<< Предыдущая

стр. 2
(из 3 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>

В обычных состояниях восприятие как целостностей "невозможных" фигур типа треугольника Пенроуза или фигур, которыми изобилуют картины Эшера, исключается. Можно воспринять только их непротиворечивые части. Однако если мы начинаем строить подобные фигуры из "материи равномерного хаоса", то появляется не только возможность их формирования, но возникает и та особая организованность психики, по отношению к которой "невозможная" фигура становится вполне "возможной". При этом мерность воображаемого пространства, в котором реализована "невозможная" фигура отличается от мерности обычного трехмерного пространства. Соответствующие этой организованности состояния сознания явно относятся к классу измененных. "Невозможная" фигура в этом случае исполнила роль точки кристаллизации нового состояния и новых психических реальностей, в том числе и иной мерности имагинативного пространства.
Задавая подобные "точки кристаллизации" можно строить различные психические структуры, отсутствующие в нормальных условиях. Так задаются и новые пространственные измерения, и новые цвета, отсутствующие в нормальном восприятии окружающей и внутренней сред. Это возможно лишь в том случае, когда дКВ, инициировавшая процесс построения новых психических реальностей, охватывает не только актуально развернутые перцептивные поля, но и возможные, но не актуализированные поля восприятия. Пояснить это можно на примере формирования новых цветов.
Овладев техникой представления пространства более чем трех измерений, можно перенести эту технику на восприятие цветового пространства. Мерность цветового пространства до сих пор является предметом дискуссий, но ясно, что цветовой континуум обладает определенным числом измерений. После того, как дКВ снимает различия внутри этого континуума, помещение его в пространство большей мерности и разворачивание цветового континуума в нем провоцирует совершенно новые цветовые переживания, подобно тому как двумерное тело (например, квадрат), помещенное в трех -, четырех- или пятимерное пространство меняет свою форму для наблюдателя. Так, плоскую фигуру можно поворачивать и удалять от наблюдателя, рассматривать его в различных проекциях, в которых могут изменяться его углы и соотношение сторон. Такое же действие можно произвести и в отношении цветового пространства, необходимо только подобрать соответствующую задаче точку кристаллизации, например, процедуру построения нового цвета, психологически противоположного исходному.
Так, красный цвет может рассматриваться как родоначальник всего хроматического ряда, порождающий новые цвета за счет процедур физического и психологического противопоставления - зеленый цвет как физически противоположный и синий как противоположный психологически. Применив процедуру физического противопоставления к синему цвету и психологического к зеленому, получим, соответственно, оранжевый и желтый цвета, и т.д.
Но те же процедуры можно применить и к ахроматическим цветам - черному и белому, рассматривая их как родоначальников новых хроматических рядов. Для этого необходимо вычленить абстрактные процедуры противопоставления и перенести их в условиях дКВ на ахроматические цвета. В случае успеха возникает переживание новых, невиданных ранее цветов. Поскольку это переживание не находит опоры в регулярном опыте, оно является нестойким и с трудом воспроизводится как воспоминание.
В этом случае, как и в случае восприятия новых пространственных измерений, мы имеем дело с чисто субъективным феноменом, поскольку невозможно ввести внешний критерий успешности выполнения задания. Очевидно, такой критерий появится лишь при возникновении группы людей, владеющих этой техникой и выстраивающих новые линии внутригрупповой коммуникации, основанной на новых восприятиях. Проблема до сих пор заключалась не в техниках формирования новых психических реальностей, а в создании сообщества людей, неотъемлемым элементом жизни которых явилось бы использование этих реальностей.
В общем виде процесс порождения новых психических реальностей сводится к четырем процедурам:
- дедифференцировке психики за счет глубокой дКВ до точки слияния актуального и проектируемого строения психики;
- фиксации при помощи стабильной КВ "точки кристаллизации", задающей новое направление психической дифференциации;
- процессу спонтанной дифференциации, управляемого "точкой кристаллизации";
- стабилизации и поддержке новой дифференцированной психической структуры за счет введения продуктов ее работы во внутригрупповой коммуникативный процесс.
Понятно, что порождение новых психических реальностей не связано с формированием нового нейрофизиологического субстрата. Мы, скорее, имеем дело с внутрисистемной перегруппировкой дискретных составляющих психики и проявлении латентных структур под воздействием целенаправленно вызванных сдвигов состояния сознания как интегральной характеристики психики.

2.10. Деконцентрация и рефлексия.

Овладев техниками КВ и дКВ, можно совершать переходы от КВ к дКВ и наоборот. Более того, появляется возможность не только чередования КВ и дКВ во времени, но и их сосуществования в пространстве восприятия, когда на одних участках поля восприятия внимание равномерно распределено, а на других сконцентрировано на дискретных фигурах. При этом оператор, производящий психотехническую процедуру, сталкивается с необходимостью отслеживания динамики "сгущений" и "разряжений" внимания во времени и сложной картины "сгущений" внимания в пространстве восприятия.
Но чем, в таком случае, "наблюдается" внимание? Ведь в обычных условиях внимание и есть наблюдение. Наблюдать за вниманием можно, лишь опираясь на механизм, отличный от самого внимания. Этот механизм мы и будем называть рефлексией, придавая этому термину, столь же широкому и неопределенному, как понятие медитации, узкое и специфичное (в рамках нашего текста) значение. Рефлексия есть наблюдение, не деформирующее объект наблюдения. Рефлексия - это то, что наблюдает "поведение" внимания.
Внимание деформирует свой объект. Оно изолирует его из окружающей среды, изменяет соотношение его частей, "подгоняет" объект под прегнантные формы. Рефлексия, отталкиваясь в своем происхождении от наблюдения за вниманием, лишена всех этих деформирующих свойств. Напротив, опираясь на нее, можно увидеть, отметить и зафиксировать, как внимание искажает свой объект, как работают в поле восприятия перцептивные силы, как формируется и разрушается гештальт, как протекают другие подобные процессы, ускользающие от внимания, поскольку они являются его составной частью.
Процесс формирования рефлексивной инстанции технически прост, но весьма "энергоемок". Первый шаг - разделение фокуса взора и локуса внимания. Обычно локус внимания и фокус взора совпадают, но если зафиксировать взор на каком либо объекте в поле зрения, то можно произвольно сконцентрировать внимание на периферии поля зрения и начать перемещать внимание по полю зрения независимо от движения глаз.
Следующий шаг - наблюдение за динамикой внимания в условиях разрушения дКВ. При достаточно устоявшейся дКВ равномерное распределение внимания может быть разрушено появлением в поле зрения движущегося предмета или взглядом инструктора непосредственно в глаза обучаемого. Введение в обучение подобных воздействий, разрушающих дКВ, сопровождается инструкцией наблюдать за перемещением и "сгущениями" внимания.
После выработки навыков произвольного управления вниманием, его направленностью и степенью концентрации, обучаемому предлагается наблюдать за перемещением внимания при дКВ, переходах от КВ к дКВ и обратно по команде, а затем формировать в поле зрения зоны с различной степенью "сгущения" внимания. Через какое-то время навык вырабатывается и можно наблюдать, как меняется восприятие объекта при привлечении внимания к нему.
С этого момента начинается формирование рефлексивного пространства. Но это уже новая техника, выводящая оператора за пределы тематики дКВ.

2.11. Архетипика дКВ.

Состояние дКВ зачастую описываются как одновременно манящие и тревожные. Думается, проблема здесь в том, что состояние дКВ, не будучи легитимным культурно оформленным переживанием, грозит выходом в область интенсивных архетипических переживаний. Однако определенные проявления архетипа, стоящего за дКВ в культурной практике существуют. Так, в ряде физических концепций и метафизических доктринах мы встречаемся с конструкциями, чрезвычайно близкими по базовым образам к дКВ.
На соответствия психических феноменов и физических концепций обращали внимание многие исследователи. Так, разработчики гештальттеории постоянно ссылаются на соответствие феноменов, наблюдаемых в зрительном поле, физическим фактам и закономерностям, извлекаемым из физики поля.16 Очевидный изоморфизм физических и оптико-феноменальных полей произвел на них большое впечатление и, поскольку они работали в то время, когда психология как наука переживала экстравертную фазу и ассимилировала физическую методологию, это привело к тому, что психические феномены стали рассматриваться как проекции физических. Однако, из факта изоморфизма в такой же мере выводимо и противоположное утверждение: физические феномены являются лишь проекциями психических. В определенной мере этот ход осуществлен в аналитической психологии К.Г.Юнга.
В более позднее время было обращено внимание на поразительные соответствия между современной физикой и даосскими и буддийскими философско-психологическими концепциями.17
Под многими ключевыми понятиями физики скрываются классические мифологемы и соответствующие им архетипы. Один и тот же архетип, проецируясь на поле физических знаний, даст нам такой экзотический объект, как "черные дыры" и процесс их формирования с драматическими фазами превращение в сингулярную точку, в которой "нечто" и "ничто" совпадают по своим характеристикам, а, проецируясь на психотехническое поле, породит аналог глубокой концентрации внимания и переход citta-ekagrata в niruddha. Так же прозрачны соотношения "заряд и поле" ""я" и сознание" и т.д.
Рассуждения В.Налимова о физическом и семантическом вакууме18, достаточно точно описывают соотношения теории вакуума и перцептивного фона:
"...в современной физике материальный мир рассматривается как проявление потенциальности, заложенной в физическом вакууме. Точно так же в нашей модели семантический мир рассматривается как проявление потенциальности, заложенной в вакууме семантическом".
"Семантический вакуум отнюдь не статическая система. В нем происходят процессы, также не замечаемые нами непосредственно".
"При описании обоих Миров приходится обращаться к представлению о вакууме. Как физический вакуум, так и вакуум семантический - это отнюдь не пустые пространства, а скорее колыбели Миров, проявляющихся в одном случае в виде элементарных частиц, в другом - в виде семантических текстов".
Соответствие физического вакуума перцептивному фону достаточно очевидно. Так же, как в вакууме спонтанно рождаются частицы, из фона спонтанно формируются фигуры. Перцептивный фон - преддверие семантического вакуума. Перцептивный фон - это локальный семантический вакуум, содержащий в свернутом виде ограниченный набор готовых к проявлению фигур.
Язык архетипов наиболее адекватен не только для описания трансцендентных объектов в посюстороннем языке, но и для понимания глубинного значения граничных понятий, отделяющих рационально освоенную территорию от области смыслов еще не получивших законченного логического оформления и потому не входящую в систему рациональных операций.
Так, архетип Хаоса, разворачиваясь и в метафизическую категорию materia prima, и в понятие вакуума, и в образ семантического вакуума, и в технику деконцентрации, проясняет и их сопряженность, и глубинный смысл, стоящий за техникой дКВ. Именно эта сопричастность дКВ архетипу Хаоса придает всей области дКВ привкус некоей таинственности, присущий манифестациям архетипов. ДКВ в каком-то смысле возвращает сознание к исходному Хаосу с его многочисленными потенциями.


