<< Предыдущая

стр. 3
(из 8 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>

<2> Горшков В.П. Закон о кредите и специфика "денежного обращения" // Бизнес и банки. 1999. N 14. С. 1.

Кроме того, обращает на себя внимание и некоторый разнобой относительно сферы применения указанных принципов. Например, автор учебника "Банковское право" Н.Д. Эриашвили говорит о срочности, возвратности, возмездности и обеспеченности кредита не как о принципах кредитования, а как о неких основных параметрах кредита <1>. Другие определяют их как основные принципы кредита <2>, третьи - как требования банковской деятельности <3>.
--------------------------------
<1> См.: Эриашвили Н.Д. Банковское право: Учебник. 3-е изд., перераб. и доп. М.: ЮНИТИ-ДАНА; Закон и право, 2002. С. 190.
<2> См., например: Комментарий к Гражданскому кодексу Российской Федерации. Часть вторая / Под ред. Т.Е. Абовой, А.Ю. Кабалкина. М.: Юрайт-Издат, 2004.
<3> Такую смысловую связку для определения принадлежности условий возмездности, срочности и возвратности использует О.М. Олейник наряду с использованием выражения "императивные требования и принципы банковского кредитования". См.: Олейник О.М. Указ. соч. С. 314.

В целом существующий ныне подход определения природы условий возвратности, платности и срочности не нашел какой-либо концептуальной критики. Однако если обратиться к некоторым трудам советского времени, то можно заметить, что в то время критиковалась сама возможность признания за платностью (возмездностью), срочностью и возвратностью качеств принципов банковского кредитования. Так, Я.А. Куник в своей работе 1970 г. "Кредитные и расчетные отношения в торговле" указывал на то, что "в последнее время были высказаны утверждения, согласно которым возвратность можно считать принципом кредитования чисто условно... То же следует сказать и о срочности кредита..." <1>.
--------------------------------
<1> Куник Я.А. Кредитные и расчетные отношения в торговле. С. 95.

Поэтому возникает вопрос: что положено в обоснование возможности применения категории "принцип" в отношении терминов "возвратность", "срочность" и "платность".
Только в одном нормативном акте, а именно Указе Президента РФ от 10 июня 1994 г. N 1180 "О жилищных кредитах", встречается указание на то, что "жилищное кредитование осуществляется при соблюдении основных принципов кредитования: целевого использования, обеспеченности, срочности, платности, возвратности" (п. 8). Специальное же банковское законодательство (ч. 2 ст. 1 Закона о банках и банковской деятельности) использует срочность, платность и возвратность в качестве условий, предъявляемых к размещению денежных средств банка.
При сопоставлении выражения "принципы банковского кредитования" с содержащимся в ч. 2 ст. 1 Закона о банках и банковской деятельности выражением "размещение указанных средств от своего имени и за свой счет на условиях возвратности, платности, срочности" можно определить не только содержание непосредственно термина "банковское кредитование", но и существо перечисленных условий. Так, банковское кредитование представляет собой не что иное, как размещение (предоставление) денежных средств банка (кредита), а следовательно, определяется понятием кредитной операции. Возвратность, платность и срочность являются условиями совершения кредитной операции и согласно абз. 2 п. 1 ст. 432 ГК РФ могут квалифицироваться как существенные условия, которые названы в законе как необходимые для договора данного вида, т.е. договора банковского кредита (кредитного договора).
Возвратность кредита соотносится с условием о размере кредита (предмете кредитного договора), которое, с одной стороны, определяет сумму основного долга, подлежащего выплате (возврату) кредитору на оговоренных условиях, а с другой - размер обязательства кредитора (банка) по предоставлению кредита. Обязанность возврата предоставленной суммы денежных средств отличает банковский кредит от других категорий товарно-денежных правоотношений.
Если в торговом обороте деньги выступают средством платежа (формой платы) за переданный товар, выполненную работу, оказанную услугу, то в сфере кредитования денежные средства приобретают форму кредита и выступают предметом исполнения как основного обязательства по предоставлению кредита, так и встречного обязательства по его возврату. Достижение экономической цели предоставления кредита, а именно переноса права собственности на денежные средства на заемщика (поскольку только при этом существует возможность использования их заемщиком в своих интересах <1>), определяет дальнейшую необходимость возврата кредита. Однородность обязательств как по предоставлению, так и возврату кредита характеризуется тем, что передача денег выступает единственно возможным объектом таких обязательств. Причем применительно к каждому обязательству это не те же самые деньги, а деньги, выражающиеся в определенной денежной сумме (денежная сумма основного долга соответствует денежной сумме предоставления). Указанные качества объектов встречных обязательств, возникающих на основании заключенного кредитного договора, отличают их от объектов обязательств, возникающих из договоров на передачу имущества в пользование (например, договора аренды, ссуды, найма), которые являются однородными постольку, поскольку возврату подлежит то же самое имущество, которое и предоставлялось, с учетом нормального износа либо в состоянии, обусловленном договором.
--------------------------------
<1> Термин "использование" для целей банковского кредита означает возможность распоряжения полученными заемщиком денежными средствами путем включения их в торговый оборот, что соответствует такому сущностному признаку денег, как непотребляемость.

