<< Предыдущая

стр. 3
(из 3 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

К губам подносят лёгкие флейты.
Виталий Калашников
  Еда - самый обычный и таинственный ритуал, сопровождающий человека. Глубина его чаще всего скрыта за своей простотой и повседневностью. Упрощенность, которая особо сейчас отражается в имени процесса поедания (перехватить, пожрать, похавать) совершенно неожиданно сказывается на очень многих областях жизни современного человека.
  Мы иногда и подумать не можем, что проблема доверия к миру может зависеть от того, каков был первый глоток молока в младенчестве. Автор замечательной книге «Отцовство» замечает, что присутствие младенца в доме можно ощутить по его дыханию. В нем как бы есть прелесть ответственного и трудолюбивого отношения к жизни. Малыш тянет воздух как густое питье, вкушая саму плоть мироздания. Вторая мелодия, выводимая младенцем - это причмокивание, посапывание, посасывание. Так в первые дни жизни озвучивается в полном смысле приятие мира.
  Удивительно, что именно в это время закладывается совмещение удовольствия от еды с удовольствием от общения с родным и близким. Тепло, запах, вкус мамы не менее важен, чем полнота её груди, а отсутствующий взрослый взгляд, или холодность кормления, могут оставить голодным даже накормленного малыша. И в любом возрасте нам важно, насколько теплы и щедры руки, нас кормящие.
  Георгий Дмитриевич Гачев называет еду приготовленную - письмом, отправленным любимому человеку. Печально заметить, что так же как уходят письма (написанные своей рукой со скольжением запястья по листу, где постепенно рождается текст), уходит смысл тщательно приготовленной, перемешанной своими руками еды.  Ведь в ней, как и в конверте, запечатываются знаки неповторимого отношения.
  Итак, дегустация мира каждым отдельным человеком начинается с молока, а радость совместной еды дарит хлеб. Многие считают, что стол вырос из алтаря, отсюда трепетность отношения к трапезе. Есть предположение (на нем особо настаивает охранитель скифско-греческого Танаиса, Валерий Федорович Чеснок), что стол - это бывший костер, со своей объединяющей силой теплоты и приближения к жизненному источнику. Отсюда и собирание у еды, как и собирание в круг у тепла на единоправном расстоянии от вкушения.
  Выдолбленный центр раскалённого камня сначала преподносил собравшимся жидкий хлеб, кашицу (отсюда - хлебало). Потом открытие о затвердении лепёшки дало возможность перенести отражение солнца в круглом хлебе в то место, где собирается круг людей.
  Библейская глубина события обозначила хлеб и как пищу духовную. Человечество разделило вкушение на еду и трапезу. Еду, как каждодневное приятие даров мира, без которых невозможна часть телесного. И трапезу, в которой соединено телесное приятие пищи, как поддержка духовного, с моментом доверительности за семейным или дружеским столом. А как избыточный довесок или подарок, видимо, жизнь подарила человечеству праздничный стол или его вершину - пир, где импровизированная театрализация, создаваемая участниками-гостями, превращает блюда в персонажи действия.
  Особая ритуальность принятия еды, должное обращение с яствами накрытого стола представляет собой не только причину и следствие многих жизненных хитросплетений, но и сигналит, радостно или тревожно, о каких-то проявлениях жизни ребёнка.
2. РЕЦЕПТЫ ПРИГОТОВЛЕНИЯ К ПРИГОТОВЛЕНИЮ
  Возня мамы на кухне во взрослые годы вспоминается как священнодействие. Видимо, это связано с тем, что малыш, мешающий и попадающий под руку в пространстве кухни, в это время включает в работу все свои чувства: слух, осязание, зрение… (И, конечно, чувство, когда человек нюхает - даже не обоняние, а онюхание…). А близость мамы и свобода выбранной территории делает остроту этих чувств неизгладимой на долгие годы.
  Многим запоминается звук приготавливаемой еды. Выросшие дети помнят и любят звук шинкования капусты, или чисто детский хруст откусываемого яблока. А что стоит звучание твоего имени, брошенное в весеннее окно из распаренной кухни, когда тебя, досадно прервав игру, зовут к ужину…
  Детей очень занимает процесс самой готовки. Вот моя знакомая девочка Поля прекрасно овладела приготовлением борща, рагу, плова (или как это по-детски называется?) из улиток, виноградных листьев,  семечек, песка и тому подобных вещей. Рецепты можно бесконечно продолжать благодаря терпению родителей и воображению поварихи.
  Процесс такого приготовления тем более важен, что он связан не со вкусом, а с тайной смешения компонентов, с эстетическим приготовлением и оформлением блюда. Пропуск этой кажущейся игры в определенном возрасте очень трудно восполняется в подростковом периоде жизни. В фильме Алексея Габриловича «Без оркестра» мальчик, выросший в детском доме, лишённый возможности смешивать и пробовать, не может потом приготовить самые простые вещи, начиная с чая, и мучается, даже зная составляющие элементы приготовления…
  Детские «куличики» из песка - это первый опыт приготовления хозяйки к внутреннему, никому не видимому празднику яств. Но и в серьезных взрослых приготовлениях, особенно приготовлениях к празднику, всегда присутствовала традиция детской помощи  взрослым - через игру. Готовились пироги, а скорлупки от орехов тут же отдавались детям, и они возились неподалеку, делая из них лодочки, мастерили что-то из яичной скорлупы, укладывали мозаику из зёрен будущей каши… Костяшки, кожура, косточки тоже выделялись взрослыми для, к сожалению, давно забытых или уходящих игр.
  Полагаю, что это и была невидимая семейная поварская книга, которая не столько читалась, сколько слышалась, передаваясь какими-то репликами, точностью именно в этом доме отведенного времени на приготовления, и какими-то никому не ведомыми женскими секретами, тщательно передающимися во времени.
  И как счастлив ребёнок, которого уставший взрослый терпит на кухне! Ведь именно там происходит соединение внешнего мира с внутренним миром ребёнка. Именно в это время ребёнок мудро связывает два своих самых насущных и неотъемлемых жизненных центра - еду и игру.