2.12. Деконцентрация в сакральных психотехниках.

Тема использования отдельных элементов сакральных психотехник в прагматических целях весьма щепетильна. Постмодернистский мир уравнивает высокие, низкие, реальные и иллюзорные феномены, переживания, знания. Обратной стороной постмодернистского дискурса является массовое распространение в рамках идеологемы "нью эйджа" так называемых развивающих психотехник, выдергивающих отдельные приемы из сакрального контекста. Эта компиляция в постмодернистском контексте порождает ряд иллюзий:
- иллюзию адекватности извлеченной из совершенно иного культурного мира и введенной в "нью-эйдж"-контекст психотехники ее прототипу;
- иллюзию соответствия формируемого психического состояния заданному в сакральной системе образцу;
- иллюзию тождественности достигнутого при помощи психотехнического приема состояния духовному результату.
Однако печальный опыт "развивающих психотехник" принес и положительный результат. Он наглядно показал, что психотехнические приемы и формируемые ими состояния являются по отношению к духовным задачам не более, чем языком, описывающим духовные реалии, но никак не самими реалиями. Акт познания, расчленяющий религиозное действие на психотехнику, ее сакральное значение и культурную интерпретацию уничтожает религиозный феномен как таковой.
Вместе с тем, проблема переноса психотехнических приемов в прагматический контекст из сакрального мира существует. Объем психотехник, обслуживающих сакральные задачи, огромен и ни один разработчик психотехнологий не может этот факт проигнорировать. Любому разработанному современным исследователем приему, в том числе и дКВ, можно найти аналог в индийских, китайских или тибетских сакральных практиках. Но перенос приема, психотехники или сложной психотехнологии из одного контекста в другой требует особой методологии.
Строго говоря, психотехники могут быть извлечены только из чужого сакрального контекста. Трудно себе представить психотехнику умного делания, приспособленную для операторских нужд православного сообщества. Чужой духовный опыт, пропущенный через фильтры собственной культуры, теряет свое сакральное содержание, оставляя лишь психотехнический "синтаксис" сакрального. Духовный опыт обретается только соответствующей жизнью, а из описывающих его текстов извлекаются формальные технические инструкции, допускающие перенос в другой контекст. Поэтому возможно лишь транскультурное заимствование приемов, обеспечивающих чужую сакральную практику. Кстати, легко заметить, насколько нелепым становится употребление технологизированного термина "сакральная практика" применительно к собственному вероисповеданию.
Когда методист обнаруживает в текстах другой культуры соответствия разработанным им приемам или психотехникам, следует понять, с аналогом (т.е., подобием по форме и выполняемой локальной функции) или гомологом (т.е., подобию по происхождению) разработанного приема он столкнулся. Для этого необходимо сопоставить психотехнологию, содержащую разработанный прием, с психотехнологией иного культурного происхождения, разделить синтаксическую и семантическую составляющую разработанного приема и произвести такую же процедуру в отношении его инокультурной параллели.
Под синтаксисом будем понимать конкретные действия, которые должен выполнить оператор. Эти действия задаются предписанием, выраженным в форме инструкции (например, "равномерно распределите внимание по всему предъявленному изображению начиная с фиксации периферийных областей", или "внимательно рассмотрите предъявленное изображение, закройте глаза и последовательно, элемент за элементом, воспроизведите изображение в своем воображении").
Под семантикой - интерпретацию состояния, полученного в результате применения приема, и интерпретацию приема в терминах интерпретации состояния.. Семантика состояния, а следовательно, и приема, различна в сакральных и прагматических психотехниках. Так, в приведенных выше примерах, где речь идет о деконцентрации и визуализации, семантика меняется в зависимости от значения визуализируемого или интроецируемого изображения. Мы получим совершенно разные результаты в зависимости от того, является ли содержание предъявленного изображения элементом психотехнологии в целом, значимо ли оно в пределах психотехнической траектории, влияет ли это содержание на провоцируемое приемом состояние, или нет. В первом случае мы имеем дело с идеологизированным приемом, в своем пределе - с сакральным его значением. Во втором случае речь идет о чисто прагматическом, технологическом использовании приема.
У аналогов одинаковая функция. Функция психотехнических приемов - преобразование одного психического состояния в другое. Если приемы применены к одинаковому состоянию и дают одинаковый результат, мы говорим об их аналогичности. Как правило, совпадение синтаксиса приемов свидетельствует об их аналогии, хотя обратное и необязательно.
Гомологичные приемы могут быть одновременно и аналогичными, но это не является обязательным условием. Гомологичные приемы возникают из одних и тех же смысловых содержаний, и потому их семантика совпадает или близка. Они занимают одинаковое положение по отношению ко всей методической цепочке в целом в пределах сравниваемых психотехник, им предшествуют и за ними следуют гомологичные приемы. Наконец, исторически они развиваются из сходных задач и в сходных контекстах.
Если речь идет о гомологе, то перенос приема осуществляется (при соблюдении принципа стилистической совместимости) безболезненно. Однако в реальной практике заимствуются, как правило, аналоги. Включение такого приема, внешне похожего на используемую технику, но несущего совершенно иную смысловую нагрузку в проектируемую психотехническую цепочку может привести, в лучшем случае, к разрыву последовательности формируемых состояний и малопонятной для неквалифицированного разработчика неудаче, а в худшем - к эксцессу.
Выявив гомологичность двух приемов, можно строить базовое описание приема, вариациями которого являются оба текста. Но для этого надо дать абстрагированное описание всей психотехники. В этом случае становятся понятными те изменения, которые следует внести в заимствуемый прием для его точного встраивания в новый методический и технологический контексты.
Приведем примеры текстов, которые описывают состояния, близкие к состояниям дКВ, достигаемым при помощи описанных выше техник. Воспользуемся работой Томаса Клири "Японское искусство войны. Постижение стратегии"19, цитирующего наставников дзэн Ягю Мунэнори и Такуана Сохо.
Ягю Мунэнори:

"Это подобно тому, как все ясно отражается в зеркале вследствие бесформенной чистоты его отражающей способности. Сердце причастных Пути подобно зеркалу, оно пусто и чисто; ты не-сознаешь, но при этом свершаешь все.".
"Теперь не знаешь даже самого себя, твое тело, ноги и руки действуют, но сознание не-сознает; ты ничего не упускаешь и попадаешь десять раз из десяти. Но даже теперь, если допустить мысль об этом в свое сознание, проиграешь. Только когда не фиксируешь сознание, будешь побеждать каждый раз. Однако не фиксировать сознание не значит вовсе не-сознавать; речь идет об обычном сознании".
"Различать вещи с первого взгляда и не фиксировать на них сознание - значит "быть недвижимым". Ведь если сознание привязывается к вещам, появляются различающие мысли, которые двигаются различными путями. Если положить конец различающим мыслям, то даже если цепляющееся за вещи сознание движется, сам остаешься неподвижным."
"Если смотришь на один-единственный лист дерева, остальных листьев не видишь. Если же просто смотришь на дерево и не фиксируешь зрение на одном листе, то сможешь увидеть все листья, какие только есть на дереве. Если сознание сосредоточено на одном листе, остальных не видишь; если не концентрируешь внимание на одном, видишь сотни и тысячи листьев".