Платность банковского кредита находит выражение в условии о процентах за использование кредита. При определении размера процентов существенное значение имеет ставка рефинансирования Банка России, под которой понимается учетная ставка банковского процента, исходя из которой Банк России кредитует кредитные организации (коммерческие банки, небанковские кредитные организации). Ставка рефинансирования играет роль порогового значения ставки по банковским кредитам, является своего рода "точкой безубыточности", ориентиром определения кредитной политики каждого банка. Практическое значение такой ставки, по мнению некоторых ученых, состоит в том, что заемщик расходы по выплате процентной ставки относит на себестоимость продукции в пределах ставки рефинансирования плюс три процента, оставшуюся же часть реально выплачиваемой ставки заемщик платит из чистой прибыли <1>.
--------------------------------
<1> См.: Олейник О.М. Указ. соч. С. 315.

Срочность определяет предельный срок использования кредитных ресурсов заемщиком, нарушение которого влечет наступление негативных последствий, как правило, в форме уплаты неустойки.
Связь между указанными условиями банковского кредитования такова, что в зависимости от размера кредита и процентной ставки определяются временные границы использования денежных средств заемщиком, при установлении которых учитывается не только интерес банка, но и финансовое состояние заемщика (чем выше доходы заемщика, тем больший размер ежемесячных финансовых обременений по погашению кредита он может на себя взять, что, в свою очередь, может максимально сократить срок кредита). В сфере так называемых потребительских кредитов зависимость всех условий кредитования проявляется наиболее ярко, поскольку возврат кредита происходит равными платежами в течение установленного кредитным договором срока.
Таким образом, необходимо вести речь не о принципах, а об условиях банковского кредитования, в качестве которых и выступают возвратность, платность и срочность, определяющих для кредитного договора следующие существенные условия: размер кредита, размер процентной ставки за использование кредита и срок такого использования.
По этой причине представляется нецелесообразным обременение перечня существенных условий кредитного договора условиями обеспечения и целевого использования, если такие условия не определены в качестве таковых по требованию одной из сторон банковского кредита. Если условия размещения кредитных ресурсов ч. 2 ст. 1 Закона о банках и банковской деятельности отражают существо кредитной операции и выступают одним из элементов, позволяющих рассматривать кредитный договор в качестве самостоятельного гражданско-правового договора, то наличие или отсутствие условий об обеспечении и целевом использовании не может повлиять на природу кредитного договора. Однако важно заметить, что использование обеспечительных инструментов в кредитном договоре может оказать влияние как на размер предоставляемого кредита, так и на процентную ставку по нему.
Возможность же отнесения к условиям банковского кредитования принципа резервности как таковая отсутствует, поскольку реализация такого принципа попадает в сферу публичного права и тем самым отражает существо деятельности Банка России как органа банковского регулирования и банковского надзора в рамках положений, установленных ст. 56 Закона о Банке России.
Банковский кредит, находящийся в правовой надстройке, является выражением экономических отношений, формирующих экономический базис. Связь между правовой надстройкой и экономическим базисом выражается в том, что "сначала экономические отношения находят свое выражение в сознании господствующего класса... в виде политических, правовых, моральных представлений, идей, категорий и принципов, а затем уже соответственно этим взглядам создается определенная система, отрасль или институт права" <1>. Именно последний соответствует банковскому кредиту в объективном смысле, т.е. как совокупности норм, регулирующих однородные отношения. Следовательно, в отношении банковского кредита как института права (а не банковского кредитования) можно и необходимо вести речь о принципах, которые, в свою очередь, выработаны правовой наукой и общественной практикой и составляют "основу, скелет, основные правила... института права" <2>.
--------------------------------
<1> Грибанов В.П. Указ. соч. С. 219 - 220.
<2> Там же. С. 220.

Когда же принцип приобретает качества правового принципа?
Для определения принципа как правового достоверным представляется подход В.П. Грибанова, который, в частности, пишет: "Однако руководящие идеи, принципы... нельзя назвать правовыми принципами, так как они сами по себе не обладают той степенью обязательности, которая свойственна праву. Но эти руководящие идеи... находят свое выражение в праве. Причем закрепление этих принципов в праве осуществляется в различных формах: в форме самостоятельной правовой нормы общего характера; в форме основной идеи, пронизывающей группу норм, институт... и, наконец, в форме правовых предписаний ненормативного характера, например путем формулирования правового принципа в преамбуле закона... Правовые принципы... становятся выражением государственной воли, приобретают общеобязательный характер требований, соблюдение которых обеспечивается государством. Именно эта общеобязательность принципов, приобретенная ими в силу правового их закрепления, придает им силу правовых принципов" <1>.
--------------------------------
<1> Там же. С. 220 - 221.

