах. В письме Л.Грэхэму он признался, что ему отказывали в доступе в "Голубую комнату" несколько раз по причине невероятно высокого уровня секретности: "Я не знаю никого, кто имел бы туда доступ".
"У меня есть все основания полагать, что иные существа из других районов Вселенной такие же умные или даже умнее, чем мы",- пишет Б.Голдуотер.
Ссылаясь на Закон о свободном доступе к информации, У. Мур обратился в ВВС с просьбой предоставить ему материалы о "Голубой комнате" и 15 января 1981 года получил ответ, в котором говорится, что в архивах Пентагона не найдено никаких документов, относящихся к проекту с таким названием.
И все-таки кое-что было найдено: карточка с надписью "Голубая комната (Зона радиолокации), РайтПаттерсон, база ВВС, Огайо, 1955".
Будучи уже командиром базы Райт-Паттерсон, Эгзон получал время от времени извещения о прилете на базу групп от восьми до пятнадцати человек. Эти люди прилетали, занимались своими делами в течение нескольких дней (не более недели) и улетали, ни о чем не информируя руководство базы. Настоящие исследования контролировались непосредственно из Вашингтона.
Впрочем, многого Эгзон не знал. Так, ему не было известно кодовое наименование проекта. Но что касается проекта "Голубая книга", руководимого Э.Кондоном, то, по словам Эгзона, сам руководитель (Кондон) был в курсе серьезных работ, обеспечивая видимость какого-то научного исследования, предназначенного для обмана средств массовой информации и широкой публики.
(Кстати, это утверждение совпадает со сказанным о Кондоне в информационной справке для Д.Эйзенхауэра).