Понятно, что под "сознанием" в данном переводе подразумевается внимание, а "не-сознание" - отсутствие сфокусированного на объекте внимания. "Не-сознание" близко по своему смыслу к дКВ, точнее к последствиям применения дКВ, хотя в реальной практике дзен использовалась не техника, описанная выше, а скорее сконцентрированное намерение породить состояние "не-сознания".
Такуан Сохо описывает результаты, как мы сказали бы, дКВ-подхода формированию непрерывного континуума действия, условно разлагаемого на стимулы и ответы:

"Иногда говорят о непосредственности искры и камня. При этом имеют в виду следующее. Стоит вам только ударить камнем о камень, как появляется искра... между ударом и возникновением искры нет ни промежутка, ни размежевания. ... Было бы ошибкой считать эту непосредственность просто быстротой следования одного движения за другим. Скорее, это означает, что внимание не задерживается на вещах. ... Стоит только сознанию остановиться, и противник тут же воспользуется этим."
"Если вы помещаете сознание в какое-то одно место, в результате оно оказывается скованным и утрачивает подвижность. Если вы просто думаете о чем-то, сознание окажется скованным вашими мыслями. Поэтому отстранитесь от мыслей и рассуждений, забудьте о своем теле и не фиксируйте сознание ни на чем. В этом случае когда сознание посетит ваше тело, оно будет работать безупречно и выполнять свои функции без промедления."
"Правильное сознание не остается в одном месте. Это сознание, которое охватывает все тело и личность. Смущенное сознание сосредоточивается в одном месте и застывает".

В следующих строчках Ягю Мунэнори легко распознать описание принципа калейдоскопа:

"Предположим, на тебя один за одним нападают десять человек. Если после отражения первого удара сознание не задерживается на полученном впечатлении, но переходит с одного на другого, оставляя каждого сразу после того, как ты справился с ним, сможешь справиться с десятью противниками. Хотя сознание работает десять раз - по одному на каждого противника, если оно ни на ком не задерживается и переключается поочередно на каждого, сможешь взять верх.".

При попытке психотехнической интерпретации подобных текстов возникают трудности отнесения к категории аналогичных или гомологичных состояний и техник. В данном случае техника, явно аналогичная дКВ, переводится из сакрального - буддийского - в технологический контекст - повышение эффективности и выживаемости в условиях ведения боя. Техника формирования "не-сознания", т.е. состояния, тождественного или близкого к дКВ, наслаивается на обычное состояние бодрствования (как и в наших дКВ-технологиях) и ведет к состоянию дКВ в действии. Поэтому мы можем говорить о гомологии приемов и состояний.
Примером аналогичных техник является использование КВ- и дКВ-стратегий в психотехнологиях и йоге.

2.13. Концентративная и деконцентративная стратегии.

Успешно выполненный психотехнический прием изменяет актуальное психическое состояние. Новое применение того же или иного приема переводит психику в новое состояние. Некоторые психотехнические приемы выводят психику за пределы обычных состояний, нормативных для данной культуры и необходимых для жизнедеятельности. Некоторые из этих ненормативных (в том числе и сверхнормативных) состояний мимолетны, но есть и пространство стабильных состояний, лишенных значения культурной нормы и потому называемых измененными. Терминологические границы между понятиями "психические состояния" и "состояния сознания" до сих пор окончательно не установились и зачастую эти термины используются как синонимы. Мы будем использовать термин "психические состояния" для характеристики вариаций и различий в рамках одного класса нормативных состояний. Для выражения же принципиальных различий между классами состояний, и, тем более, различий между нормативными и ненормативными состояниями, будем говорить о "состояниях сознания", сознавая зыбкость терминологических границ и, самое главное, отсутствие фундаментальных работ по их различению.
Говоря о принципиальных различиях, мы должны ввести своего рода масштаб состояний. Нам известно три нормативных состояния, необходимых и достаточных для сохранения жизнедеятельности и адекватного поведения человека в течение его жизни - бодрствование, сон со сновидениями (быстрый сон) и сон без сновидений (медленный сон). Различия такого же масштаба и будем называть различиями между состояниями сознания, а меньшего - различиями между психическими состояниями. Состояния сознания, не совпадающие ни с одним из трех нормативных состояний, будем называть измененными состояниями сознания.
От каждого психотехнического приема идут траектории изменения психических состояний вплоть до измененных состояний сознания. Эти траектории формируются последовательным применением тех или иных приемов.
Сравним психотехнические траектории, идущие от концентративных и деконцентративных приемов.
Нам нужно определить то начальное состояние сознания, к которому применяется и КВ и дКВ. Существует множество классификаций состояний сознания. Мы воспользуемся классификацией, данной Вьясой во "Вьяса-бхашья" - комментариях к "Йога-сутра" Патанджали.20 Для нас она обладает особой ценностью, поскольку состояния сознания рассматриваются как соотнесенные со ступенями сосредоточения.
Комментируя первый афоризм Патанджали, Вьяса пишет:
"Йога есть сосредоточение, которое выступает свойством сознания на всех его ступенях. Ступени сознания: блуждающее, тупое, произвольно направленное, собранное в точку, остановленное".
Т.о., рассматриваются пять состояний сознания:
Ks?ipta, "блуждающее", рассеянное, беспокойное, спонтанно направленное на внешние объекты, нестабильное, с преобладанием энергетического (radjas) компонента;
Mud?ha, "тупое", "ослепленное", направленное на все объекты одновременно без их различения и выделения преимущественных, с преобладанием инерционного (tamas) компонента;
Viks?ipta, "произвольно направленное", "рассеянное", "разбросанное", избирательно и относительно стабильно направленное на определенный объект, но непрестанно прерываемое и сменяющее свой объект;
Citta-ekagrata, "собранное в точку", реализуемое посредством преодоления процесса спонтанной избирательности (т.е. состояния viksipta), стабильно направленное на объект и "высвечивающее" его, "как он существет в реальности", достигшее предела избирательности;
Niruddha, "остановленное", остановленное на самом себе, прекратившее свое развертывание.
Естественно, здесь напрашиваются сопоставления. Ks?ipta, исходное, неорганизованное состояние сознания может перейти либо в viksipta (чему в нашей системе соответствует начало движения к КВ), либо в mudha (начальная фаза дКВ). Т.о. траектория последовательных изменений исходного состояния сознания разветвляется. Дальнейшее движение по концентративной ветви приводит к citta-ekagrata (глубокой КВ, при которой в поле внимания остается только один объект), а по деконцентративной - к состоянию, аналога которому в тектсе Вьясы нет, к состоянию, в котором внимание полностью распределено по всему полю восприятия без выделения преимущественных объектов, но в котором инерционный компонент замещен энергетическим. Поле восприятия превращено в фон, который является единственным "объектом" сосредоточения. Это не состояние citta-ekagrata, поскольку фон не обладает характеристиками дискретного объекта, но и не состояние niruddha, поскольку предмет сосредоточения - фон - обладает качественной определенностью, этостью, и этим он отличается от множества других фонов.
Дальнейшее углубление и КВ и дКВ приводят к одинаковому результату - состоянию niruddha. В первом случае внимание утрачивает единственный объект КВ и переходит к КВ на чистом сознании, во втором дКВ переходит к основе всех фонов - чистому сознанию. Но и это не предел. Чистое сознание либо включает в себя возможности появления новых организованных структур и соответствующего им фона, либо нет. Этому соответствует "самадхи с семенем" и "самадхи без семени".
Однако КВ и дКВ и йогическая техника сосредоточения включены в различные контексты. Йога преследует не технологические цели, а сакральные. Реальные процедуры в йоге сопровождаются многочисленными приемами, позволяющими не упускать из виду трансцендентные цели, ничего общего не имеющие с прагматическими задачами психотехнологий. Поэтому здесь не идет речь о гомологиях. Состояния аналогичны, но они порождаются совершенно иной цепочкой приемов, формируются на базе различных классов состояний, получают различную интерпретацию и переходят состояния, которые нельзя отождествить.



2.14. Деконцентрация и ясное сознание.

Достижение ясного сознания является одной из главных задач человеческой жизни. ДКВ можно использовать как инструмент (отнюдь не единственный) решения этой задачи, по меньшей мере, в двух аспектах.
Во-первых, дКВ выступает как "очиститель" сознания от дискретных организованностей и других его содержаний, т.е. как одна из психотехник "cittavr??ittinirodhah" (см. выше). ДКВ разрушает организованные психические структуры и тем самым "лишает работы" психические механизмы, ответственные за искажения и вытеснения различных содержаний сознания. ДКВ, подавившая работу искажающих механизмов, высвобождает единственный неискажающий механизм - рефлексию (в сильном, психонетическом значении этого термина), т.е. прямое неискажающее наблюдение содержаний сознания. Но это и есть признак ясного сознания, позволяющего наблюдать все вновь появляющиеся содержания, искажающие и замутняющие сознание, не подпадая под их влияние. Ясное же сознание позволяет прямо, без искажений формировать продукты волевой активности. Однако ясное сознание сохраняется лишь при условии постоянного приложения усилий, направленных на его поддержание. Поддерживается же оно рефлексией и целенаправленно применяемой дКВ, выявляющей и сдерживающей работу искажающих механизмов психики.
Во-вторых, дКВ-операции изменяют статус логики. Ясное сознание обеспечивает прямое усмотрение реальности. Потребность в логике возникает при необходимости обнаружить скрытые содержания, не доступные прямому восприятию и погруженные в фон, и при появлении содержаний, не доступных прямому наблюдению, рефлексивному восстановлению и прямому волевому управлению.
Ясное сознание возможно только как объемное сознание, включающее в себя одновременно и полюс результатов чистой рефлексии, и полюс результатов искажающей обработки этих результатов; полюс чистых смыслов и полюс их формального и конвенционального выражения; полюс начальных целеполаганий и волевых импульсов и полюс их реализации в реальных средах.
Ясное сознание с неизбежностью должно быть объемным, но объемное сознание не обязательно должно быть ясным.


Глава 3. Деконцентрация, фоновые восприятия и фоновое мышление.

3.1.Внутренний энергетический фон.