К принципам банковского кредита следует отнести принцип:
исключительного участия банка на стороне кредитора;
исключительного использования денег в качестве кредита;
исключительного использования конструкции кредитного договора;
стабильности банковского кредитования, выражающийся в первую очередь в недопустимости изменения процентной ставки по кредиту в одностороннем порядке;
плановости.
Принцип исключительного участия банка определяет необходимость участия банка во всей цепи действий, связанных как с предоставлением, так и с возвратом суммы кредита. Исключительность участия банка не только определяет возможность использования в качестве кредитных ресурсов привлеченных денежных средств, исключительное использование конструкции кредитного договора при размещении своих денежных средств, но и обеспечивает гарантию слабой стороне (заемщику) в том, что он уверен в добросовестности своего контрагента (банка) как специального субъекта права, деятельность которого подконтрольна Банку России. Выпадение банка из цепи на любой стадии движения денежных средств (кредита) влечет потерю банковским кредитом своего сущностного элемента, а следовательно, теряется смысл существования банка как посредника на рынке капитала в отношениях экономического базиса.
Данный принцип находит выражение в нормах как Гражданского кодекса РФ, так и банковского законодательства. В Гражданском кодексе РФ закрепление принципа исключительного участия банка на стороне кредитора в первую очередь осуществлено в п. 1 ст. 819, определяющем субъектный состав договора банковского кредита, когда на стороне кредитора императивно предписывается участие банка или иной кредитной организации. Опосредованно данный принцип проходит через содержание норм: о финансировании под уступку денежного требования (глава 43 ГК РФ); о банковском вкладе и банковском счете (главы 44 и 45 ГК РФ); о расчетах (глава 46 ГК РФ). В банковском законодательстве указанный принцип находит выражение в нормах Закона о банках и банковской деятельности, определяющих: понятие кредитной организации и непосредственно банка (ст. 1); содержание банковских операций, среди которых ключевой выступает операция по размещению денежных средств от своего имени и за свой счет (ст. 5); последствия осуществления банковских операций субъектами небанковской деятельности (ст. 13); режим информации о клиенте и его операциях (ст. 26) и др. Исключительным участием банка в процессе движения денег к заемщику и обратно пронизано законодательство о валютном регулировании и валютном контроле, о кредитных историях, о банкротстве кредитных организаций. Реализация этого принципа прослеживается и через нормы Уголовного кодекса РФ, прежде всего определяющие последствия осуществления незаконной банковской деятельности (ст. 172).
Принцип исключительного использования денег в качестве кредита основывается на сущности деятельности кредитных организаций по совершению банковских операций, основным (а в большинстве случаев - единственным) предметом которых выступают денежные средства. Банк не может осуществлять ни страховую, ни производственную, ни торговую деятельность. Использование иного имущества, кроме денег, нетипично для банковской сферы и находит выражение, как правило, лишь при создании кредитной организации путем ее учреждения, когда допускается внесение в качестве вклада в уставный капитал кредитной организации, в частности, недвижимого имущества. При этом в отношении такой недвижимости установлены требования: в ней должна будет размещаться кредитная организация; она должна принадлежать на праве собственности учредителю; такая недвижимость не может быть обременена какими-либо правами третьих лиц. Ограниченное использование банком иного имущества, отличного от денег (ценных бумаг, драгоценного металла), исключает возможность выступления банка в качестве торговца каким-либо иным имуществом, что выражается в недопустимости использования в банковской практике такого способа прекращения обязательства, как отступное (ст. 409 ГК РФ) <1>.
--------------------------------
<1> К сожалению, действующая судебная практика допускает применения такого способа прекращения, как отступное. См. подробнее: § 4 главы 3 настоящей работы.