- Розуэлл - это находка корабля из Космоса,- сказал бригадный генерал Артур Эгзон. И неоднократно подтверждал это Рэндлу и Шмитту, начиная с первой встречи в 1989 году.
(Кому такой поворот событий не по нраву, могут спорить не со мной, а с генералом Эгзоном,
командовавшим в свое время базой Райт-Паттерсон.) ***
Я задал себе вопрос: ну почему, почему бригадный генерал, у которого все вроде бы сложилось благополучно, почему он усложняет жизнь современной американской военной верхушки своими неуместными откровениями? Что ему неймется? Трудно уйти из жизни с военными секретами? И думаю, что нашел ответ: это не его секреты. Эгзона так и не посвятили в Тайну, а он, командир базы Райт-Паттерсон, ходивший долгое время в двух шагах от помещения, где хранился Секрет, не имел права сунуть в него свой нос! Как видим, кто-то прилетал на базу и им было можно, а ему, командиру базы, нельзя. А Эгзон (Джесси Марсел, генерал Дюбоуз) никому не обещал хранить в тайне обрывки секрета, которые вошли в его жизнь по воле случая. Его (Джесси Марсела, Дюбоуза) никто и не просил молчать об этом, ибо в ЭТО его (их) никто и не посвящал.
Десятилетия, прошедшие с событий лета 1947 года, красноречиво свидетельствуют, что обида не приживается в самолюбивых душах, На какое-то время она сдерживается ситуацией, положением в служебной иерархии, средой, в которой человек перемещается, но однажды может произойти взрыв. Чаще всего, в конце жизни. "Я уже никого и ничего не опасаюсь,- как бы говорит человек, считающий, что имел право знать больше, что его незаслуженно унизили недоверием. Что вы можете мне сделать? Я служил верой и правдой, занимавшееся мною положение позволяло мне рассчитывать на полную информацию, а вам - на мою преданность. И я никогда не подводил. Теперь не взыщите, это не мои секреты. Свои, те, которые я обязан хранить вечно, я унесу в могилу, а это - ваши. Ну и расхлебывайте сами".
(Кстати, Эдгар Скелли, Феликс Мартуччи, многие другие из тех, кто был предупрежден о неразглашении, не хотели говорить на эту тему. В 1989-1990 годах Шеридан Кэвитт повторял одну и ту же чепуху. Было известно, что начальника военной полиции розуэллской базы Э.Исли видели на поле с обломками, и он этого не отрицал, но прямо сказал, что принес присягу и говорить на эту тему не может. И это через сорок три года после происшествия!) Действительно, Эгзон ходил рядом с Тайной. Каждый день. И он сказал, что подобранный материал или, по крайней мере, часть его все еще находится на территории базы Райт-Паттерсон. Должны быть и отчеты в здании "Зарубежные технологии" (один из отделов Управления материально-технического обеспечения, вотчины Туайнинга на протяжении долгих лет), куда посторонние не входят, и даже он, командир базы, был посторонним! А там должно быть все, считает Эгзон, фотографии поля с обломками и самого места катастрофы; все, что удалось выяснить, до чего сумели докопаться с 1947 года. Там имеется все необходимое для доказательства находки в Розуэлле внеземного корабля и погибших членов его экипажа. Все необходимое, если когда-нибудь это будет необходимо.
Кто знает, когда? Утечка информации Таким образом, маршрут подобранного в розуэллском случае примерно ясен. Но по разным источникам получалось, что по крайней мере один самолет мог сесть на базе Кэртлэнд, где в это время находился Туайнинг, а оттуда в Лос-Аламос - рукой подать. Форт-Уэрт мог служить в качестве перевалочной базы, а далее - какимто образом Райт-Филд (закрытый на модернизацию), но доступный через соседку - базу Райт-Паттерсон. Или прямо в Райт-Паттерсон, но базы слились так давно, что все перепуталось: кто-то упоминает Райт-Филд, говоря о годах, когда он уже был проглочен более мощным соседом. Для других и то, и другое - Райт-Паттерсон, даже если речь идет о времени, когда каждая из баз гордилась своей независимостью.
Очень трудно обеспечивать полную секретность на протяжении нескольких десятилетий, особенно в условиях, когда существует неудобный Закон о свободном доступе к информации. Каждый просчет со своевременным перемещением взрывоопасных папок с бумагами "туда, никто не узнает, куда" может привести к их случайному появлению на свет когда-нибудь в будущем. Вот и нашелся материал об официальном расследовании случая утечки информации (получен по Закону о свободном доступе к информации в 1975 году).
В этом интересном документе речь идет о том, как военнослужащий К.Вилер, бывший, по роду своей работы, в курсе многого, "настучал" на чересчур разговорчивого военнослужащего Л.Банса, рассказавшего в июне 1952 года о хранящихся двух летающих тарелках и трупах экипажа на базе Райт-Паттерсон.
К.Вилер сообщил, что причиной возникновения разговора о летающих тарелках с Бансом явился интерес последнего к проекту, в котором он, Вилер, участвовал, а также и то, что Бане знал о его работе в Центре научных исследований на базе Райт-Паттерсон. Офицер разведслужбы, с которым Вилер связался, обязал его выслушивать Банса или кого-либо другого, располагающего подобной информацией, и сообщать все собираемые сведения. Вилер оказался не промах и спровоцировал болтливого Банса на дальнейшие откровения, а тот не сообразил, что попал в разработку, и наговорил много интересного, подставив попутно своих знакомых.
В сопроводительном письме начальника военной полиции базы ВВС Сэлфридж (шт.
Мичиган) отмечается возможная утечка информации в программе по летающей тарелке.
Немка об американском секрете В декабре 1995 года М.Хеземанну довелось встретиться с дочерью немецкого ученого Фридриха Августа Купперса, жившего в Америке и работавшего в авиакомпании "Мартин" (позже "Мартин-Мариэтта").
Частыми гостями в их доме были Вернер фон Браун, фон Ньюман и другие немецкие ученые, оказавшиеся в США. По словам дочери, Хельги Купперс-Морроу, отец участвовал в правительственных военных проектах и занимался изучением потерпевшего катастрофу объекта.
Хельга Купперс-Морроу рассказывает:
- Помню, это было летом 1947 года. Мне двенадцать лет, мы с мамой на кухне. Отец позвонил и, полный энтузиазма, сказал: "Наконец-то мы можем доказать, что инопланетяне существуют".
Я подпрыгнула от радости. А мама принялась рассуждать о том, как это может отразиться на церкви и вере.
На следующий день отец позвонил снова: "Лгуны, проклятые лгуны!- сказал он зло.- Не верьте им, они существуют".
Это был тот день, когда военные опубликовали опровержение.
Затем отец долго отсутствовал, но регулярно звонил. Приехал на Рождество.
"Где ты был?" Он сказал, что об этом говорить нельзя. Но дома знали, что в штате Нью-Мексико, потому что, когда он звонил, телефонистка повторяла название штата автоматически.
"Если существуют люди с другой планеты, то есть и Бог?"- спросила я.
"Да,- сказал отец,- но он скорее всего голый и не старый".
История Андерсона и история с Андерсоном В январе 1990 года, после повторения передачи о Розуэлле в телевизионной программе "Необъясненные тайны", в студию позвонил некто, представившийся непосредственным очевидцем событий. Поскольку в передаче участвовали К.Рэндл и С.Фридман, то им и сообщили о звонке этого человека. Первым с новым очевидцем встретился К.Рэндл (4 февраля 1990 года), Это был полицейский Джеральд Андерсон, отказавшийся от продолжения контактов с К.Рэндлом без объяснения причины. А через двенадцать дней Андерсон сам позвонил С.Фридману и рассказал ему свою историю.
В возрасте шести лет Джеральд, по его словам, участвовал в семейном походе, целью которого были поиски агата, полудрагоценного камня, часто встречавшегося на равнине Сан-Агустин. Дело было в начале июля 1947 года.
День был жарким. Вот так, блуждая и смотря под ноги в поисках агата, они вдруг заметили в сотне метров округлый серебристый объект, торчавший боком из земли у подножия холма.

<< Предыдущая

стр. 5
(из 12 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>