3. КАК МЫ СПЕЕМ
  Недаром Карлик Нос называл кухню «морем запахов»… Его волны проходят в самое сердце и остаются там на всю жизнь. Мандариновый запах Нового Года, ванильный запах дня рождения, первое усложнение палитры запахов корицей и гвоздикой…
  Бунин говорил Катаеву, что есть древний способ насладиться плодом, который попал к тебе в руки. Сначала нужно закрыть глаза и ощупать его. Затем вкусить его запах, и только потом резко открыть глаза и впустить в себя цвет. Ну а тогда можно и надкусить.
  В своё время моя дочь сделала открытие, что яблоко внутри и снаружи пахнет по-разному.
  Предложите детям знакомство с помидорами, огурцами, яблоками, тыквой. Как ни странно, многие дети вовсе и не знакомы с простыми, каждый день съедаемыми плодами.
  Можно устроить это знакомство. Сидящих кругом детей попросите честно-честно закрыть глаза и в тишине подносите им по очереди разные овощи и фрукты. «Что это такое? Чем это пахнет?» Ответы и ассоциации будут самыми разными. Какой это помидор, если вообще помидор? Что это пахнет так сладко или неслышно?
  Игрой можно увлечь всех присутствующих детей, прося их угадать по запаху не просто огурец, а огурец непременно весенний. Какое это яблоко? Чья это морковка? А петрушка? А что такое пастернак?
  Далее, все так же с закрытыми глазами, дайте потрогать шероховатость огурца, округлость апельсина, продолговатость морковки с бархатной зеленой косой. Осязание - это то же узнавание плода, внутреннее любование формой, её предвосхищение.
  Кому какие овощи нравятся? Найдите своё сходство, или сходство вашего друга с излюбленным фруктом, растением, наверняка оно есть.
  А теперь давайте вместе с детьми поразмыслим на тему: «Как мы спеем?» Особенно весной, вместе с молодыми плодами быстро растем и мы. Орех, созревая, твердеет. Вишня наливается соком. Персик становится мягким, а у груши розовеет бочок. Каждый спеет по-своему. Но человек удивительное существо, он зреет, и воля его твердеет, а душа становится мягче. И если помидору от того, что он краснеет - хорошо, то человеку, быть может, горько или стыдно, вот ведь как получается…
  Вместе с детьми любуйтесь изысканностью и простотой блюда, фантазируйте. Можно придумывать самые причудливые съедобные и несъедобные загадки. «Какая большая птица высиживает лимоны?» Конечно, чайник. Чай с лимоном пьют почти каждый вечер, почти в каждой семье, и из обыденности это может превратиться в сказку.
4.  ТАЙНОПИСЬ ЕДЫ
Корова мне кашу варила,
А дерево сказку читало…
Николай Заболоцкий
  В малыше поразительно рано просыпается человек кормящий. Это и попытки накормить друг друга уникальной, воображаемой едой (опять по рецептам Питера Пэна), и кормление любимой игрушки растаявшей конфетой… А чего стоит леденец, положенный пятилетним мальчиком на игрушечную шхуну, дабы проверить существование волшебных человечков, описанных Борисом Житковым…
  Опираясь на свою раннюю детскую память, хочется думать, что это не подражание взрослым, а проявление того душевного человеческого избытка, который таится в ребёнке, и проявляется только иногда через совершенно взрослый взгляд.
  Дмитрий Лихачев в последние годы жизни все чаще возвращался к точкам детства; он вспоминал о том, что мама каждому из шести детей готовила на день рождения какое-то совершенно неповторимое блюдо, даже в очень тяжелые годы… И душу Дмитрия Сергеевича в этот важный для него день грело сладкое горячее какао. Ибо, приготовленное только для тебя, переходит в разряд неповторимого.
  Думаю, сейчас во времена адаптации и упрощения телевизионных рецептов, нас лишают приготовления ценности неповторимого фирменного блюда своего очага, этой черты, подчеркивающей уникальность Дома.
  Мы забываем, что нравственный смысл еды состоит в том, чтобы разделить пищу, а значит, понять, принять другого. Совместная еда - это возможность создания пространства единомыслия.
  Георгий Дмитриевич Гачев замечательно отмечает таинство беседы за столом. Он говорит, что рот человека вкушающего и говорящего - это то место, где соединяется плод земли и плод мысли в слове. Именно поэтому в истории некоторых культур было запрещено есть в одиночку. Печально, что многие современные дети приучены к обратному, и первые опыты совместных выходов на природу, как правило, кончаются лоскутными трапезами в одиночку и долгим приучением к радости совместного вкушения.
  Лена Алексеевна Никитина как-то сказала мне: «Когда мои дети в перерывах между едой  не отщипывают кусочки, а ждут общего стола, я знаю: в семье все в порядке». А в детском саду Лилии Анатольевны Блудовой на столиках было по супнице. В полном доверии со стороны взрослого дети брали себе еды столько, сколько хотели, при условии, что все будет съедено. Не было проблемы недоеденных порций, и продукты расходились в соответствии с нормой. В том же саду каждый стол был накрыт своеобразной скатертью, посуда по возможности тоже была особенной - кому какая больше нравилась. Накрывали на стол не спеша и со вкусом, и главное, все вместе.
 
  Временной и географический хаос продуктов, на мой взгляд, лишает плод главного признака прирученной любимой вещи - его ожидания. Этому можно противопоставить только свои семейные праздничные традиции. Пир становится пиром для ребёнка только в сопровождении игры.
  Игры за праздничным столом уводят детей от обыденности, повторяемости, лечат от быстрого ежедневного темпоритма. Детям необычайно нравится праздничность стола, они мечтают об огромных тортах с панорамой, с кремом, с продолжением сказки. Из соленых хлебных палочек легко, как из спичек, выкладывается домик с бисквитной крышей, вокруг стелится мармеладный лед, из зефира лепится снеговик. Сотворив такой шедевр (пусть это будет раз в году!), дети почувствуют себя мастерами. Они вдруг вырастут в собственных глазах, и будто бы даже реально - ведь в их руках небольшой домик, маленький, подвластный им мир. Обычно, дети очень бережно относятся к своим творениям, постепенно объедая пейзаж, они до последнего засыхания берегут домик…
  Второе бесконечно длящееся совместное удовольствие вкушения - гоголь-моголь. Всем раздаются стаканы, и под звон ложек дети взбивают моголь - желток, а взрослые - гоголь, белок. Потом идёт обмен вкусностей или все это превращается в одно общее угощение, общее удовольствие.