Принцип исключительного использования денег в качестве кредита нашел прямое отражение в п. 1 ст. 819 ГК РФ, согласно которому кредитор "обязуется предоставить денежные средства (кредит)...". Кроме того, указание на деньги как единственно возможный предмет банковских операций подп. 1, 2 и 3 ч. 1 ст. 5 Закона о банках и банковской деятельности обусловливает косвенное проникновение приведенного принципа в процесс банковского кредитования.
Принцип исключительного использования кредитного договора основывается на ограниченной сфере использования данной договорной конструкции. Хозяйственная практика определила необходимость существования такого договора, который, во-первых, стал бы гарантом получения необходимой для ведения хозяйственной деятельности денежной суммы, во-вторых, обезопасил бы хозяйствующих субъектов от риска появления на стороне кредитора недобросовестных субъектов, в-третьих, обеспечил бы стабильность взаимоотношений сторон по предоставлению и возврату денежных сумм. Кредитный договор, построенный по консенсуальной конструкции, предполагающий всегда участие на стороне кредитора специального финансового института (банка), предусматривающий необходимый перечень существенных условий (предоставление денежных средств в оговоренной сумме на конкретный срок с уплатой установленных соглашением процентов), стал основой стабильности гражданского оборота.
Принцип использования конструкции кредитного договора непосредственно находит отражение в п. 1 ст. 819 ГК РФ.
Принцип стабильности банковского кредитования выступает как следствие предыдущего принципа. В основе данного принципа лежит недопустимость одностороннего изменения условий банковского кредитования, что закреплено в ч. 2 ст. 29 Закона о банках и банковской деятельности: "Кредитная организация не имеет права в одностороннем порядке изменять процентные ставки по кредитам, вкладам (депозитам), комиссионное вознаграждение и сроки действия этих договоров с клиентами, за исключением случаев, предусмотренных законом или договором с клиентом". При этом возможность обхода указанного ограничения посредством включения соответствующего условия в договор с клиентом имеет свои границы. Так, Федеральным законом от 2 ноября 2007 г. N 248-ФЗ "О внесении изменения в статью 29 Федерального закона "О банках и банковской деятельности" <1> ст. 29 названного Закона была дополнена частью третьей, согласно которой "по договору банковского вклада (депозита), внесенного гражданином на условиях его выдачи по истечении определенного срока либо по наступлении предусмотренных договором обстоятельств, банком не может быть в одностороннем порядке сокращен срок действия этого договора, уменьшен размер процентов, увеличено или установлено комиссионное вознаграждение по операциям, за исключением случаев, предусмотренных федеральным законом". Данную норму необходимо рассматривать как первый существенный шаг в реализации принципа стабильности отношений, складывающихся между банком и его клиентами по поводу привлечения денежных средств во вклады, в полном объеме. Несмотря на то что данное нововведение не коснулось банковского кредитования, не вызывает сомнения, что правовая природа взаимоотношений банка и вкладчика - физического лица мало чем отличается от взаимоотношений банка и заемщика - физического лица. Тем более, что при банковском кредитовании "планка", которую может поднять банк по изменению процентов, ограничивается, видимо, лишь ст. 10 ГК РФ. В этой связи считаем, что и при кредитовании физических лиц изменение условий кредитования в одностороннем порядке допустимо только в силу закона, но не соглашения сторон.
--------------------------------
<1> СЗ РФ. 2007. N 45. Ст. 5425.

Принцип плановости, как и принцип стабильности, выступает следствием принципа исключительного использования конструкции кредитного договора. Субъекты права, испытывающие потребности в кредитных ресурсах, заинтересованы не только в добросовестности кредитора, но и в уверенности получения определенной денежной суммы в установленный срок и в необходимом размере, что обеспечивает возможность планирования их использования, совершения определенных приготовлений для более эффективного использования. Принцип плановости выражается в обязанности банка предоставить денежные средства, а следовательно, подтверждает исключительность использования конструкции кредитного договора. Законодательным выражением данного принципа выступает формулировка п. 1 ст. 819 ГК РФ о том, что на кредиторе лежит обязанность. Именно возложение бремени на банк в виде обязанности предоставить кредит выводит банковский кредит за сферу обращения денег, которые используются в качестве заемных, но не кредитных ресурсов в их узком смысловом значении.
Выделенные принципы банковского кредита отражают потребности отношений экономического базиса. Дальнейшее совершенствование российского законодательства в сфере банковского кредитования должно идти по пути учета интереса участников, находящихся на стороне заемщика в кредитном договоре, что может быть достигнуто посредством полноты проявления каждого из выделенных принципов банковского кредита.

Глава 2. КРЕДИТНОЕ ОБЯЗАТЕЛЬСТВО

§ 1. О квалификации отношения,
связанного с предоставлением кредита

Обязательство по предоставлению кредита (кредитное обязательство) представляет собой такое обязательство, в котором с обязанностью банка предоставить кредит корреспондирует право заемщика требовать такого предоставления. Если же содержание данного обязательства можно вывести из дефиниции п. 1 ст. 819 ГК РФ, то о наличии обязательства по принятию кредита заемщиком согласно этой же норме говорить не приходится. Тем не менее в юридической литературе наряду с обязанностью банка предоставить кредит говорят и об обязанности принять кредит. Так, Л.Г. Ефимова указывает на то, что "одной из обязанностей заемщика должна быть обязанность по принятию согласованной с банком суммы кредита по аналогии, например, с обязанностью покупателя принять купленную вещь" <1>. В обоснование данного довода приводятся следующие аргументы: 1) предоставление кредита является для банка одним из видов предпринимательской деятельности; 2) банк заключает кредитный договор в расчете на получение дохода в виде процентов; 3) кредитный договор сформулирован в Гражданском кодексе как консенсуальный <2>. Исключение из общего правила об обязанности принять кредит, по мнению Л.Г. Ефимовой, составляют случаи, "когда у заемщика имеется право отказаться от согласованного кредита, у него, соответственно, отсутствует обязанность его принять" <3>.
--------------------------------
<1> Ефимова Л.Г. Банковские сделки: право и практика. М., 2001. С. 536.
<2> Там же.
<3> Там же. С. 537.

Обоснование приведенной позиции продолжает А.А. Вишневский. Он пишет, что "наличие обязанности заемщика принять кредит служит таким же необходимым условием стабильности коммерческого оборота, как и обязанность банка предоставить кредит - как заемщик должен иметь уверенность в том, что согласованный кредит будет предоставлен, так и банк должен иметь аналогичную уверенность в том, что денежные средства будут использованы согласованным способом и он не окажется перед необходимостью искать иное вложение данных средств в зависимости от произвола заемщика" <1>.
--------------------------------
<1> Вишневский А.А. Банковское право: Краткий курс лекций. М., 2002. С. 79.

