<< Предыдущая

стр. 2
(из 10 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>

Аналогичные явления должны иметь место и при рождении нового социального строя.
Ищущий прибыли предприниматель, который до того приводил я движение весь
экономический механизм общества, исчезает. В хозяйственной жизни должны
появиться новые стимулирующие двигатели. Но... общество все-таки не организм, и
направляющие инстинкты в нем не действуют. Те новые акты, которые возникают в
организме инстинктивно, должны быть в обществе предварительно осознаны его
руководящими кругами.

Если капиталистическое общество, которое предоставляет личной инициативе граждан
удовлетворение важнейших его нужд и ограничивает функции государства некоторым
регулированием хозяйственной деятельности своих граждан, создало науку
экономической политики, то во сколько же раз такая наука более необходима
социалистическому обществу, в котором деятельность государства и бесконечно
ответственна, и бесконечно более многообразна, и бесконечно более сложна!..

Тот факт, что социализм как положительное учение остался в марксизме не
разработанным, мы не можем себе объяснить только тем, что у марксистов не было
смелости браться за решение такой проблемы, которая осталась неразрешенной самим
Марксом. Для практической задачи, которую Маркс ставил себе в первую
очередь,-для организации единого интернационального рабочего движения,-
углубленная разработка теории социалистического хозяйства не была безусловно
необходимой. Для того, что бы организовать пролетариат на борьбу против
капитализма, достаточно было критически выявить отрицательные стороны
капитализма и противопоставить ему социализм лишь в самых общих заманчивых
контурах. Но ведь социально-экономическая эволюция после Маркса шла вперед, и
вопрос о социальном перевороте и о творчестве нового строя с течением времени
становился все более актуальным. К этому моменту надо было готовиться, и то, что
марксисты в этом отношении оказались неподготовленными, не может не иметь
отрицательных последствий для социалистического движения. В настоящий момент,
когда в связи с последствиями небывалой по своей разрушительной силе мировой
войны вся экономическая жизнь передовых стран оказывается глубоко
дезорганизованной и капитализм переживает такой кризис, какого он еще никогда не
переживал, отрицательные результаты подобного состояния социалистической
доктрины не могли не выявиться. Вожди западного социализма совершенно неожиданно
оказались призванными от перманентной оппозиции к власти. И вот, не имея
разработанного плана нового общества, старые вожди западноевропейского
социализма, в полном сознании тяжелой ответственности перед руководимым ими
рабочим классом, уже не решаются призывать их к социальной революции. У них
ослабела вера в то, что социализм окажется в силах в данных трудных условиях
уврачевать тяжелые недуги экономической действительности. Даже в своих
реформистских проектах они не проявляют большой решительности в постоянном
опасении окончательной дезорганизации и без того расстроенной экономической
жизни. Наоборот, держащие в руках власть русские социалисты, будучи более
строгими последователями марксистской доктрины и будучи по своей психологии
более смелыми и решительными, после социального переворота вынуждены переходить
от эксперимента к эксперименту в такой момент, когда ввиду совершенно
критического положения народного хозяйства следовало бы действовать наверняка.

Принимая во внимание столь важные отрицательные последствия отсутствия
разработанной теории народного хозяйства применительно к условиям
социалистического строя, приходится, конечно, признать, что этот факт не есть
какая-то случайность. Очевидно, должны быть глубокие причины этого
замечательного явления. Они выяснятся в дальнейшем нашем изложении...

Марксизм не разработал теории социалистического хозяйства, но он определил его
основные принципы как вытекающие частью из того, что социализм должен возникнуть
путем трансформации капитализма, частью из того, что они являются постулатами
класса, организующего социализм,- промышленного пролетариата.