  Вот ещё одна вкусная игра, она называется «винегрет». К вопросу: «Кто с кем готов разделить трапезу?», складываются группы из детей и родителей. По одному человеку от каждой группы приглашается к столу, на котором лежат мешочки с неизвестной едой: конфеты, моченый чеснок, лимон, кусочек дыни… Суть в том, чтобы, замирая, уметь разделить как вкусную, так и невкусную участь. И порадоваться неожиданному.
  Пусть взрослые и дети приготовят друг другу блюда из чувств и пожеланий. Вдруг обычные конфеты окажутся таблетками доброты, мудрости, понимания и ласки… Быть может, ваш ребёнок предложит вам самое неожиданное блюдо, проверьте.
  Моя мама рассказывала мне, как в голодное военное время каждая семья старалась сохранить традицию выпечки пирогов, пусть без сладостей, с листьями, с крапивой, но ароматных хлебных пирогов. В дневниках Даниила Гранина встречаются похожие размышления о том, что еда, выпавшая на самые голодные годы, кажется детям потом самой вкусной. Ибо в ней запечатляется не столько качество вкуса самого предмета, сколько бесконечно складывающиеся старания родных людей. Чем труднее, тем значимей вложенное туда внутреннее питание человека.
  Однажды, собрав родителей и детей на вкусные зимние посиделки, мы предложили ребятам на ватмане нарисовать фантастическое угощение для мам и пап. И в сгущающихся сумерках, когда пиршество было готово, используя простую шведскую стенку и фонарики, ребята тут же превратили её в многоэтажный дом и осветили свои рисунки, превратив их в окна… И оттуда, перекликаясь, начали по очереди, по именам, звать своих родителей к фантастичному ужину. Реакция была неожиданна, родители оцепенели и потом их взгляд, отклик, изменение позы, составили единую, общую цитату детства.

ГЛАВА 8. ПОДАРКОВАЯ КУЛЬТУРА
К нам дети подходят.
Мальчик нам подал чернику в бересте.
Девочка протянула пучок пахучей травы.
Малыш расстался для нас со своей
в полоску нарезанной палочкой.
Он думал, что с нею нам будет легче идти.
Мы отошли ещё недалеко, но вам уже надоели подарки.
Вы рассыпали пахучую травку,
сломали корзиночку из бересты,
бросили в канаву палочку, данную малышом.
К чему нам она? В нашем долгом пути.
Но у детей не было ничего другого.
Они дали нам лучшее из того, что имели,
чтобы украсить наш путь.
                                                                                          Николай Рерих
  В жизни человечества есть преданные вещи, которые сопровождают людей из глубины поколений и не оставляют их до сих пор. Таким предметом является подарок. И часто столь насущное, радующее и нераздельное с человеческой судьбой перестает людьми замечаться, а иногда и вовсе не предается осмыслению. Наши дни ещё имеют и искажение смысла, ибо «по-дарок». «По» - предшествие поступку и щедрость дара не как благодарение за что-либо, а именно дар в своем бескорыстии. К сожалению, сейчас значение «подарить» часто склоняется вовсе не к возвышенным смыслам.
  Многим известен Дмитрий Шпаро как вечно отважный путешественник, и мало кому известно, что в годы спрятанной благотворительности ему удалось перевезти инвалидную коляску в разобранном виде, тайком, для одной художницы. И не знаю, что больше может характеризовать его, но полагаю, что подарок - это то, что говорит о человеке гораздо глубже, чем многие его поступки. Происходит это потому, что вот это «по» дарение, «пред» дарение, по какой-то глубинной сути человека требует от дарящего избыточность души. И чем больше этот избыток с вектором любви к даримому, тем удивительнее происходит произведение подарка.
  Одно из самых сильных впечатлений на меня произвел рояль, белый рояль, который друзья декабристов отправили им в подарок на поселение - весной, как только начали подсыхать хляби и сходить снег. И как-то сверху, в парении отношения к этому чуду, представилась бесконечная дорога и этот белый рояль, влекомый лошадьми не только в разных пространствах, но и в разных временах, ибо двигался он около полугода… И именно избыточность души - и есть эта поддерживающая нота в октаве человеческих отношений.
  Археология подарков от древних бусин, скифских глиняных игрушек для детей, вязаных носков для солдат, кисетов, до современных обыденных подарков говорит о том, что постепенно сложилось человеческое пространство, которое можно назвать подарковой культурой с имеющимися традициями, находками и даже жанрами.
  Повествование о подарках так объёмно, что невольно хочется ввести главы.
1. ПРИВЕТ ОТ МАРТЫШКИ. А ОН ГОРЯЧИЙ?
  Ребёнок - это человек, который хранит в себе имя вещи, а поскольку вещи умеют говорить,  через их странности ребёнок приобщается к тайне мира. Благодаря неспособности отличать реальные предметы от явлений внутреннего мира, температура мартышкиного привета волнует ребёнка по-настоящему: «Привет? А он горячий или остыл? А какой он, большой или маленький?..» Предмет в душе ребёнка одушевляется, а его слово, его чувство свято опредмечивается. Здесь все равновелико, ибо подтверждает растворенность маленького человека в этом мире.
  Большинство людей хранят сокровища в сундуках, я - на подарковой полочке. Это загадочное пространство для глаз непосвященного. Вот молочный зуб. Он вырван восьмилетним сыном врача, подготовленным к данному действию во время лагеря. Мальчик подарил его, как неотъемлемую часть себя, и в то же  время, как подтверждение повзросления.
  А вот, в единой композиции находится шишка, старое осиное гнездо и несколько колючек. Это подарки - подтверждение присутствия любимого взрослого в самых неудачных моментах жизни ребёнка. Подарки от негритёнка Антошки, с которым мы не расставались в течение года. Когда он уехал в детдомовский лагерь, на море, и с ним случались всякие происшествия - он привозил их, как опредмеченность своих неудач, а моё участие было как бы вторичным соболезнованием, вторичной поддержкой.