В период введения в действие части второй Гражданского кодекса о такой обязанности вел речь С.А. Хохлов, основываясь исключительно на консенсуальной природе кредитного договора <1>.
--------------------------------
<1> См.: Хохлов С.А. Регулирование денежных отношений // Вестник ВАС РФ. 1996. N 8. С. 92 - 93.

В то же время в юридической литературе высказывается мнение и о том, что обязанность по получению кредита выступает не общим правилом, а, напротив, исключением из общего правила. Так, Р.И. Каримуллин замечает, что, "несмотря на консенсуальный и возмездный характер заемного обязательства по кредитному договору в российском праве, действующее законодательство не позволяет говорить в виде общего правила о существующей обязанности заемщика получить кредит" <1>. Такая обязанность, по его мнению, "носит исключительный характер и может быть основана на договоре или правовых актах" <2>.
--------------------------------
<1> Каримуллин Р.И. Права и обязанности сторон кредитного договора по российскому и германскому праву. М.: Статут, 2001. С. 62.
<2> Там же. С. 63.

На наш взгляд, возможность выделения обязанности заемщика принять кредит отсутствует в принципе и подменяет собой категорию "принятие надлежащего исполнения". Если же признать существование такой обязанности, то возникает вопрос о соотношении встречных обязательств, а именно обязательства по предоставлению кредита и обязательства по принятию кредита.
Данное предположение приводит к ситуации, в которой на банке лежит обязанность предоставить кредит заемщику и в то же время банк обладает правом требования принятия кредита заемщиком. Можно предположить, что указанные обязанность и право банка должны относиться к содержанию двух встречных обязательств, что предопределяет необходимость выяснения момента, с которого возникает каждое из указанных обязательств. Существование обязательства по предоставлению кредита обеспечивается консенсуальной конструкцией кредитного договора и возникает по общему правилу на основании юридического факта - заключения кредитного договора. Следовательно, действие, составляющее объект обязательства по предоставлению кредита, должно выступать правопорождающим фактом возникновения обязательства по принятию кредита. Таким действием выступает передача денежных средств в согласованной сумме. Однако передача вещи предполагает по общему правилу п. 1 ст. 224 ГК РФ ее вручение, а вещь считается врученной с момента ее фактического поступления во владение приобретателя или указанного им лица. Поэтому передача (вручение) денежных средств заемщику порождает обязанность вернуть деньги в предусмотренный срок и уплатить проценты за их использование, но не обязанность принять кредит, поскольку он уже принят заемщиком.
Таким образом, обязательство по принятию кредита не может возникнуть в силу исполнения обязательства по его предоставлению. Не может оно возникнуть и одновременно с последним и существовать параллельно ему. В противном случае пришлось бы вести речь о том, что исполнение каждого из них, но независимо друг от друга порождает обязательство по возврату кредита. Нельзя предположить ситуацию, в которой обязательство по предоставлению кредита считалось бы выполненным, а обязательство по его принятию невыполненным. Следовательно, предположение о существовании двух обязательств, момент возникновения и прекращения которых совпадают и которые имеют одинаковый субъектный состав и один и тот же объект, абсурдно. Обязательство по принятию кредита не существует и существовать не может.
В случае невозможности исполнения банком своей обязанности предоставить кредит необходимо вести речь не о неисполнении заемщиком своей обязанности принять кредит, а об уклонении заемщика от принятия исполнения либо иной просрочке с его стороны и применении последствий, предусмотренных, в частности, ст. 327, 406, 408 ГК РФ. Так, согласно п. 2 ст. 406 ГК РФ просрочка кредитора дает право должнику на возмещение причиненных просрочкой убытков.
Уклонение от принятия кредита не следует путать с предусмотренным п. 2 ст. 821 ГК РФ правом на отказ от получения кредита. Исходя из сущности такого права, реализовать его можно только до момента предоставления кредита банком. Уклонение от получения кредита, которое может существовать лишь с момента непринятия суммы кредита заемщиком, не является примером реализации права на отказ от получения кредита, а выступает случаем просрочки кредитора (заемщика).
Учитывая изложенное, вызывает критику любая отсылка на наличие обязанности лица в отношении объекта обязательства, по которому это же лицо обладает правом. Подобный, как нам представляется, ошибочный подход понимания природы обязательства содержится в п. 1 ст. 454 ГК РФ, в котором наряду с правом покупателя требовать передачи товара, корреспондирующим с обязанностью продавца передать товар, предусмотрена обязанность этого же покупателя принять товар. Искажение сущности содержания обязательства с позиции теории договорного права сводит на нет разграничение гражданско-правовых договоров на односторонние и двусторонние, в основу которого положен признак распределения обязанностей между сторонами. Признание одновременного наличия права и обязанности у стороны обязательства в отношении одного и того же объекта обязательства исключает в принципе существование одностороннего договора, каким выступает договор займа, договор ренты, договор банковского вклада и др. Например, выходит, что при заключении договора займа возникают два обязательства, одно из которых - обязательство по возврату суммы займа, а другое - обязательство по принятию суммы займа.
При таком подходе определения природы обязательства теряется какой-либо смысл существования таких категорий, как "просрочка кредитора", "надлежащее исполнение", "место исполнения обязательства", "перевод долга", "уступка права требования". Так, п. 1 ст. 391 ГК РФ предусматривает возможность перевода должником долга на другое лицо лишь с согласия кредитора. Однако, если предположить, что заемщик выступает не только должником в обязательстве по возврату суммы кредита, но и кредитором в обязательстве по принятию суммы кредита банком, ничто не мешает ему уступить свое право требовать принятия суммы кредита по правилам об уступке права требования прав кредитора новому лицу (п. 2 ст. 382 ГК РФ), что, естественно, не требует согласия должника, а не руководствоваться положениями о переводе долга, предусматривающими согласие кредитора. Другими словами, в зависимости от определения природы обязательства по передаче суммы кредита банку его можно квалифицировать как обязательство либо по возврату суммы кредита, либо по принятию суммы кредита от заемщика. Таким образом, абсурдность такого подхода не только проявляется с позиции теории обязательственного права, но и выглядит таковой с практической точки зрения.
Определяя несостоятельность точки зрения, согласно которой признается возможность существования обязательства по принятию кредита, в котором должником выступает заемщик, обращает на себя внимание несостоятельность и некоторых других моментов, основанных на указанной позиции. Так, Р.И. Каримуллин определяет, что "объем обязанности получить кредит шире и помимо своевременного истребования кредита включает в себя также выполнение необходимых предшествующих ему условий" <1>. В качестве таких предшествующих истребованию кредита условий ученый называет получение разрешения государственного органа, регистрацию договора, предоставление обеспечения <2>.
--------------------------------
<1> Каримуллин Р.И. Указ. соч. С. 58.
<2> Там же.