Каждому человеку знакомо чувство общего тонуса. Частично оно связано с тонусом скелетной мускулатуры и гладких мышц стенок сосудов. Однако можно почувствовать прилив сил и в состоянии глубокой мышечной релаксации, и в состоянии повышенного тонуса мышц и сосудов. Чувство тонуса довольно неопределенно, оно носит не локальный, а общий, фоновый характер. Эти особенности восприятия психофизиологического тонуса дают возможность использования техники дКВ для его оценки и целенаправленного формирования и использования. В силу того, что тонус осознается как соматическое переживание, исходным звеном для его локализации и управления может служить соматическая дКВ.
Объемная соматическая дКВ позволяет, помимо фиксации множества точечных ощущений выделить и фиксируемый "между ними" фон, который субъективно трактуется как характеристика психофизиологического или энергетического тонуса. Восприятие соматического фона двойственно. С одной стороны, фон качественно окрашен, он, как часто говорят испытуемые, по разному "звучит". С другой стороны, выделение "энергетической" составляющей позволяет произвести своего рода количественную градацию фоновых переживаний. Динамика качественных характеристик позволяет использовать внутренний фон в качестве одного из моментов в техниках выявления слабых и скрытых признаков. Количественная же сторона позволяет субъективно оценить большую или меньшую энергетичность, способность к выполнению тех или иных объемов работы и т.д. Эта характеристика оказывается достаточно важной при оценке влияния тех или иных событий, характеристик окружающей среды и психотехнических приемов на уровень мобилизации организма.

3.2.Внешний энергетический фон.

Опыт переживания соматического фона как энергетической характеристики может быть перенесен и на плоскостную тактильную дКВ. В этом случае возникает переживание внешнего фона, который является характеристикой уже не только собственного состояния оператора, но и внешней среды. Внешняя среда начинает восприниматься как недифференцированное единое целое, внешний фон, в формирование которого вносят свой вклад не только явно различимые, но и слабые и скрытые признаки. Вероятно, спонтанное формирование внешнего фона является основой чувства опасности, возникающего в экстремальных условиях и способствующего более эффективному выживанию.
Возможность восприятия внешнего энергетического фона была открыта Г.Наумовой. Как это часто бывает, этот феномен явился следствием буквального исполнения неправильно понятой инструкции при выполнении упражнения на выделение внутреннего энергетического фона.
Подобно внутреннему энергетическому фону, внешний фон позволяет оценить энергетические характеристики окружающей среды, их соотношение с такими же характеристиками внутреннего фона, и, следовательно, направленность взаимодействия организма и среды, т.е. оценить, что определяет динамику событий и навязывает свое управление событийными процессами - организм или среда.
Тонкое различение колебаний внешнего энергетического фона используется в наиболее распространенных методиках развития способностей восприятия подпороговых (субсенсорных) стимулов. Часто эти методики путают с развитием экстрасенсорных восприятий. Их отличие друг от друга определяется разной природой признаков, выявляемых в актах ССВ и ЭСВ. Механизмы субсенсорного восприятия позволяют выявлять слабые признаки, т.е. признаки в принципе доступные выделению из окружающей среды при помощи используемых перцептивных систем, но не воспринимаемые либо по причине недостаточной чувствительности сенсорных рецепторов, либо из-за ограниченной пропускной способности каналов передачи воспринятой информации, либо вследствие маскирующего действия различных помех. Акт ЭСВ является обнаружением скрытых признаков, т.е. признаков, которые в принципе не могут быть обнаружены с помощью существующих систем восприятия по причине их удаленности, экранирования или отсутствия специализированных рецепторов.
Основания для их смешения, тем не менее, есть. Субъективно феноменология ССВ такая же, что ЭСВ. Воспринимается семантика признака, его место в более общей системе, но не его "синтаксис" - формальные характеристики. В любом случае, экстрсенсорное восприятие является лишь разворачиванием в сознании подпорогового восприятия. Подпороговый характер восприятия не позволяет установить модальность и формальные признаки стимула, поскольку они растворены в фоне. Нужна специальная процедура извлечения стимула из фона. Но вначале следует овладеть техникой фиксации малейших колебаний фона.


3.3.Восприятие слабых и скрытых признаков (суб- и экстрасенсорные восприятия).

ДКВ, разрушая организованности поля восприятия, производит своего рода "дегештальтизацию". Слабые признаки выходят из-под маскирующего воздействия гештальтов и могут быть выявлены как в качестве отдельных элементов, так и в составе новых организованностей.
Ближайшим аналогом этого явления (но не гомологом!) может служить парадоксальная фаза парабиоза. Согласно концепции Н.Е.Введенского, повреждение участка нерва различными агентами (или ослабление или повреждение организма в целом) ведет к состоянию низкой лабильности, когда вначале снижается способность адекватной реакции на раздражители различной силы, затем, в уравнительной фазе, нерв (или организм в целом) одинаково отвечает и на сильные и на слабые стимулы. Затем наступает парадоксальная фаза. В этой фазе физиологическая реакция организма на раздражители различной силы извращается - на более слабые стимулы следует более сильная реакция.
Глубокая дКВ ведет к "остановке внутреннего диалога" - сворачиванию сложных организованностей сознания в более простые, высокоэнтропийные формы вплоть до однородного фона. Таким образом в поле внимания остается лишь один объект - фон, в котором "растворены" все дифференцированные признаки, в том числе слабые и скрытые. Их наличие или отсутствие влияет на "звучание" фона, несмотря на то, что при обычном восприятии эти признаки не фиксируются как отдельные выделенные стимулы. В том случае, если дКВ производится по идентичным объектам, их "звучание" становится одинаковым, однако если в один из внешне идентичных объектов вводится дополнительный, но не воспринимаемый в данных условиях, признак, то "звучание" меняется. Примером может служить стандартная задача выявления магнита, скрытого в одной из нескольких одинаковых на вид коробок. Если фоновые восприятия коробок до помещения в одну из них намагниченного железного бруска не различаются, то после этой процедуры одна из коробок изменит свое "звучание".
Использование этого феномена в практических задачах возможно, однако для достижения успеха требуется достаточно сложная система подготовки.
Для формирования реальных навыков восприятия слабых и скрытых признаков с использованием приемов дКВ необходимо разрушить организованности как поля восприятия, в котором отражается изучаемый объект, так и поля восприятия, при помощи которого оценивается наличие и характер искомых признаков. Уровень дедифференцировки, энтропийности этих двух сред должен быть примерно одинаковым. Признак, скрытый в неопределенном поле, должен отразиться в столь же неопределенном поле, но другой модальности. Только наличие модальных различий позволяет выявить растворившийся в общем фоне признак. В самом деле, слабый или скрытый признак уже модулирует собой качественную характеристику однородного фона и его местоположение может быть выявлено только при реакции такого же неопределенного, но иного фона. А таким иным фоном может быть только фон поля восприятия иной модальности.
Общая схема процедуры выявления скрытого признака может быть представлена следующим образом:
1.Производится визуальная (или иная, но с переносом основных характеристик визуальной) дКВ по полю восприятия, в котором находятся объекты, некоторые из которых содержат искомые, но не обнаруживаемые другими методами признаки.
2.Параллельно самим оператором, производящим процедуру выявления, формируется соматическая дКВ
3.Сохраняя дКВ, оператор сканирует визуальное поле, отмечая различия в колебаниях "звучания" соматического фона, его различные состояния.
Колебания соматического фона лишь отражают сам факт наличия скрытого признака. Важно набрать запас этих состояний фона, научиться их различать и сопоставлять их с заданными признаками. Это не означает, что можно построить своего рода словарь, переводящий заданные признаки на язык фоновых состояний. Построить таблицу прямых однозначных соответствий элементов перечня скрытых признаков "А, В, С" элементам перечня фоновых состояний "Х, Y, Z" невозможно. Состояние фона есть интегральная характеристика всего перцептивного поля как целостной единицы. Каждый раз одному и тому же скрытому признаку будут соответствовать несовпадающие друг с другом комплексы колебаний соматического фона, зависящие от наличия множества других скрытых стимулов, растворенных в визуальном фоне.
Поэтому структурным элементом техники выявления скрытых признаков является не установление прочных соответствий Х А, Y В и Z С, а процедура развертывания X в А, Y в В, Z в С. Подробно процедура развертывания описана во "Введении в психонетику".

3.4.Фоновое мышление - постановка вопроса.