  На подарковой полочке по старинному пергаменту плывет засушенный осётр, как заветная мечта одного из моих учеников стать ихтиологом. Там покоится окрашенное перо костюма из Дня индейца, приготовленное к Восьмому марта, чем особенно горжусь. Здесь маленький старинный ключик от сложного замочка древней работы. Как выяснилось, по мнению дарящего, этот ключик подходит к сердцам очень многих детей.
  Эти разрозненные предметы, а иногда даже их части, есть суть целостного отношения маленького человека к большому. Поэтому случаи, происходящие иногда 24 февраля и 9 марта в печальных жизненных сказках, когда малыш может вдруг найти в выброшенных вещах свой рисунок, или рукотворный подарок, или часть запонки, оторванной от своей души, - уничтожают сложившуюся внутреннюю картину нажитых ребёнком ценностей и сокровищ, хранящихся в его кармане детства.
2. ТАЛАНТ ДАРЕНИЯ
Имя вещи они воспринимают
как её собственный голос…
                            Михаил Эпштейн
  Фазиль Искандер тонко заметил, что у каждого человека есть его окрестность. Полагаю, что подарок - это те поэтические образные колышки, которые в невидимом пространстве, окружающем человека, метят неповторимость его территории. И в щедром видении любящего глаза, своим подарком показывают те просторы этой невидимой душевной территории, иногда подчеркивая их, если тот, кому дарят подарок, знает о них, или, показывая невидимые просторы этой территории, если тот, которому приносится подарок, о них не догадывается. Тем подарок и ценен.
  Думаю, что творчество дарящего чем-то схоже с творчеством поэта. Ибо поэт держит слово на пульсе мира, а дарящий заменяет слово поэтическим предметом, приносимым в дар, и держит это даримое действие на пульсе неповторимого ритма жизни дорогого ему человека.
  Так же как научные идеи, и художественные образы витают, носятся в воздухе в виде подарков. Как-то на день рождения два совершенно разных человека, не сговариваясь, подарили мне одуванчики… выращенные в горшке. Один со словами: «Когда я смотрю на «модильянистые» шеи одуванчиков, я вспоминаю лица своих друзей». Другой - с мыслью о том, что донести пушистый одуванчик до того, кому он предназначен, - все равно, что донести до человека трепетность своего чувства.
  Полагаю, что все времена пронизывают люди, которые обладают талантом дарения, и своими подарками в нужное время поддерживают, открывают или спасают, тех, которым это произведение предназначено. Одним из таких незадумчиво талантливых людей была Анна Ахматова, которая в щедрости своей настолько часто дарила и передаривала подаренное ей, что одна из учениц, связавшая для Анны Андреевны прекрасную теплую шаль, внизу умудрилась вывести: «Не брать, подарено». Понимая, конечно, что передаривание это не было разбазариванием, неуважением к дарящему. Это было наивное, детское, оставшееся во взрослой жизни, ощущение одушевленности подарка и поиска его развивающейся жизни с новыми дорогими хозяевами, в новых обстоятельствах.
  Но особенно поражают подарки, сделанные одному ребёнку, от которых обогащается все человечество. Это и «Алиса в Стране Чудес», которую мы получили вместе с одной счастливой девочкой. Это и «Черная Курица» Погорельского. И весь цикл, подаренный Корнеем Ивановичем Чуковским Мурочке. Ибо, произошел он, как это ни странно, из банки сухого молока, которую Ахматова получила из Англии. В те страшные военные годы в Ташкенте голодали. И однажды, когда в гости к Анне Андреевне пришел Корней Иванович, жена которого ждала в это время малыша (который и оказался впоследствии Мурочкой), в момент ухода гостя Ахматова успела в щель ею резко закрываемой двери просунуть эту баночку… И дальше можно было наблюдать сложную битву между дарящим и одариваемым. Эта баночка, возможно, спасшая жизнь будущему маленькому существу, обогатила всех нас, получивших массу детских вещей на духовный вырост нескольким поколениям.
  Но, наверное, самым большим талантом дарителя в своё время был наделён Максимилиан Волошин. Он дарил не только предметы, пространства, море, знакомство друг с другом, мир встреч разных людей, но своим приятием дарил многим целый склад судьбы или её внезапный поворот.
Марина Цветаева писала о том, что именно благодаря открытости Волошина и тем удивительным каменно-морским месяцам, которые она провела у него, она приобрела открытость к людям, сложившую дальше её поэтическую обращенность к миру в самые тяжёлые его годы.
   Мне посчастливилось услышать рассказ Елены Шмелевой, которая во времена волошинского Коктебеля была маленькой девочкой. Волошин первый внутренне предсказал её глухоту, и, не огорчив её, постепенно стал заниматься с ней особым языком внутреннего слышания. Благодаря этому девочка сложилась как балерина, но получила в дар не только навык, но и силу внутреннего видения другим человеком своих ценностей.
  Однажды Волошин отправил её с сестрой на бричке на праздник в Феодосию. Бричка возвращалась под утро, и с вершины спуска к Коктебелю, в теплых лучах зари, на главном палубном мостике крыши дома Волошина, девочка увидела в неясности рассвета большую полотняную фигуру, взволнованно рассекающую эту небольшую поверхность… Вот это ощущение ожидания тебя, маленькой девочки, эта ценность определила её будущее так же, как удивительные тайны её будущего дела, переданные большим другом.
  Подарки Волошина по случаю дней рождений, по случаю просто праздника и щедрости жизни, доходят до нас и могут украсить наш стол, наш сад. В конце августа Волошин устраивал поэтические вечера, украшенные десятками солнц или лун, это уж на усмотрение гостей. Он собирал множество дынь, и предлагал гостям съесть их особым способом - надрезанием крышечки и бережным выеданием душистой мякоти. А к будущим фонарикам крепились веревочки, внутрь помещались свечи, и луны-солнца-дыни украшали разными шарами и формами весь сад.
  В один год Цветаева заболела тифом, и болезнь эта совпала с её пребыванием в Феодосии и с днём рождения. В те голодные годы, холодной осенью, когда на побережье не осталось уже близких, её одиночество нарушил стук камешка в окно второго этажа больницы. Выглянув, Цветаева увидела замотанного путника с клюкой, Волошина, и его совершенно счастливое запрокинутое лицо, а рядом стояли три её любимца - огромные полуовчары-полудворняги из Коктебеля - Лобко, Одноглаз и Шоколад. Этот подарок путействования через 18 километров с родными существами, который таит в себе и бесценную ценность, доступную только ребёнку и поэту, и тонкое знание самого дорогого в близком человеке, и сам поступок -  все это иногда имеет ниточки влияния до конца жизни человека. Потому что есть такие подарки, на которые человек в момент неуверенности может облокотиться.