Марксистский социализм прежде всего не является социализмом мелких общин, это
социализм в крупном масштабе - государственный, национальный. Он отрицает рынок
и рыночные цены как регуляторы распределения производительных сил. Этот способ
регулирования капиталистического хозяйства с точки зрения марксизма является
несостоятельным; марксизм постоянно подчеркивает "анархию капиталистического
производства", неизбежно приводящую к периодическим кризисам. С точки зрения
марксизма, эта анархия и есть одна из важнейших отрицательных сторон
капитализма, которую социализм призван преодолеть. В сравнении с капитализмом
социализм является высшей формой хозяйственной организованности. Социализм ведет
хозяйство по единому государственному плану, построенному на основах статистики.
Подобно рыночным ценам, и другие категории капиталистического хозяйства теряют
при социализме свое значение; в социалистическом обществе нет ни заработной
платы, ни прибыли, ни ренты, ибо в нем все работают и получают полный продукт
своего труда без вычета нетрудовых элементов дохода. Социалистическое общество
признает издержки производства лишь в одной форме - в форме затраты труда;
количество же этой затраты измеряется временем. Труд, и только труд, обладает
ценностеобразующей силой даже в капиталистическом обществе - так утверждает
Маркс в первом томе "Капитала"; тем более это положение справедливо для
социалистического строя. Распределение хозяйственных благ должно быть
согласовано в социалистическом обществе с эгалитарным принципом, ибо если
свобода есть руководящий лозунг буржуазии, то равенство есть руководящий лозунг
промышленного пролетариата. Во имя этого лозунга им совершается великий
переворот. Таковы руководящие идеи марксистского социализма в деле построения
нового народного хозяйства. Удастся ли нам решить задачу теоретического
конструирования социалистического хозяйства - покажет наше дальнейшее изложение,
но, во всяком случае, соответствующая работа имеет большое значение и для более
отчетливого исследования природы капиталистического хозяйства. Исследование
проблем социалистического хозяйства дает нам надежду осветить с новых точек
зрения проблемы капиталистического хозяйства.
2. Хозяйственный принцип и социализм
Едва ли какой-либо экономист решится оспорить то положение, что всякая
хозяйственная деятельность, протекает ли она в рамках натурального,
капиталистического или же социалистического хозяйства, должна быть подчинена
принципу о соответствии между затратами и результатами. Недаром этот принцип
считают конституирующим хозяйственную деятельность, отличающим ее от всякой иной
деятельности человека. Надо только полагать, что принцип этот в социализме
должен проявиться в своеобразных для него формах.

В натуральном хозяйстве механизм проявления хозяйственного принципа ясен. В
хозяйстве трудится небольшой комплекс лиц, тесно спаянных между собой узами
кровного родства и совместной жизни, они же и потребляют все произведенные
ценности: естественно, что в этих условиях устанавливается известное,
субъективно определяемое соответствие между затратами, преимущественно
трудовыми, и ценностью продуктов труда, потребляемых самими же трудящимися и их
близкими. Небольшие размеры и полная обозримость всего процесса производства и
потребления являются известной гарантией этого соответствия.

В капиталистическом хозяйстве предприниматель пользуется трудом посторонних
людей, к благополучию коих он может быть вполне равнодушен, он пользуется в
изобилии материалами и орудиями, являющимися продуктами предшествовавших
производственных процессов, пользуется естественными силами, к которым
приходится устанавливать совсем не то отношение, какое устанавливается в
натуральном хозяйстве. Тем не менее и здесь, при несравненно более сложном
хозяйственном процессе, устанавливается соответствие между затратами и
результатами производства, выражаемое даже отчетливее и последовательнее, чем в
натуральном хозяйстве. Все элементы производства: труд, материалы, машины,
процент на капитал, рента,- оценены обществом на рынке, равно как на рынке
оцениваются и все продукты производства. Эти оценки происходят в стихийном
процессе, результаты коего для отдельного предпринимателя являются данными. Если
цены произведенных продуктов производства не покрывают затрат, то
предприниматель лишается возможности распоряжаться орудиями производства; он
получает свою отставку безжалостно и безоговорочно, ибо и она дается в стихийном
процессе. Он не исполнил тех заданий, которые ему как предпринимателю
предъявляет общество, он не сумел так скомбинировать элементы производства,
чтобы они оплатились в рыночной цене произведенного с их помощью продукта. Зато
никого капиталистическое общество не осыпает своими щедротами так обильно-ни
гения науки, ни гения искусства,-как умелого и искусного предпринимателя,
который, удачно комбинируя элементы производства продукта, удовлетворяет хотя бы
самым обыденным потребностям общества. Благодаря этому предприниматель
капиталистического общества находится постоянно в напряженном состоянии, и это
напряжение он стремится передать всем участникам производства. Одних он
заинтересовывает непосредственно в результатах производства, других он поощряет
повышенным вознаграждением, третьих он дисциплинирует страхом увольнения. Так
осуществляется хозяйственный принцип в расчлененном на классы и имущественные
группы капиталистическом обществе.