При буквальном понимании изложенного подхода следует, что содержание обязанности заемщика получить кредит раскрывается через последовательное выполнение условий, одним из которых выступает условие об истребовании кредита. Другими словами, ученый раскрывает содержание обязанности заемщика помимо всего прочего через категорию "право на истребование кредита". Подобная правовая конструкция заведомо является несостоятельной. "Правовая обязанность есть юридическое средство обеспечения такого поведения ее носителя, в котором нуждается управомоченный и которое государство признает обязательным" <1>. Юридическую субъективную обязанность заемщика (принять кредит) нельзя раскрыть через принадлежащее ему субъективное право (истребовать кредит). Содержание субъективной обязанности диаметрально противоположно содержанию субъективного права. Не может содержание субъективной обязанности быть раскрытым и через множественность обязанностей. Если в рамках заключенного кредитного договора встает вопрос о предоставлении со стороны заемщика обеспечения, то такое предоставление реализуется в рамках отдельного обязательства по предоставлению обеспечения, в котором обязанности заемщика предоставить обеспечение соответствует право кредитора требовать предоставления обеспечения. Обязательство по принятию кредита в таком случае может рассматриваться лишь как встречное обязательству по предоставлению обеспечения. Однако, как уже отмечалось, обязательство по принятию кредита подменяет процесс исполнения обязательства по предоставлению кредита. Что же касается необходимости получения разрешений и регистрации договора, то подобные действия относятся к вопросам заключения договора, соблюдения надлежащей формы или определения момента заключения договора.
--------------------------------
<1> Иоффе О.С. Избранные труды по гражданскому праву: Из истории цивилистической мысли. Гражданское правоотношение. Критика теории хозяйственного права. М.: Статут, 2000. С. 562.

Таким образом, с момента заключения кредитного договора возникает обязательство по предоставлению кредита, что обусловливает возможность понудить банк к исполнению своей обязанности предоставить кредит в случае его просрочки.
В современной литературе вопросы, касающиеся возможности понуждения банка к исполнению лежащей на нем обязанности предоставить кредит, уступки права требования получения кредита, и некоторые другие принято рассматривать через призму категории "денежное обязательство". Можно ли обязательство по предоставлению кредита отнести к денежным обязательствам?
Не вызывает сомнения, что материальным объектом обязательства по предоставлению кредита выступают деньги, и в этом смысле оно соответствует подходу определения денежного обязательства в широком смысле слова, в качестве которого принято считать "обязательство, предметом коего служат денежные знаки как таковые" <1>. При этом из сферы денежного обязательства в широком смысле слова исключают обязательства, предметом которых выступают индивидуально-определенные денежные знаки.
--------------------------------
<1> Лунц Л.А. Деньги и денежные обязательства. М., 1927. С. 22.