3. ДЕТСКИЙ ФОЛЬКЛОР ПОДАРКА. ПОДАРКОВЫЕ СКАЗКИ
  Поразительно, но именно в подарке ребёнок способен создать глубинную матрицу сказочного или поэтического произведения. Однажды дети из детдома подарили мне рубашку из крапивы, сотканную ими, вымоченную и связанную по всем правилам, но без рукавов, со словами: «Чтобы крылья остались».
  Как-то в Ростове мы ждали гостей, ребят из Екатеринбурга, нам очень хотелось их удивить. Мы придумали подарить им клубничное дерево. Купили ведро клубники, нитки древесного цвета, и аккуратно, избегая узелков на виду, подвязали ягодки к веткам. Ребята приехали, мы подвели их к клубничному дереву и сказали совершенно серьезно: «Вот вам подарок. Рвите и ешьте. У нас на юге так клубника растет». Вы не поверите - но они поверили, поверили все до единого! Младшему было пять лет, старшему сорок пять, и среди них был ботаник - серьезный опытный человек, который удивился, и только…
  Все ели клубнику. Сравнивали вкус древесной и равнинной клубники. А потом вдруг кто-то обнаружил нечаянный узелок. Что тут было! И с чем сравнить это удивительное состояние, когда вдруг оказываешься на грани мифа и реальности. Конечно же, клубника на дереве не растет. Но выросла! В подарок.
  У подарков свои законы. Они часто живут стаями, вдруг к кому-нибудь залетает стая колокольчиков, или чайников, или лошадей. Они могут быть неожиданными, а могут точно предугадывать желания хозяев их будущего дома. Но чаще всего подарки хранят на себе приметы времени. Когда в 93-м году мы встречались и работали с детьми из Бендер, а два года назад с детьми из Чечни, и те и другие дарили нам разного размера пули и все то железное, что было в их жизни.
4. ПЛОДЫ НЕУВЯДАЮЩЕГО ДЕТСТВА
  Алые паруса Александра Грина, преподнесенные всем нам, открыли тайну, что не только сам подарок, но и намек на него - подарок, как знак будущего, полученный, услышанный в детстве, может предопределить судьбу или помочь выстроить её линии. Алые Паруса предостерегли тех, кто умеет только слушать, а не слышать, как легко стать жителями Каперны. И счастлив тот, кто, как и Ассоль, встретил в раннюю пору своего пути мудреца без возраста, без времени и житейской определенности, который нарисовал, рассказал сказку, содержащую в себе как зерно, разворот будущего.
  Борис Михайлович Неменский вел курс своих студентов и написал портреты каждого из них. Это было много лет назад. Они выросли, но в сложные или радостные моменты приходят в свою картинную галерею, где можно обратиться не только к видению их в изначалии, но и к тем чертам, которые их учитель, волшебник, увидел выступающими ещё в те годы.
  А семь лет назад на Урале, в Екатеринбурге, родился мальчик, мама которого, держа его ещё совсем при себе, в животике, в единой целостности, умудрялась писать ему письма, которые начинались со слов: «Если ты родишься девочкой, то эти письма помогут тебе лучше понять твоего будущего ребёнка… А если ты родишься мальчиком, эти письма помогут тебе понять твою будущую любимую женщину». Впервые я познакомилась с измерением, когда в готовность будущего вставляется это звено: «если ты будешь девочкой… если ты будешь мальчиком…» Это тот подарок, который уже получен, но который ещё придет к ребёнку через многие годы.
  Иногда подарку какого-либо человека удается участвовать в событиях, которые возвращают даримому изначальную определенность. Борис Неменский писал и во время фронтовых действий, и после лет войны у него остался портрет сестры Машеньки в том госпитале, в котором он лежал раненым. Через долгие годы на выставке возле этой картины случилось истинное чудо. Из письма Борис Михайлович узнал, что после его выхода из госпиталя случилась бомбежка, госпиталь разрушили, и Машенька получила ранение, которое абсолютно изменило её внешность. Совершенно случайно она попала на выставку, и увидев свой портрет, написала Борису Михайловичу, что её близкие, её семья, которая родилась уже потом, в мирные годы, никогда не видела её в своем изначалии. И только благодаря портрету они встретились с той девочкой, которая стала потом их мамой и женой.
5. АРХИТЕКТОНИКА ПОДАРКА
  Так же, как карты Проппа подсказывают сложность и простоту устройства сказки, кажется, существуют тайны внутренней архитектоники подарка, какие-то общие законы построения, которыми при всей неповторимости обладает каждый подарок. Давать Айболитовы советы дело бесполезное, но увидеть в общих закономерностях путь к самому эксклюзивному подарку для неповторимого близкого человека, на мой взгляд, возможно.
  Итак, некоторые рецепты построения подарков. Подарки, рожденные из недостатков дорогого тебе человека, ибо они являются составной частью всех достоинств и неповторимостей, которыми он обладает.
  В подарок одному рассеянному учителю его ученики сочинили и нарисовали такую сказку: «Жил-был художник, который все терял. И особенно он терял зонты. Прошло много-много лет, и художник этот состарился. А жил он высоко в башне на скале, которая возвышалась над городом. Однажды художник проснулся от того, что над городом шёл весёлый разноцветный дождь, светило солнце, и в небе была радуга. И все жители вынули разноцветные зонтики и заполнили улицы города. Когда художник всмотрелся в эту яркую пестроту, он увидел, что абсолютно все зонтики жителей этого города, были его потерянные зонтики».
  Есть подарки опережения времени - подарки, перенесенные из будущего в настоящее (и здесь вспомним Ассоль). Это подарки, которые подтверждают неповторимость именинника созданием для него абсолютно другого времени.