Мышление современного человека отличается от мышления античного, древнеиндийского или средневекового человека. Более того, оно отличается и от мышления 18-го столетия. С точки зрения 20-го века в этих типах мышления наличествует слишком много иррациональных и неосознанных компонентов. Современное мышление является продуктом длительной культивации и рафинирования, которые очистили его от всего, что не поддавалось формализации, в том числе и от образных, оценочных и символических содержаний. В результате мышление приобрело исключительно линейно-дискретный характер и под мышлением сейчас (явно или неявно) понимается лишь те его формы, которые могут быть формализованы. Однако, сталкиваясь с феноменами, для работы с которыми явно недостаточно существующих мыслительных средств, резонно задуматься и о противоположном процессе, процессе не обеднения, а расширения мышления.
Если возможны организованные процедуры, позволяющие осуществить перевод фоновых (бессознательных, подпороговых) восприятий в осознаваемую "фигуративную" форму и если при этом из окружающей среды извлекается дополнительная информация, которая не может быть извлечены другими способами, то естественно поставить вопрос, возможна ли проекция фоновых процессов и фигуративно-фоновых переходов на область мышления. По сути дела, мышление является проекцией перцептивных процессов, протекающих в центральном поле зрения. Терминам здесь соответствуют единичные восприятия, определениям - акты гештальтизации, суждениям и выводам -сложные ассоциации фигур, значениям истинности - наличие, отсутствие, неопределенность или неопознаваемость тех или иных визуальных фигур, логическим парадоксам - перцептивные парадоксы вроде "невозможных" фигур и т.д. Однако до сих пор еще не построены логические соответствия перцептивному фону или визуальным феноменам за пределами поля зрения. Восприятия и переживания фона как специфического объекта, хотя и отражены в различных теоретических конструкциях, тем не менее, не представлены в самом аппарате мышления. Это обстоятельство во многом объясняет, почему при рассмотрении бессознательных или континуальных областей психики понятия зачастую заменяются образами и метафорами, а логическая реконструкция - амплификацией.
Когда мы говорим о мышлении, подразумевается, что речь идет о преобразовании по определенным правилам неких структур в иные, причем это преобразование отражается в определенном тексте. Но текст всегда погружен в контекст, позволяющий однозначно понять текст. Ясно, что тексту соответствуют последовательности актов дискретного мышления, а контексту - фон.
Фоновое континуальное мышление отличается от дискретного мышления. Операции дискретного мышления представляют собой горизонтальные переходы от одного дискрета к другому. Фоновое же мышление оперирует не отдельными дискретами-объектами, а всей континуальной средой, в которую эти дискреты погружены, как единым целым. Это означает (с точки зрения субъекта), что одно состояние среды при выполнении фоновых мыслительных операций переходит в другое без фиксации в сознании (а значит, и в знаковой среде) отдельных цепочек дискретных переходов, а затем, при необходимости, из среды могут "выпадать" отдельные дискретные результаты. От интуиции такой процесс отличается тем, что он протекает в видимых слоях сознания, подконтролен и обратим.
Фон континуален по своей природе. В силу своей принципиальной недифференцированности, он в большей мере выявляет чисто семантические аспекты, по сравнению с миром дифференцированных восприятий. Обычно фигуры восприятия служат средством фиксации значений. Но фон нефигуративен, он является формально неопределенным и потому здесь отношения меняются - значения становятся способом фиксации состояний фона.

3.6. Фоновое мышление: отличия от дискретного.

После того, как фон становится единственным объектом восприятия, он уподобляется среде-растворителю, в которой исчезают все организованные фигуры-восприятия. Если мы введем в поле восприятия при сохранении состояния дКВ новые элементы, то это введение не будет фиксироваться как локальное событие, но, тем не менее, приведет к изменению фона как единственного доступного наблюдению сегмента реальности.
Но возможен и дальнейший процесс - выделение из общего фона новых, проникших в него "нелегально" фигур. При этом процессе выделенные новые фигуры подвергаются трансформации: при выделении их из фона мы получим новые структуры - результат воздействия целого на включенную в него фигуру. В этой возможности проследить влияние контекста на включенные в него элементы текста, влияние, которое нельзя вывести из других организованных текстовых структур, а также в возможности выявления и представления в организованной форме скрытых, не представленных в явленной форме до начала акта фонового мышления признаков, и состоят преимущества фонового мышления. Собственно, задачи фонового мышления - это представление контекста в доступной осознанию форме и выявление скрытых текстов.
Одним следствий введения понятия фонового мышления, т.е. активного и целенаправленного использования закономерностей, определяющих соотношения поля организованных дискретных фигур и фона, является переопределение термина "состояние".
В дискретном мышлении под состоянием системы подразумевается совокупность значений ее параметров в данный момент, выделенных тем или иным образом. Если значения параметров совпадают, то и состояния считаются идентичными. Однако это понимание состояния игнорирует фон, как неотъемлемую характеристику любой системы. Вместе с тем, его колебания могут не отражаться на значениях выделенных параметров.
Интуитивное различие между категорией состояния и совокупностью значений параметров отражается и в языке многих исследователей. Часто говорят о совокупности параметров, отражающих состояние системы, подразумевая, что состояние есть нечто иное, нежели совокупность дискретных значений.
Среди бесчисленных определений термина состояние часто встречается указание на его интегративный и фоновый характер. Так, в словаре "Психология"21 читаем: "Внутренне наблюдаемое С. - это зафиксированное сознанием субъекта на определенный момент времени интегральное ощущение благополучия (неблагополучия), комфорта (дискомфорта) в тех или иных подсистемах организма или всего организма в целом".
Поскольку фон более насыщен информацией, которая может быть выявлена посредством процедур фонового мышления, по сравнению с множеством параметров, отражающих состояние системы, то естественно под состоянием системы подразумевать качественное значение ее фона, как унитарной результирующей всей совокупности как выделенных, так и не выделенных, и принципиально не выделяемых параметров.

3.8. Деконцентративное мышление.

Переход к фоновому мышлению становится понятным через рассмотрение самостоятельного и самодостаточного феномена деконцентративного мышления, которое по отношению к линейно-дискретному и фоновому мышлению может рассматриваться как промежуточный феномен, в котором сохранены моменты и дискретного и фонового мышления.
Деконцентративное мышление соотносится с линейно-дискретным так же, как деконцентративное восприятие объекта соотносится с последовательным концентративным его изучением по отдельным частям или признакам. Последовательное восприятие предполагает переход от одной части зрительного поля, выделяемого как фигура, к следующей. Деконцентративное - одновременное восприятие всех частей с возможностью практически мгновенного выделения из поля зрения заданной фигуры. При фоновом восприятии мы в состоянии выделить не только те фигуры, которые актуально присутствовали в восприятии до начала деконцентративного процесса, но и те, которые содержались в поле восприятия лишь потенциально.
Линейно-дискретное мышление может быть представлено как цепочка последовательных преобразований неких исходных структур в иные посредством применения к ним определенных фиксированных правил этих преобразований. Заметим при этом, что, как показал в своих работах Г.Смирнов22, неэксплицируемой базой для линейно-дискретного мыслительного процесса являются определенные объекты, которые могут трактоваться как единый объект-связь. В нашей трактовке фон и является таким объектом-связью.
Для того, чтобы линейно-дискретное мышление осуществилось, необходим начальный перечень исходных объектов и правил их преобразования, на основе которых и строится цепочка, ведущая к конечному результату-выводу.
Деконцентивное мышление предполагает одновременную фиксацию исходных суждений и всех используемых правил и мгновенное преобразование всей конфигурации в конечный вывод. Деконцентративный мыслительный акт распадается при этом на четыре фазы:
- экспозиция - акт начальной дКВ по всем исходным структурам (суждениям и правилам);
- деэкспликация, растворение в фоне дискретных правил;
- преобразование дискретных суждений в соответствии с деэксплицированными правилами - теперь преобразования производятся не в соответствии с набором правил, а соответствии с единственным правилом-фоном и должны содержать элементы, связывающие суждения с этим единственным "правилом";
- преобразование исходной ситуации в конечный вывод.
Рассмотрим работу деконцентративного мышления на примере решения логических задач. Группе испытуемых, овладевших приемами деконцентрации и сумевших перенести эти приемы на область мышления предлагалась простая задача, заимствованная из книги Рэймонда М. Смаллиана "Принцесса или тигр"23.
В трех комнатах помещены принцесса и два тигра, причем в каждой может находиться либо принцесса, либо один тигр. На двери каждой комнаты висит табличка с надписью. Табличка на двери, за которой находится принцесса, говорит правду, из двух других надписей, за которыми находятся тигры, по меньшей мере одна является ошибочной. Таблички имеют следующий вид. 1-я комната: "тигр сидит в комнате 2"; 2-я комната: "тигр сидит в этой комнате"; 3-я комната: "тигр сидит в комнате 1". Нужно узнать, где находится принцесса.
Здесь исходными утверждениями являются надписи на табличках. Эксплицированные правила:
- "табличка на двери с принцессой говорит правду";
- "из двух других надписей по меньшей мере одна является ошибочной".
Последовательность линейно-дискретных суждений24:
1. "Поскольку табличка на дверях комнаты, где находится принцесса, говорит нам правду, то, значит, принцесса никак не может оказаться в комнате 2".
2. "Если бы она находилась в комнате 3, то все три исходные утверждения были бы истинными, что противоречило бы условиям задачи, согласно которым по крайней мере одно из трех приведенных утверждений должно быть ложным".
3. "Следовательно, принцесса находится в комнате 1".
Приведем теперь типичный самоотчет о решении задачи с использованием деконцентративных мыслительных актов (речь идет не о логике, а внутренней феноменологии деконцентративного мышления):
"Внимание распределилось по всем трем утверждениям и они одновременно удерживаются в поле внимания с их значениями.
Эксплицированные правила растворяются в фоне и фон приобретает определенное качество, соответствующее совокупности правил, а вся система утверждений входит в определенное состояние.
Истинность или ложность утверждения кодируется состоянием локального фона, из которого выделен текст табличек - ярким свечением таблички при истинности надписи на ней, а ложность - серым ее цветом, искомая же принцесса - красным цветом.
Свечения табличек накладываются друг на друга одновременно во всех возможных сочетаниях. Ощущение внутреннего дискомфорта.
Внезапно выделяется только один набор свечений, воспринимаемый как комфортный, противоречивые свечения устраняются и устанавливается стабильная картинка: светятся (являются истинными) 1-я и 2-я таблички, при этом 1-я табличка светится еще и красным светом."
Сами описания акта результирующего деконцентративного мышления достаточно вариативны - от конкретных образов до весьма туманных метафорических описаний. Общим ключевым моментом описаний является облегчение от заключительного преобразования картинки и уверенность в истинности возникшего решения. Встает вопрос о гарантиях истинности полученного таким путем решения.
Строго говоря, истинность суждения проверяется не соответствием реальности, а соответствием правилам вывода. И в случае деконцентративного мышления истинность должна заключаться в соединении проверяемого соответствия правилам и субъективного усмотрения истинности решения. Правильность решения подтверждается тем же непосредственно переживаемым чувством истинности решения, что и после совершения линейно-дискретных актов, и оно не более иррационально. Вопрос лишь в признании легитимности тех или иных непосредственных усмотрений. Если фон представлен в языке в той же мере, что и дифференцированные дискретные структуры, то апелляция к "фоновым усмотрениям" столь же справедлива, как и к прямым усмотрениям соответствия выводов базовым законам логики. Но для того, чтобы прямые фоновые усмотрения были приняты в качестве столь же легитимных, что и прямые дискретные усмотрения, необходимо в логический аппарат ввести соответствующие корреляты.
Из конкретных самоотчетов мы должны извлечь некоторое общее правило совершения деконцентративных мыслительных актов. Это правило с неизбежностью эмпирично, поскольку деконцентративная логика не обзавелась еще собственным формализованным аппаратом. Вместе с тем это правило абстрактно и получает конкретное наполнение (вроде приведенного выше) в зависимости от индивидуальных особенностей оператора. В общем виде оно звучит так:
1. На плоском поле выстраиваются посылки и одновременно фиксируются в сознании тексты и их содержания (предварительная дКВ).
2. Между посылками устанавливаются статичные отношения, переживаемые как напряжения в семантическом поле.
3. Напряжения переводятся в фон и фон фиксируется вниманием по критерию напряженности.
4. Формируется параллельное имагинативное пустое поле, лишенное напряжений, которое фиксируется вниманием наряду с предыдущим полем (расширение дКВ).
5. Между полями формируется соединяющая их линия и в состоянии дКВ фиксируется перепад напряжения от первой конфигурации до нуля.
6. Применяется принцип калейдоскопа: формально-семантическая конфигурация преобразуется в новую по линии снятия напряжения.
7. Новая конфигурация в имагинативном поле представляет собой решение задачи.
Понятно, что приведенное правило не является логическим. Оно является предписанием оператору, совершающему акт дКВ-мышления.
С точки зрения деконцентративного мышления любая задача есть частично эксплицированная ситуация, части которой растворены в фоне. В обычной логике ставится задача по "всплывшим" из фона частям ситуации восстановить ее целиком, используя набор дискретных операций. Задача деконцентративной логики - извлечь из фона всю ситуацию целиком и единомоментно.
Здесь деконцентративная логика по отношению к обычной делает шаг назад. Если обычная логика создает текст, описывающий текст, и решает задачу в дубликате текста, делая вывод по отношению к исходному тексту же, то дКВ-логика возвращается от описания текста к исходному тексту. Остается сделать шаг от текста, описывающего реальность к самой реальности. Этот шаг делает фоновое мышление, которое если и не преодолевает изображение реальности, то преодолевает фильтр, отсекающий фоновые составляющие изображения, и приближается к реальности в еще большей степени.
Мы прикасаемся к неявному пафосу дКВ. ДКВ есть начальное средство организации контрпроцесса в двух контекстах: в контексте обращения основного организмического процесса (ООП) (см. "Введение в психонетику") и в контексте преодоления изображения. Эта тема - преодоление изображения постепенно становится доминирующей в современном интеллектуальном поиске. Доминирующей не в смысле распространенности, а в смысле важности этой темы. Эта тема - главная доминанта произведений Кастанеды. Примечательно, что начальная психотехника, описываемая им как введение в его философское поле, имеет много общего с представленной нами техникой дКВ.