Какими же путями хозяйственный принцип может быть осуществлен в социалистическом
обществе? Социалистическое общество в отличие от капиталистического не обладает
армией предпринимателей, которые всем своим имущественным положением
заинтересованы в успехе производства. Лица, возглавляющие социалистические
предприятия, материально не выигрывают от их успешной работы и не проигрывают от
их неуспешной работы. Не они платят за использованные в производстве труд,
капитал, естественные силы, и они ничего не получают за отданные обществу
продукты производства. Риск каждого данного производства всеми участниками его
перекладывается на все общество в целом.

Не будем далее останавливаться на тех трудностях субъективного порядка, которые
в связи с этим встречает строительство социализма, ибо исследование субъективных
элементов хозяйственной деятельности есть задача самая трудная, и результаты
такого исследования будут всегда вызывать споры. Мы сделаем лишь объективный
вывод, который из сказанного становится очевидным; хозяйственный учет имеет в
социалистическом обществе гораздо большее значение, чем в капиталистическом.
Капиталистический предприниматель, если ему угодно, может совсем не вести
никакого счетоводства. Тем хуже для него - он будет работать вслепую. Но перед
народным хозяйством его ответственность этим нисколько не ослабляется, ибо все
ему дается обществом по оценке, и все у него принимается обществом по оценке. "И
не уйдет он от суда мирского..." За растрату производительных сил он ответит
своим достоянием и своим собственным положением. Иначе обстоит дело в
социалистическом хозяйстве.

Если глава крупнейшего предприятия в социалистическом хозяйстве ведет его без
надлежащего учета и расчета, то он может лично жить совершенно спокойно, как бы
руководимое им предприятие вследствие нерациональной организации производства ни
расточало производительных сил общества. Всякое такое предприятие является
своего рода больным членом хозяйственного организма, его истощающим, и из того,
что болезнь не обнаружена, от этого она не становится менее опасной; ведь и на
теле опаснее всего рана, которая не болит. Итак, ничто не может быть для
социалистического общества опаснее как атрофия хозяйственного учета, ибо в этих
условиях конечная дезорганизация его хозяйства неизбежна.

Именно такое явление атрофии хозяйственного расчета мы наблюдали в России
параллельно со стремительным разрастанием социалистического хозяйства за счет
частного, параллельно отмиранию рынка и денежной системы. Уже в упомянутом труде
Н. Бухарина "Экономика переходного времени" на примере железнодорожного
транспорта убедительно доказывается, что ценностный учет, проводимый старыми
методами, потерял всякий смысл. Однако это обстоятельство, по-видимому, не
вызвало никакой тревоги в душе теоретика социализма. Н. Бухарин сознает
необходимость какой-то другой системы учета, но не останавливается на выяснении
ее принципов. А между тем именно в этом заключается самое больнее место нашего
социалистического хозяйства.

Мы получаем молоко, выпекаем хлеб, чиним вагоны, перевозим уголь, но никто не
может сказать, во что обходится молоко, выпечка хлеба, починка вагона, перевозка
угля. Такое положение неминуемо должно было привести народное хозяйство к
катастрофе, и оно его к ней и привело.

Государство, лишенное прежнего ценностного учета, не могло, конечно, отказаться
от контроля за своими предприятиями. Но ему представлялась возможность
контролировать лишь отдельные элементы производства. И в этом отношении оно
вынуждено было пойти очень далеко, гораздо дальше, чем это делали капиталисты.
Организовался мелочный контроль за формальной аккуратностью служащих, за
использованием материала, машин, инвентаря. Нагромождались ревизии на ревизии, и
устанавливалось уродливое несоответствие между рабочим и контролирующим
аппаратом. А между тем этот контроль за элементами производства нисколько не
гарантирует хозяйственной рациональности предприятия и совершенно не имеет того
решающего значения, которое имел ценностный учет. К огорчению моралистов,
приходится даже сказать, что честность руководителей предприятия, которую такой
учет в лучшем случае может обеспечить, еще не гарантирует народного хозяйства от
убытков, а бесчестность их может сочетаться с народнохозяйственной пользой. Все
зависит от удачной или неудачной организации производства, о чем указанный
контроль ничего не может сказать.