   Если достать веточки, которые должны цвести в своей природе только в апреле, будь то веточки фруктового дерева или каштана, и терпеливо вырастить их ещё зимой… А потом, приведя именинника в сад или в парк (заготовив там заранее цветущее дерево), сопроводить зрелище неповторимыми деталями дарения, ваш именинник испытает тот эффект, ту грань, что испытывает ребёнок при встрече с Дедом Морозом - острую мгновенную включенность в абсолютно другую праздничную реальность, которая потом чудесным образом обновляет каждодневность.
  Однажды, отправляясь с целой группой ребят в Екатеринбургский МЖК, с которым мы так долго дружили, ещё в январе, мы достали спиленную в каких-то садовых целях огромную часть абрикосового дерева (ветка была равна дереву). Один из ребят очень долго в своей комнате, специально освещая её, постепенно подготовил дерево к парадоксально раннему цветению, и перед самой поездкой в конце марта, на каникулах, ребята водрузили на себя это дерево, закутав его тонкой бумагой. Ехали мы с пересадкой через Москву, и никто не мог себе представить, что дерево можно сдать в камеру хранения. С ним гуляли по Арбату, а потом, когда приехали в екатеринбургскую школу, его оставили, и через несколько дней получили телеграмму: «Дерево зацвело. Все дети приходят к нам».
  Подарки, которые олицетворяют, содержат в себе неповторимость дарящего.
  Когда один мальчик совсем вырос, у него родились две дочки. Одна из них была очень подвижная и быстрая, а вторая очень медлительно отмеряющая каждый свой шаг. Как-то после дня рождения этот выросший мальчик показал мне подарок - замечательный, бесподобный шарф. Он был связан тремя любимыми женщинами. Шарф был абсолютно кривой: одна часть его была связана быстрой девочкой, стежки сбивались, были неровными, с маленькими форточками для дыхания воздуха. Вторая часть была аккуратной и абсолютно ровной. Посередине вязка была просто идеальна -  её связала любящей рукой жена. Кривизна этого шарфа, хранящая неповторимость каждой из любимых женщин, прогревала так, как не мог бы согреть самый шерстяной шарф на свете.
  Подарки, заключающие малое в большом и большое в малом.
  Эти подарки особенно любят дети. Парадоксальность подарка, который может увеличить и поддержать того, кому дарят, или же уменьшить его мир и дать возможность отдохнуть от происходящего.
  Мы уже говорили о том, что дети очень любят мешочки, носочки, чулки, особенно пригодные для новогодних подарков. Эти вещи могут быть в десять раз уменьшены, и тогда они входят ещё и в кукольные края ребёнка, и становятся не только частью его подарков, но и частью подарков тех любимых одушевленных существ, с которыми общается малыш.
  Подарки увеличенные делают ребёнка, с другой стороны, равным его игрушкам, только на правах чуть большего. Например, прекрасные огромные сапоги из нескольких кусков ватмана, куда вместе с подарками может забраться и сам малыш. Таким образом, можно узнать, вырос ли ты ещё чуточку, или нет. Можно создавать целые миры малюсеньких домиков с мебелью, улицами, деревьями. Можно подарить пространственную домашнюю матрешку, где в коробке комнаты ребёнок обладает своей малой родиной, своим игровым ландшафтом.
  Подарки  превращений именинника. Разумный ход создания такого удивительного подарка, который умножает и так бесконечную многозначность каждого человека, состоит в следующем.
  Если у вас хватит терпения и отваги в течение нескольких месяцев собирать в пакетик вами же дыроколом сделанные снежинки, а потом некоторое время мастерить с малышами не один, а целый ряд игрушечных домов из картонных ящиков, которые потом превратятся в город, обыгранный в будущей сказке Город, который ждёт снега… Если все это случится, в качестве подарка ребёнка можно превратить в стихиалию снега, в тот первый снег, который должен выпасть на сказочный предновогодний город. И радость превращенного утешит взрослого, собирающего потом этот сказочный снег.
  Смысл наших усилий в том, что подарок не только подчеркивает единственность того, к кому он направлен, но закрепляет неповторимость отношений и тайну тех двух, которые в ней участвовали.
6. ПОЧЕМУ ДЕТИ ЖДУТ ПОДАРКА ОТ ПРА-ПРА-ПРАДЕДУШКИ МОРОЗА
  Видимо потому, что в нем бессловесно иносказательно заключается похвала и поддержка того, кто стоит как бы над этой обыденной жизнью, и одобрял, одаривал и охваливал тех, кто были его родителями, бабушками и дедушками ещё в прошлых и позапрошлых детствах, тех, кто был свидетелем праздника в вертикали времени прошлого.
  Подарок - это счастливое и художественное изменение близкого пространства близкого человека, который делает его малым, обжитым и в то же время нескончаемо большим.
Ребёнок готов к получению подарка от Деда Мороза, от Волшебника, от отражения в стекле, от окружающего мира, от воздуха, от природы.
  И все же главная тайна подарка не в том, что душа подарка родственна и душе дарящего, и душе того, кому предназначен подарок, и не в том, что дарение подарка приносит иногда дальше большую радость, чем его получение. Главная тайна в том, что истинный подарок входит в душу дарящего, как стихотворение, по вдохновению. Без всякого повода.
  Истинный подарок не придумывается, а случается. Получение подарка сродни прочтению, ибо главный его смысл и теплота приходит к человеку долгие годы.

ГЛАВА 9. ЧАСЫ ПРОБИЛИ В ДЮЖИНУ
Как мне стало известно,
между ноябрем и декабрем есть
невидимый месяц Сиреневень.
Именно в нём и начинается
праздник ожидания праздника,
и встречаются незабываемые образы
детства ушедшего, и складывается
предновогодний уклад детства настоящего.
  Когда я была совсем маленькой, предчувствие Нового Года начиналось ещё в пору ноябрьских дождей, и оно пыталось опереться на любой знак и намек приближения праздника. Однажды, когда я пришла с прогулки, которую ещё не порадовало явление снега, то увидела, что в нашей комнате на одной из далеких книжных полок блестит что-то явно новогоднее. Я была уверена, что это подарок, и в мгновение кинулась почти под потолок. Но оказалось, что это был кусочек обычной фольги, и вместе со мной обрушились все предвестия праздника….
  Не каждому взрослому и не в любой момент дано понять и представить себе это чувство, но я его помню.  Поэтому для меня до сих пор очень важен момент -  как долго длится праздник как ожидание праздника.