3.9. Концетуальные эквиваленты перцептивного фона.

Что же, собственно, "усматривается" и в ходе концентративных линейно-дискретных, и в ходе деконцентративных мыслительных актов? И в том и в другом случае прямому усмотрению подлежит наличие или отсутствие рассогласования между значением текста и контекста, в который он погружен, между значениями дискретных структур и общим состоянием системы, понимаемым в том смысле, в котором термин состояние был рассмотрен выше. Вот этому-то состоянию и должен быть найден соответствующий вначале концептуальный, а затем логический эквивалент.
Этот концептуальный эквивалент построен в упомянутых выше работах Г.Смирнова25. Логика его рассуждений такова. Условием теоретической реконструкции целостного объекта и любого мыслимого единства является введение особого конструкта - единого объекта, который может быть задан только посредством круговой процедуры взаимоопределения его свойств. Единый объект неявно предполагается лежащим в основе конструирования любого множества, мыслимого как единство. Единый объект, объединяющий независимые друг от друга элементы в единое целое называется объектом-связью. Объект-связь задает пространство как сумму мест, в которых располагаются элементы множества.
Многообразие элементов множества становится совокупностью, будучи помещенным в пространство как сумму мест. Совокупность членится на элементы. Элемент совокупности - это то, что занимает определенное место в пространстве символов и характеризуется той определенностью, видом, которым обладает символ. Пространство как сумма мест есть то, посредством чего объекты объединяются в единство, вид символов - то, что они есть. Полная совокупность - объект, включающий в себя как сумму мест, так и многообразие исходных объектов.
В математике в качестве множества рассматривается не полная совокупность, а частичная - только множество. Сумма мест - объект-связь - не включается в состав множества. В силу того, что сумма мест не рассматривается в качестве отдельного компонента, аппарат ее полагания не развит. Сумма мест - как бы фон по отношению к множеству. Тем не менее, этот фон предопределяет компоновку множества как частичной совокупности. Как только система мест становится выявленной, описанной в дискретных символах, она теряет свое качество и становится одним из элементов множества. В теории множеств, игнорирующей систему мест - фон множества, любые два множества, содержащие одно и то же исходное многообразие объектов, считаются равными. Однако введение концептуального аналога фона заставляет различать полные совокупности, совпадающие по перечню элементов, но различающиеся по системе мест. Эти различия систем мест могут рассматриваться как аналоги различных состояний фона.
Таким образом, Г.Смирновым введен концептуальный эквивалент фона и его состояния. Остается ввести его логический эквивалент. Тут же возникает первая трудность: этот эквивалент допускает над собой лишь операцию номинации. Значит, должны быть проименованы все множества возможных значений дискретных составляющих системы и континуум имен состояний фона. Чувству согласования тогда соответствует совпадение имени множества данных значений и имени непосредственно воспринимаемого состояния фона.

3.10. Механика фонового мышления.