В настоящее время мы видим, как государство пришло к убеждению, что так дальше
вести хозяйство нельзя. Оно нашло выход в восстановлении свободного рынка и в
ценностном учете отдельных предприятий государства, построенном на директивах,
исходящих от рынка.

Этот выход из создавшегося тяжелого положения, очевидно, лежит уже не в
плоскости социалистического хозяйства, как таковое понимается в марксизме. Нас
интересует разрешение проблемы хозяйственного учета именно в пределах
марксистского социализма.

Н. Бухарин, констатировав атрофию старых форм учета, полагает, что они должны
быть заменены натуральным учетом. Эту мысль подробнее разработал А. В. Чаянов.
Он полагает, что таким путем получится возможность сравнивать степень
рациональности постановки отдельных предприятий социалистического хозяйства.
Применяя свой метод к сельскохозяйственным предприятиям, он приходит к расчетам
такого типа: на 1000 единиц зерновых продуктов использовано 30 единиц труда,
90,0 единиц продовольствия, 8,6 единицы земли, 0,2 единицы тяги, 25,6 единицы
построек, 0,4 единицы инвентаря, 1,5 единицы материалов, 0,03 единицы топлива.
Для того чтобы получить эту достаточно сложную формулу, А. В.Чаянову пришлось
искать общую единицу для всех продуктов продовольствия, общую единицу для всех
построек, общую единицу для инвентаря - от бороны до паровой молотилки, общую
единицу для всех материалов - от смазочного масла до веревки. Нечего говорить,
что все эти единицы совершенно условны, если не сказать произвольны. Если же они
имеют какое-нибудь реальное значение, то лишь постольку, поскольку они
произведены путем какого-то общего принципа оценки, которого автору не удалось
сформулировать. Далее, если глава совхозов получит результаты лишь в указанной
форме, то ему с этими сводками нечего будет делать. Если же все единицы
построек, продовольствия, земли, инвентаря свести к одной единице, то таковую
следует наконец назвать.

Неудивительно, что опыт А. В. Чаянова не имел успеха. С. Струмилин в Е. Варга,
которые на страницах "Экономической жизни" подходили к проблеме учета, оба
отвергли метод А. В. Чаянова и оба пришли к заключению, что подобно тому, как
капиталистическое хозяйство имеет в рубле единицу для измерения всех ценностей,
вращающихся в нем, так и социалистическое хозяйство должно обладать подобной
единицей ценностного учета. С этим нельзя не согласиться: без ценностного учета
никакое рациональное хозяйствование ни при каком социально-экономическом строе
невозможно. И в полном согласии с принципами марксизма Е. Варга и С. Струмилин
признали, что труд должен явиться мерилом ценности. Если и в капиталистическом
обществе, по Марксу, труд является, хотя и в скрытой форме, основой общественной
оценки хозяйственных благ, основой их меновой ценности, то в социалистическом
обществе труд должен быть сознательно положен как мерило ценности.

Посмотрим же, что может дать социалистическому хозяйству трудовой учет ценности
продуктов. Вопрос этот представляет громадный теоретический интерес, ибо он
стоит в теснейшей связи с теоретическим значением основных в марксизме концепций
экономической действительности.
3. Проблема трудового учета в социалистическом хозяйстве
Попытаемся себе представить учет трудовой стоимости продуктов. Мерилом
количества труда является в нашем социалистическом обществе время.

Однако и в социалистическом обществе невозможно отвлечься от такого основного
свойства труда, как его производительность. Нельзя же измерять труд по
количеству времени, которое рабочий провел на заводе, в мастерской или хотя бы
даже за станком! Даже наше социалистическое государство, глубоко проникнутое
эгалитарными настроениями, вынуждено было от этого отступить, введя премиальную
оплату труда.

Таким образом, учетной единицей становится не просто рабочее время, например,
рабочий день, а рабочий день определенной производительности, условно признанной
в качестве нормальной. Эта производительность выразится в определенном
количестве выделанных продуктов - распиленных бревен, обструганных досок,
выточенных подшипников и т. д. Так как даже в отдельном предприятии,
производящем определенные продукты, применяется труд различных специалистов, и
каждый из них может производить различные работы, то придется, конечно, весьма
условно, приравнять между собою нормальные рабочие дни для всех многоразличных
форм труда.

Но в пределах каждого данного производства применяется и труд разной

<< Предыдущая

стр. 2
(из 10 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>