  И совсем недавно, обратясь к книге Рене Генона «Традиция», я столкнулась с очень любопытным рассмотрением этого вопроса. Он говорит о том, что человечество постепенно выходит на «горизонтальность» традиции и теряет её культурную «вертикаль». Как животное, тянущее некую тяжесть, это явление проворачивается в круге гастрономического, ритуально-подаркового фольклора, который, не обладая эксклюзивностью праздничного состояния, теряет все своё внутреннее содержание. Такой праздник разочаровывает и дает не энергию запаса радости на весь год, а энергию глубокого разочарования. Сверкающее канителью праздничное пространство (слово то какое -  канитель!..) - видимо, это навсегда ушло. Но я думаю, возможны попытки выявить архитектонику праздника и, если не для себя, то для наших детей сделать праздник новогодним, неповторимым.
ПРАЗДНИЧНОЕ ВРЕМЯ
  Праздничное Время теряет свои обычные параметры. Александр Блок говорил, что по насыщенности оно равно неделям, а по внутренним переменам, которые внезапно могут произойти в детской душе, - годам.
  Оно, всегда пропитанное ожиданиями, то сужается до предела детского терпения, то расширяется внезапностью сюрприза. Наступит  пора дозволений:  от возможности без особых последствий поспешить разобраться в маминых приготовлениях до первооткрытия бессонной (всегда частично) Новогодней Ночи… Вступление в право свободы сна… Поэтому главное чудо праздничного Времени - в нарушении Времени.
  Его магический кристалл лежит между сном и явью, в опыте первых созерцаний, когда вся комната становится шкатулкой, а ёлка - кладом, и все это детская сокровищница, богатство которой ты перебираешь не рукой, а взглядом.
  Театр теней. Путешествие по веткам. Простор внутренних фантазий, раздвинутый перемещениями света. Праздничное время настолько неповторимо живёт в ребёнке, что его хочется как-то особо назвать…
  Мне часто попадало от дедушки и бабушки, когда я повторяла и повторяла: «Часы пробили в дюжину». Взрослым была не ясна притязательность смещения дорогих сердцу понятий. Мне чудилось, что в этом слове живёт очень большая и бьющая курантами цифра 12, помещаются предвкушение праздничного стола и целая дюжина гостей, вилок, тарелок! В слове слышалось, что в следующем году все мы будем вместе: бабушка, дедушка и я! И обязательно сдюжим.
  Так это и осталось во мне - раз в году необходимое обозначение времени.
  Ткань праздничного времени так тонка, что её можно разорвать не только криком  -  простым замечанием.
  Время Новогодней Полночи - это темечко Года. Это Время только посаженного зернышка.
ПУТЕШЕСТВИЕ ПО СТРАНИЦАМ ДЕКАБРЬСКОГО ГОРОДА
  Предчувствие наступления Нового Года всегда выходит за стены дома и ищет подтверждений в пространстве сумерек заснеженного города. В неспешной прогулке за руку, перелистывая украшенные витрины, с маленьким путешественником можно погрузиться в волшебную книгу города, иногда возвращаясь и оставляя следы у любимых страниц.
  Елочный мир за стеклом, придающий магазинам ещё один, неземной смысл, сочетает доступность взора и невозможность прикосновения. И тогда в раме мороза начинает трудиться внутренний взгляд, рождаются истории, чудом уцелевшие в эпоху суетности экрана.
  Можно натолкнуться на такие места в тексте прогулки… Витрина, украшенная Дедом Морозом и оленем. На асфальте снег растаял. Лежит только на узком газоне. Два мальчика лет пяти набирают снег и ссыпают на тротуар, поближе к оленю.
  Взрослые разговаривали, смотрели, но не увидели. Их дети прильнули к стеклу. Отдыхающий в сугробе Дед Мороз чуть дышал. Механика игрушки обернулась готовностью к работе одушевления.
  Мальчик внимательно наблюдает, как молодая рыжая кошка на задних лапках следит за играющими между собою блестками.
  На обложке зимней книги - Брейгелевская картина брожения родителей и детей у большой городской Ёлки, где взрослый мир своим присутствием подтверждает признание важности сказочно-детского пространства.
ОТДАВАНИЕ - ПОЛУЧЕНИЕ
  Чуть нарушено это главное условие праздника - и не появляется готовность встретить чудо.
  У меня в детстве всегда было две ёлки. Одна блистала стеклянными игрушками. Другую я наряжала целиком моими поделками. Ибо дарение начинается с поздравления ёлки!
ТАЙНА НОВОГОДНЕГО КОСТЮМА
  Я долго думала над невероятным усердием мам в изготовлении своему чаду новогоднего костюма. И вдруг поняла: родители скидывают, как царевна-лягушка, шкурку взрослости и за одну ночь вшивают и вклеивают в костюм всю силу будущих своих животворящих воспоминаний, которые дети передадут потом от ёлки к ёлке, от поколения к поколению, от маски к маске...
  Всех своих добрых знакомых я спрашиваю, кем они были в детстве - мальчиком или девочкой? Лично я была мальчиком, что подтверждалось не только играми, но выбором новогодних костюмов, начиная с Кота в сапогах и кончая Крокодилом, над рождением которого трудилась вся моя семья. Женская половина усердно шила «шкуру», вернее «кожу». А дедушка и папа гнули стальные хребты и хвосты, тщательно соединяя контакты с батарейкой. В результате по мановению трех кнопочек, чудом умещавшихся в моей ладони, поднимался огромный хвост, зажигались глаза, и щелкала пасть, через которую я все видела, и куда дети могли восторженно засовывать пальчики.
  Крокодил катался с гор, водил хороводы. И в тот вечер чувствовал себя очень уверенно в отличие от повседневности.
ТЕМПЕРАТУРА ПРАЗДНИКА
  Новогоднее  пространство - это единственная  точка Встречи тепла и холода, где они не противоречат друг другу и дружественно друг друга продолжают...