В отечественной правовой науке помимо денежного обязательства вообще выделяют так называемые долговые обязательства. К первым относят как долговые денежные обязательства, так и обязательства по предоставлению денежных средств, не преследующих цели погашения денежного долга. В качестве же долговых денежных обязательств предлагают рассматривать обязательства, в которых платеж (передача денег) направлен на погашение денежного долга. Причем именно последний подход в определении денежного обязательства как долгового сегодня является основным при определении природы денежного обязательства, он поддерживается и судебной практикой.
Так, Л.А. Новоселова отмечает, что "одним из определяющих признаков денежного обязательства является обязанность уплатить деньги; деньги используются в обязательстве в качестве средства погашения денежного долга" <1>. Она указывает, что указанный признак (погашение денежного долга) воспринят и судебной практикой как квалифицирующий для отнесения обязательства к денежному. В первую очередь идет речь о Постановлении Пленума ВС РФ и Пленума ВАС РФ от 8 октября 1998 г. N 13/14 "О практике применения положений ГК РФ о процентах за пользование чужими денежными средствами" <2> (далее - Постановление N 13/14). Согласно п. 1 данного Постановления ст. 395 ГК РФ предусматривает последствия неисполнения или просрочки исполнения денежного обязательства, в силу которого на должника возлагается обязанность уплатить деньги. При этом положения о процентах за пользование чужими денежными средствами не применяются к отношениям сторон, если они не связаны с использованием денег в качестве средства платежа, средства погашения денежного долга. Так, одним росчерком пера высшие судебные органы ограничили сферу применения ст. 395 ГК РФ, указав, что таковая может использоваться только в отношении обязательств, направленных на погашение денежного долга.
--------------------------------
<1> Новоселова Л.А. Проценты по денежным обязательствам. М.: Статут, 2003. С. 25.
<2> Вестник ВАС РФ. 1998. N 11. С. 7 - 14.

Учитывая данный квалифицирующий признак денежного обязательства, Л.А. Новоселова вывела за его рамки обязательства по предоставлению денежного кредита, обязательства по предоставлению аванса, суммы предоплаты стороне, оказывающей услуги, производящей работы либо передающей товар <1>. Во всех этих обязательствах, по мнению ученого, долг не погашается, а, напротив, создается на стороне получателя.
--------------------------------
<1> См.: Новоселова Л.А. Указ. соч. С. 26.

Таким образом, можно выделить две разновидности денежных обязательств, соответствующих изложенной точке зрения, а именно: долговое денежное обязательство и обязательство по предоставлению денежных средств, не преследующее цели погашения денежного долга. Критерием такого разграничения выступает направленность платежа (либо на погашение денежного долга, либо на его возникновение). Поскольку у каждой классификации должна прослеживаться какая-либо практическая значимость, думается, что такая значимость в первую очередь должна выражаться в разграничении норм Гражданского кодекса РФ о денежных обязательствах на нормы, носящие общий характер, и нормы, подлежащие применению только к долговым денежным обязательствам. При этом отнесение одних норм к общим, а других - к специальным, судя по существующей судебной практике, определяется самой же судебной практикой. В дальнейшем по ходу настоящей работы будет представлена критика подхода, касающегося особого правового регулирования так называемых долговых денежных обязательств. Тем не менее вернемся к изложению других подходов разграничения видов денежных обязательств.
Так, помимо указанного подхода в правовой науке встречается точка зрения, согласно которой "денежное обязательство представляет собой гражданское правоотношение, содержанием которого являются право требования кредитора и корреспондирующая с ним юридическая обязанность должника совершить уплату или платеж, т.е. действие (или действия) по передаче определенной (определимой) суммы денег (валюты)" <1>. Несмотря на то что В.А. Белов (автор приведенного определения) отмечает, что "такой взгляд на понятие денежного обязательства выражен и в арбитражной практике", отсылая, в частности, к Постановлению N 13/14, уже после детального изучения предложенного ученым определения денежного обязательства и классификации денежных обязательств видно, что его позиция понимания природы денежного обязательства охватывает и те обязательства, которые практикой высших судебных органов не признаются денежными обязательствами. Так, исходя из критериев цели установления денежных обязательств и основания их возникновения В.А. Белов выделяет две основные группы так называемых регулятивных денежных обязательств: 1) обязательства передачи денег как предмета договора; 2) обязательства передачи денег как цены договора <2>.
--------------------------------
<1> Белов В.А. Денежные обязательства. М.: Новая правовая культура, 2007.
<2> Белов В.А. Денежные обязательства.