Если деконцентративные мыслительные акты производятся как операции и с дискретами и с фоном, то фоновое мышление базируется только на операциях с фоном. Фоновое мышление начинается с растворения в фоне всех исходных утверждений, всех контекстуальных трактовок этих утверждений и всех актуальных и потенциальных правил.
Мы не можем описать фон, его различные состояния и отличия от других фоновых объектов перечнем дискретных признаков. Мы можем дать им только имена, заключающие в себе все характеристики фона и растворенных в них дискретов, произвести акт номинации. Причем, в силу того, что эти имена не могут быть охарактеризованы никаким перечнем признаков, а значит в отношении них нельзя построить никаких суждений, к ним не применимы обычные логические операции.
Так же, как базой линейно-дискретного мышления является линейный концентративный перцептивный процесс, базой фонового мышления является глубокая дКВ с полным превращением исходного перечня объектов, утверждений и правил в однородный фон. Однако фон уже присутствует до начала процесса. Это логический контекст, в котором происходят фоновые операции. Именно в этом фоне-контексте и "растворяются" исходные данные. Тем самым происходит преобразование имени исходного фона в новое, определяемое "растворенными" дискретами. Эту операцию можно назвать операцией трансноминации. Необходимость в ней появляется только при формировании фонового мышления, поскольку для деконцентративного мышления было достаточно операций номинации и сопоставления имен дискретно-множественной и фоновой составляющих системы.
Трансноминация производится над фоном заданное число раз и, в результате, мы получаем новое имя фона, из которого могут быть выделены новые результирующие дискреты.
Попробуем представить себе как выглядит фоновое мышление с позиции наблюдателя, им не владеющего. Речь идет не о построении формализованной процедуры, позволяющей вычислять результаты трансноминации, а именн о представлении.
Представим себе простейшую систему S, состоящую по отношению к процедуре анализа А из двух элементов - p и q. Каждый из них может пребывать в состояниях 1 и 0. Т.о., по отношению к процедуре А система может пребывать в четырех состояниях: {11}; {10}; {01}; {00}.
Рассмотрим свои действия в отношении системы. Итак, у нас есть система S, представляющаяся до начала аналитической процедуры нерасчлененной целостной единице. Применение процедуры анализа А превращает S в набор двух элементов p и q (рис.3.10.1.).
Но при этом еще и возникает фон, из которого выделены p и q. {p,q} представляет собой дискрет системы и может находиться в четырех состояниях. Произведем номинацию состояний: дадим имя красного цвета состоянию {p(1), q(1)}, лилового - {p(1), q(0)}, фиолетового - {p(0), q(1)} и синего - {p(0), q(0)}. Состояние фона соответствует состоянию системы в целом (рис. 3.10.2.). Если это значения (11), то фон является красным, (10) - лиловым и т.д.
"Растворяем" q со значением 1 в фоне. В состав фона вошел новый элемент и фон должен измениться. Но в какую сторону? Он не сможет принять имена лилового, фиолетового и синего, поскольку им соответствуют те значения p и q, которых сейчас нет. Значит, должна произойти трансноминация фона.
Какой это может быть цвет? Из рисунка видно: чем больше единиц в значении {p,q}, тем "краснее" система. Это значит, что признак (1) обладает "свойством красноты" по сравнению с (0). Из этого следует, что "растворение" (1) в фоне усиливает его "красноту". Учитывая упорядоченность цветовых имен, мы приходим к выводу, что естественным сдвигом за пределы красного при "растворении" q(1) будет красно-оранжевый цвет.
Рассмотрим теперь более слабые признаки, чем (1) и (0) - признаки p и q. Эти дискреты принимают значения 1 и 0, но сами по своей природе этими значениями не обладают. Однако, по отношению к фону, его "имени", определенное, хотя и более слабое отношение, чем их значения, они имеют. Продолжим наше образное "рассуждение".
Имена состояний упорядочены по цветовой шкале от красного (11) до синего (00). Промежуточным значениям (10) и (01) соответствуют промежуточные цвета - лиловый и фиолетовый. Причем, 10 (лиловый) ближе к красному, чем 01. Т.о., p по своей природе обладает дополнительной "краснотой" по сравнению с более "синим" q, хотя эти различия и не выявляются аналитической процедурой. Это означает, что если растворение в фоне q сдвинет фон в более красную (т.е. красно-оранжевую) сторону, чем состояние системы, то растворение p в значении 1 привело бы к еще большему сдвигу имени фона - он стал бы оранжевым.
Пусть теперь "растворенный" q меняет свое значение на 0. Это означает, что система перешла в состояние {10}, но это не отражается на наблюдаемом состоянии дискрета - p сохраняет значение (1), т.е. с точки зрения "имени фона", остается красным. Но фон меняется, отражая новое состояние системы - лиловое, а сам фон сдвигается в более "синюю" сторону вследствие более "синей" природы q, т.е., становится фиолетовым. Если же q выделяется из фона, то это приводит к согласованию состояния системы и ее фона - и система и фон становятся лиловыми (рис.3.10.5.).
Мы провели некоторое "рассуждение". Однако оно не является доказательным, поскольку управляется не логическим, а образным мышлением и метафорическими ассоциациями. Тем не менее, оно убедительно. В нем есть непосредственно усматриваемая убедительность метафоры.
Но возможны и иные, не менее убедительные, образно-метафорические "рассуждения". Каждое из них задает свой тип правил обращения с фоном и может служить началом построения фонового мышления и сопряженного с ним отражения фонового мышления в знаковой среде. Впрочем, то же самое происходило и при разработке формального аппарата современной логики: кто-то впервые задал определенную форму логического вывода, кто-то задал формы записи, кто-то задал каноническую последовательность изложения логики.
Продолжим наше образно-метафорическое "рассуждение", отталкиваясь от предыдущего. Пусть теперь при наличии выделенного дискрета фон изменился вне шкалы "красное - синее". Это означает, что в фоне "растворились" дискреты, имеющие природу, отличную от природы шкалы "красное - синее", а процедура А их не выявила. Опознание "растворенных" дискретов зависит от наличия имен, расположенных по другим цветовым измерениям, в списке известных состояний дискретов других систем. Т.о., трансноминация отсылает нас к трем спискам: списку других систем, списку дискретов и континууму имен состояний этих систем. Если соответствующие имена обнаруживаются, мы можем опознать скрытый дискрет и его значение.
Если же соответствующего имени нет в списке, то обращаемся ко всему пространству имен, в нашем случае ко всему цветовому пространству. (Мы говорим о пространстве, а не о множестве имен, поскольку имена берутся не из списка дискретов, а из цветового континуума.) Найдя в пространстве имен выявленное нами новое имя фона, мы строим новый дискрет и его значения, которые соответствуют этому имени.
Пусть теперь фон изменится в пределах шкалы "красное - синее", но вне списка заданных имен фона. Это означает, что растворенный в фоне скрытый дискрет, не выявляемый процедурой А, обладает той же природой, что p и q, т.е. извлечен из той же шкалы континуума, что p и q, и может принимать те же значения 1 и 0.
Подробная разработка проблем фонового мышления не является темой данной работы и мы ограничимся только приведенным выше беглым упоминанием этой темы.
Т.о., трансноминация, применительно к разобранному случаю, можно представить себе как операцию в заданном пространстве имен, в частности, в разобранных случаях "цветовых имен". Появление нового "цветового имени" дает возможность построить "линию" между прежним именем и новым. Тем самым мы получаем новый континуум имен. Разворачивание имен в структуры - психонетическая операция. Однако простейшие случае вроде разобранного доступны и на допсихонетическом уровне. В простейших случаях они производят впечатление банальных соответствий, однако многомерный и потенциально бесконечномерный характер цветовых пространств очень быстро выводит фоновое мышление к задачам, неразрешимым методами линейно-дискретного мышления и соответствующей ему обычной логики.
С психологической точки зрения, операция трансноминации может быть проведена лишь при условии сохранения фонового восприятия как единственного состояния, самоконтроля и управления движением фона (и, следовательно, его имен) непосредственно со стороны воли. Это сложная техника, которую следует отнести к категории психонетических.

3.11. Фоновое мышление: выявление неявных содержаний теоретических конструктов и фоновая аналитика

Мы разобрали, как возможна операция "растворения" в фоне дискретной структуры. Если мы перенесем это рассуждение на область конструирования теорий, да и вообще логически организованных текстов, то можно представить себе, как возможна деэкспликация тех или иных высказанных в явной форме оснований теории. Практический и теоретический интерес вызывает и обратная операция - выявление неявных положений той или иной концепции или теории, особенно в тех случаях, когда по мере развития теории, в ней появляются новые фигуры, имплицитно содержавшиеся в более ранних положениях.
Скрытые положения теории "растворены" в фоне. Что является фоном для разработчика теории? Очевидно, это среда сознания разработчика, в которой проводятся мыслительные, парамыслительные, имагинативные, интуитивные и прочие операции. Часть содержаний будущей теории имплицитно содержится в сознании и предопределяет ту форму, в которую отливаются первые положения теории, формулируются эксперименты и т.д. Если мы назовем эти содержания бессознательными, это не расширит наши возможности по глубокому пониманию теории и ее использованию, но сказав, что содержания растворены в фоне, и сопоставив экспликацию с "выпадением" из фона скрытых фигур, мы получим определенные операции, применимые к конкретным задачам.
Но эта задача чисто психологическая и необходимость в ней весьма сомнительна. Судя по всему объему публикаций, посвященных проблеме творчества, бессознательные (как говорится в большинстве из них), или фоновые (как сказали бы мы) содержания являются неотъемлемым компонентом творческого акта и их преждевременная экспликация может только затормозить или парализовать создание нового продукта.
Иное дело, когда речь идет о выявление фоновых элементов в тексте, т.е., в знаковой системе, достаточно отстраненной от автора. Выявление фоновых контекстуальных составляющих представляло бы практическую ценность, тем более, что эти объективно содержащиеся в тексте фоновые содержания далеко не всегда по различным субъективным причинам выявляются создателями теоретических продуктов.
Как только понятию фона придается операциональный смысл, появляется соблазн построить теорию, ассимилирующую другие психологические теории. В этом случае большая часть других теорий переистолковывается в терминах процессов "растворения" организованных фигур в фоне и выделение фигур из однородного фона. По крайней мере все теории, использующие понятие бессознательного поддаются такой ассимиляции, равно как и теории формирования автоматизированных навыков. Бессознательное интерпретируется как фон, а коллективное бессознательное как семантический континуум.
Прямым приложением разработки принципов фонового мышления может стать фоновая аналитика.
Оценка текущего состояния системы и прогноз динамики процессуальных систем осуществляются посредством двух принципиально различных процедур: причинно-следственного анализа и экспертной оценки. Экспертная оценка и является по сути своей элементом фоновой аналитики. Действительно, эксперт основывает свое заключение на основе исчерпывающего знания системы и проистекающего отсюда прямого усмотрения состояния системы и ее потенций. Экспертная оценка иррациональна, хотя и может быть подтверждена обычными аналитическими процедурами. Что чувствует эксперт, оценивая динамику системы? Конечно, он не держит в памяти все значения ее многочисленных параметров. Он держит некий результирующий итог.
Однако экспертному знанию может быть придан и рациональный характер, если оно будет выражено в категориях фонового мышления. Экспертное знание предстает как результат рациональной интерпретации состояния фона системы. Рациональная же интерпретация предполагает построение знаковой системы, общей для определенной группы людей. Сообщения, построенные в этой системе отправителем, однозначно расшифровываются получателем.
Стандартный анализ, выявляющий функциональные зависимости между дискретными параметрами и условия реализации тех или иных сценариев достаточно эффективен для прогноза следующего шага, но эффективность теряется при долгосрочном прогнозе и становится крайне низкой при попытках выявления скрытых (по отношению к аналитической процедуре) параметров, влияющих на развитие и функционирование системы. Эксперт же часто в состоянии дать реальный прогноз вопреки стандартным результатам.
С другой стороны, экспертная оценка недостаточно точна в деталях. Процент ошибок рациональной аналитики и экспертных оценок примерно одинаков, но касается разных сторон анализируемых процессов. Поэтому сочетание двух принципов позволяет добиться более сильных и достоверных результатов.