  Декабрьский снег, многократно отраженный сказкой, открыткой и экраном, делает ещё более привлекательным теплый освещенный круг Дома. Тепло дома отпускает взор гулять по сверкающим сугробам. Свет в окне зовет с улицы теплом. Холод и тепло в это время превращаются в единый жизненный текст детства. На прогулке, в сказке, в мире внутреннем и внешнем, дозволенном и запрещённом. Недаром так сладко есть сосульки, наслаждаясь у печки уходящим холодом. А вот тепло дома невидимого, семейного идёт от Света новогодних свечей.
ЁЛКА
  Ёлка - часть вечнозеленого... В неповторимости дома становится больше целого... Ты её выбираешь, и в то же время она сама приходит к тебе, протягивая лапу...
  Единственное дерево, вырастающее в комнате мгновенно. И можно только догадываться, как глубоки его корни... За окнами графика веток, а тут бесчисленные мазки пахнущих иголок...
  Хвойная Вселенная с дорогами канители, планетами шаров, населенная игрушками. Именно с ней связано представление о многообразии плода: шишки, сладости, украшения… И все - в дар...
  От роста ёлки зависит, каким ты себя ощущаешь. Высокая ёлка предлагает родителям почаще брать тебя на руки... А совсем маленькая, с крохотными игрушками сама поднимает тебя на другую высоту многомерных внутренних превращений, так хорошо испробованных Алисой...
  Ёлку  можно измерить в сантиметрах, а можно в количестве лет от одной стеклянной реликвии до другой. В доме с бережно передаваемой традицией украшения, с уважением к сложным отношениям игрушек чувствуют, кого можно поселить рядом. Новоселье на ветках складывается годами. И кажущаяся эклектика имеет тайну, иногда доступную только ребёнку... Поэтому особенно печален распространившийся взрослый симметрично-бытовой стиль украшения чем-либо одним: шарами, звездами -  в угоду утилитарной красивости.  Мне было шесть лет, когда бабушка украсила ёлку, как пирамиду, четырьмя гранями. И каждая её сторона представляла сюжет сказки, следующий к вершине. Это была наша тайна, и я могла поделиться ею с избранными.
  Размещение игрушек в нишах ветвей - первая модель защищенности, вместимости, многообразия...
  Ёлка пахнет мандаринами, снегом, бенгальскими огнями, ванилином,  пришедшими с мороза гостями,  чем-то новым . . .
  Смолится. Колется. Бросает тени. Задевает иголками затылок. Тянется за тобой дождем. Роняет игрушки. Умножается огоньками.
  Повторяемая  неповторимость. Возвышенный свидетель всех чудесных переживаний всех, кто уже стали взрослыми.
  Реальная проживаемая цитата прочитанных и услышанных рождественских историй. Сведенные стрелки часов Новогоднего Времени.

Послесловие
  У Михаила Анчарова в повести «Самшитовый лес» главный герой Сапожников бродит по базару в поисках редиски своего детства. Оказываясь на берегу моря, всегда ищу вкус ежевики моего детства. Но нет. Он растаял. Хотя кусты так же схватывают руки и одежды.
  И только этим летом в Абхазии, которая давным-давно каждый август наблюдала, как я расту, осуществилась моя главная мечта первых лет жизни. Я часами, свободно, сама каталась верхом на лошади, вечерами перебирая впечатления нового ракурса видения гривы, лица лошади и гор с древней высоты седла…
  И вот у дальнего озера, на кустах ажины (так здесь называют ежевику), я нашла ту ягоду, которая стремительно вернула меня к запаху и вкусу изначалья. И стало понятно, что иногда детские лазы памяти, её проходные дворы застраиваются или зарастают. И чтобы пробраться в заветную точку, нужен не один памятный знак, возвращающий желанный предмет, ценный не сам по себе, а тайным сохранением запечатления связи с миром или самым дорогим человеком тех лет, за встречу с которым теперь ты, взрослый, столько бы отдал! И как важно добраться туда, дабы укрепиться.
  Я часто вижу одну и ту же картинку внутри себя. Яблоневый сад, который одновременно цветет и плодоносит. На ветке одного дерева раскачивается маятником яблоко на нитке, отмеряя ход особого времени. Множество детей собирают яблоки или лежат в траве среди одуванчиков. Мои бабушка и дедушка в белых парусиновых костюмах что-то читают моей ещё маленькой дочери, с которой они так и не успели встретиться по-земному… Рядом стоит янтарный жеребёнок. На одеяле свернувшейся калачиком девочки выложено репейниками: «Тихо. Я сплю». По краям сада одуванчики уже превратились в пушистую икру весны. А в центре Вселенной стоит Ёлка.
  Счастлив тот, у кого в душе собрано множество сокровищ. И есть силы помочь их собирать растущему человеку. Ибо любовь -  это когда внутри больше, чем снаружи.

Совсем послесловие
  Книги, как и люди, тоже общаются между собой, посещая друг друга на страницах рукописей.
  Эта книга постоянно беседовала с россыпями размышлений Януша Корчака, пересматривала статьи несколько лет просуществовавшего уникального журнала «Педология. Новый век». Постоянно училась, спрашивала, приходила к радости единомыслия с самой проникновенной книгой об изначалии жизни, которая только была написана в 20 веке - «Секретный мир детей в пространстве мира взрослых» М.В.Осориной.
  Рукопись совершала открытия с высоты философской точки зрения на нескончаемость только что родившегося человека в книге М.Н.Эпштейна «Отцовство». Училась служению ребёнку вместе с гипертекстами Анатолия Берштейна в его книге-размышлении «Школьный блюз. Автопортрет на фоне профессии».
  Книга путешествовала в Екатеринбург и обратно, дабы встретиться с учениками Александра Лобка и его «Антропологией мифа». Забегала вперед возраста своих детей с главами книги А.С.Арсеньева «Подросток глазами философа». Долго жила в сказочном фолианте А.Шарова «Волшебники приходят к людям».
  Камертоном внутренней искренности этой книги была «Атональная сказка» Галины Копыт.
  Переполненный переживаниями и событиями, автор часто заходил поделиться волнующим на страницы «Детского сада со всех сторон» и «Первого Сентября».
  Всем низкий поклон и огромное спасибо. Особенно человеку, слышащему тональность детства, Юлии Масловой, без которой эта книга не была бы написана...
Встретимся, когда пойдет первый снег…
ТиВи
8.02.2004 год



<< Предыдущая

стр. 3
(из 3 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