3.12. Фоновые воздействия.

Если возможен фоновый анализ и выделение из фона слабых признаков, то возможны ли фоновые воздействия на систему? Очевидно, что фоновое воздействие должно трактоваться как воздействия на фон системы, минуя ее дискретные структуры. Структура (т.е. упорядоченная совокупность фигур) и фон - понятия относительные. В любой системе есть определенные процедуры опознания "своих", т.е. принадлежащих системе, и "чужих", ей не принадлежащих, дискретов. Если посредством такой внутрисистемной процедуры нечто не может быть опознано ни как "свой", ни как "чужой" дискрет, это означает, что этот дискрет попросту не существует для системы и вливается в ее фон как скрытый (латентный) признак. Однако его растворение в фоне приводит к трансноминации фона и его рассогласованию с "дискретным именем" системы. Тем самым дискретная составляющая системы вынуждается к сдвигу в сторону нового "имени". Таков в самом общем виде механизм скрытого воздействия на систему. Собственно, в этом и заключается причина высокой действенности эриксоновского гипноза и манипулятивных воздействий нейролингвистического программирования.
Опознание скрытого воздействия не может быть произведено внутри системы средствами линейно-дискретного мышления и его техническими и процедурными проекциями, поскольку введенные в систему новые дискреты не опознанются как таковые. Создается иллюзия спонтанного или произвольного перехода системы в новое состояние. Подобное скрытое воздействие на систему может быть выявлено лишь за счет деконцентративных и фоновых процедур, в частности, за счет выявления опережающего изменения фона системы по сравнению с ее дискретной составляющей.

Глава 4. Деконцентративная активность.

4.1. Преобразование дКВ-восприятий в дКВ-действие.

До сих пор дКВ рассматривалась нами как техника управления восприятием. Но деконцентрация может трактоваться не только как пассивное восприятие, но и как особым образом организованное действие. В этом случае ДКВ из перцептивного пространства переносится в пространство активности - двигательной, интеллектуальной, творческой. При этом должны быть найдены аналоги как технике начальной дКВ так и ее развернутым последствиям - переживаниям перцептивного и энергетического фона. В данном случае мы будем иметь дело с фоном активности - фоном-намерением, фоном-волевым-импульсом.
Подобно тому, как в перцептивной дКВ ключевым моментом является формирование фонового восприятия, в дКВ-действии центральным пунктом становится "фоновое целеполагание". Фоновое целеполагание является тем мостиком, который соединяет активность волевого импульса и реактивность результата его реализации.
Структура действия определяется планируемым результатом. Результат дан нам как некая единичность в противовес действию, расчлененному на множество частных действий. Обычное планирование действий, направленных на достижение результата, представляет собой процедуры обратного разворачивания во времени унитарного результата в систему дискретных предписаний и проводимых на их основе операций. При дКВ-планировании единичность результата переносится на фоновую составляющую сложного, расчлененного на ряд отдельных актов, действия.
Рассмотрим ситуацию подробнее. Волевой импульс дан нам как нерасчлененная активность, определенность которой придает ее семантическая составляющая. Однако при его разворачивании в план действия он дан нам как восприятие. Применение процедуры дКВ к плану действия дает возможность выделения фоновой составляющей этого плана. С этого момента фон становится фактором, регулирующим реализацию действия вне апелляции к дискретным составляющим плана. Фон приобретает качество активности и отдельные составляющие действия для сознания действующего субъекта растворяются в этом фоне. Подобный процесс происходит при формировании любого сложного навыка (вождения велосипеда или машины, слепой печати на клавиатуре и т.д.). Отличие этого процесса от результата применения дКВ лишь в одном: сложное действие, управляемое фоновой составляющей плана действия, не требует многократного повторения и рефлексии отдельных составляющих. Оно осуществляется сразу без предварительной тренировки. Но, конечно, это становится возможным только при наличии достаточно проработанного навыка дКВ.

4.2. Деконцентрация движений.

Обычно, наши движения представляют собой связные целостные двигательные паттерны, и расчленение их на множество не связанных друг с другом элементов ведет к формированию столь же богатого новыми возможностями хаоса, как и прецептивная дКВ.
Движения, производимые человеком, могут стать предметом дКВ трояким образом.
Во-первых, сложноорганизованное во времени движение может быть расчленено на несвязанные между собой элементарные движения. Этот вид дКВ сводится к переносу на пространство движений принципов аудио-дКВ и последующему применению принципа калейдоскопа (см. гл. "Принцип калейдоскопа") к последовательности движений. Движения начинают объединяться только тонким срезом времени, в который они попали. Элементарное движение той или иной части тела, которое попало в следующий срез уже никак не проистекает из предыдущего. Таким образом дКВ разрушает двигательные стереотипы и дает возможность построить новую развернутую во времени конфигурацию не прибегая к длительным тренировкам, направленным на формирование нового стереотипа.
Во-вторых, дКВ позволяет разделить одновременные, но выполняемые разными частями тела движения, разрушая связи между ними. Представление о сложности такого действия можно получить, повторяя вначале сложные движения (например, танцевальные) партнера, а затем, пытаясь воспроизвести движения разных частей тела двух-трех партнеров, выполняющих различные движения. В сложном движении, выполняемом одним человеком, единичные движения увязаны между собой в единый паттерн. Движения, выхваченные из различных паттернов, не составляют целостности, и потому попытка их одновременного выполнения лишь дезорганизует движение в целом. Перцептивная дКВ, включающая в себя и партнеров, чьи движения имитируются, разрушает и собственный и имитируемые паттерны. Новая совокупность движений порождает новый кинестетический фон, который берет на себя функции управляющего фактора.
В третьих, наконец, дКВ можно произвести по полю возможных движений. Это наиболее сложная форма активной дКВ. Представление о ней можно получить опираясь на опыт описанной ниже, в гл.6 дКВ, включающей в себя все возможные гештальты одного и того же перцептивного поля, т.е., дКВ, формирующей тотальное внимание. ДКВ по полю возможных движений разрушает не отдельные стереотипы, а стереотип как таковой, создавая свободное неорганизованное пространство движений, в которых можно выстроить любую сложную комбинацию движений не прибегая к специальному разучиванию.
Разрушая привычные связности, дКВ движений порождает возможность формирования совершенно новых паттернов движений, как адекватно отражающих состояние окружающей среды, так и совершенно с ней несвязанных. Для того, чтобы представить их практическое использование, достаточно напомнить примеры из текстов наставников дзен, приведенные в разделе 2.12.

5.3. Деконцентрация интеллектуальной деятельности.

Опыт дКВ по всему объему возможных движений можно перенести и на сложно организованную деятельность. Одновременное выполнение нескольких работ связано с тотальной дКВ по всем полям восприятия. Внимание может быть одновременно направлено на несколько мыслительных потоков, продуцирование образов, восприятие информации по разным каналам и т.д. Но для успешного решения этой задачи мерность психического пространства должна быть увеличена по сравнению с обычной. Так, мыслительные цепочки, идущие в разных направлениях, должны восприниматься как занимающие различные области психического пространства, но это означает переход от одномерного линейного процесса к двумерному, трехмерному и т.д.
Построив и стабилизировав подобное пространство, можно инициировать в нем одновременно протекающие, но разнонаправленные процессы. Но тогда и сам результат подобного процесса приобретает качество многомерности подобно тому, как между двумя точками возникает линия, а между тремя - плоскость. Возникают не точечные, а объемные и многомерные смыслы. Между различными мыслительными и имагинитивными цепочками возникают неявные связи, позволяющие получать заранее не предусмотренные новые продукты.
Приемы формирования многомерных интеллектуальных процессов во многом схожи с приемами формирования дКВ движений. Одновременные мыслительные акты, принадлежащие разным мыслительным цепочкам, могут быть связаны между собой не последовательностью оснований и выводов, а тем временным срезом, в который они попадают. Если формирование такого многомерного процесса рассматривается как условная учебная задача, мы получаем не более чем занимательный интеллектуальный аналог калейдоскопа. Но если этот процесс применен к реальному объекту, мы можем получить как результат, одновременное описание или одновременный анализ различных, в том числе и не связанных между собой или взаимоисключающих аспектов объекта. В этом случае мы фактически создаем способ описания явления, названного К.Г.Юнгом акаузальной синхронистической зависимостью, т.е. явной взаимозависимостью явлений, не связанных между собой никакими причинно-следственными отношениями, но объединенных моментом времени, в котором они состоялись. Если такие различные мыслительные цепочки нормируются по числу отдельных актов, то отдельные временные срезы позволяют выделить взаимосвязь и взаимосоответствие различных аспектов существования описываемого или анализируемого объекта, выявляемых в ходе исследовательских процедур, базирующихся на обычном каузальном походе.
Аналогичным образом выстраивается многомерное мышление, направленное не на один объект, а на совокупность различных объектов и явлений, не связанных между собой явным образом. Результатом становится способ описания и инструмент анализа синхронизмов.
Иной прием - перенос внимания на фон, объединяющий одновременные, но принадлежащие различным цепочкам, акты. Такой фон концентрирует в себе семантические энергии в противовес синтаксису формальных актов. Фон становится источником движения многомерного мыслительного процесса. В результате мы получаем описанное выше фоновое мышление.

<< Предыдущая

стр. 2
(из 3 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>