К первой группе помимо всего прочего ученый относит обязательство по предоставлению кредита, обязательство коммерческого кредита (в том числе в форме аванса и предоплаты), обязательство по уплате денег с целью увеличения имущества получателя по договору дарения или пожертвования. Однако как судебной практикой, так и учеными-судьями, комментирующими применение положений Постановления N 13/14, перечисленные обязательства выводятся за пределы денежного обязательства. Не обращая внимания на содержание Постановления N 13/14, заметим, что предложенный В.А. Беловым подход определения существа денежного обязательства, а также предложенная им классификация денежных обязательств представляются обоснованными и заслуживают внимание. Тем не менее, если следовать основному подходу определения денежного обязательства как обязательства, по которому платеж направлен на погашение денежного долга, возникает вопрос: на сколько такой подход понимания существа денежного обязательства может повлиять на особенности урегулирования отношений, возникающих по поводу платежа, направленного на возникновение долга. Естественно, что речь идет об обязательстве по предоставлению кредита и его соотношении с долговым денежным обязательством.
Представляется, что существо этих обязательств настолько близко, что, в свою очередь, не позволяет определить какие-либо специальные нормы Гражданского кодекса РФ, посвященные непосредственно долговым денежным обязательствам, отличные от правовой регламентации других обязательств, в которых деньги также используются в качестве платежа, хотя и не направленного на погашение денежного долга. Единственное различие, которое может иметь значение, прослеживается в содержании субъективной обязанности должника в сравниваемых обязательствах, а точнее, степени обязательности выполнения тех действий, которые составляют содержание юридической обязанности. В данном случае речь идет о тех возможностях, которые позволяют должнику отказаться от совершения возложенной на него обязанности. Так, отказаться от исполнения долгового денежного обязательства в принципе невозможно, но не по причине того, что это обязательство направлено на погашение денежного долга. Так называемое долговое денежное обязательство, как правило, возникает после того, как исполняется основное обязательство (по передаче имущества, в том числе предоставлению кредита, работы, по оказанию услуги), что и обусловливает степень принуждения должника к исполнению его обязанности. Отказаться же от исполнения обязательства, в котором деньги используются не для погашения долга, по общему правилу невозможно, если иное прямо не предусмотрено законом. При этом возможность установления права на отказ связана не с тем, что исполнение не погашает долг, а с тем, что такое обязательство выступает первоначальным в цепи тех обязательств, которые могут возникнуть в силу заключенного договора. Примером законодательно установленного права на отказ от исполнения обязанности должником выступает положение п. 1 ст. 821 ГК РФ, позволяющее банку отказаться от предоставления кредита полностью или в части при наличии обстоятельств, очевидно свидетельствующих о том, что сумма кредита не будет возвращена в срок. Приведенная норма ст. 821 ГК РФ выступает единственным случаем, когда отказ от исполнения обязательства не влечет никаких негативных последствий для лица, которое совершает такой отказ, что максимально сближает обязательство по предоставлению кредита с долговым денежным обязательством.

§ 2. О существе обстоятельств, позволяющих банку
отказать в предоставлении кредита

В юридической литературе не один раз отмечалось, что в действующем Гражданском кодексе консенсуальная конструкция кредитного договора значительно ослаблена правилами, позволяющими банку отказать в предоставлении кредита. Так, Е.А. Суханов отмечает: "Особенностью кредитных отношений является возможность одностороннего отказа от исполнения заключенного договора со стороны как кредитора, так и заемщика (п. 1 и 2 ст. 821 ГК РФ). Это обстоятельство существенно ослабляет консенсуальную природу кредитного договора, в известной мере сближая его с реальным договором займа" <1>. В таком случае возникает вопрос о соотношении права заемщика требовать предоставления кредита и права банка-кредитора отказать в таком предоставлении.
--------------------------------

КонсультантПлюс: примечание.
Учебник "Гражданское право: В 2 т. Том II. Полутом 2" (под ред. Е.А. Суханова) включен в информационный банк согласно публикации - Волтерс Клувер, 2005 (издание второе, переработанное и дополненное).

<1> Гражданское право: Учебник. Т. II. Полутом 2 / Под ред. Е.А. Суханова. М.: Изд-во "БЕК", 2003. С. 224.

Не вызывает сомнения, что возникновение права требования предоставления кредита соотносится с обусловленным в кредитном договоре моментом его предоставления. Погашение же данного права соотносится с моментом реального исполнения обязательства по предоставлению оговоренной договором денежной суммы.
Момент (срок) предоставления кредита может определяться, как правило, двумя основными конструкциями: конструкцией типа "обязуется предоставить кредит в течение 10 дней с момента подписания кредитного договора" (т.е. речь идет об определенном промежутке времени) либо "обязуется предоставить 10.10.2010" (т.е. речь идет о конкретной календарной дате).
Согласно первой конструкции обязательство по предоставлению кредита возникает непосредственно с момента подписания кредитного договора, исполнение которого в любой момент в течение, например, десятидневного срока должно рассматриваться как надлежащее. В течение этого же срока заемщик имеет право предъявлять требование к банку о предоставлении суммы кредита, которое по истечении десятидневного срока подлежит удовлетворению в принудительном порядке.
При построении отношений между банком и заемщиком по второй конструкции момент надлежащего исполнения, определенный конкретной датой, определяет и момент, с которого право требования заемщика подлежит удовлетворению в принудительном порядке.
Что касается права кредитора на отказ в предоставлении кредита, то оно может быть реализовано только до момента возникновения права заемщика на получение кредита. Так, п. 1 ст. 821 ГК РФ гласит, что "кредитор вправе отказаться от предоставления заемщику предусмотренного кредитным договором кредита полностью или частично...". Выражение "отказаться от предоставления" необходимо толковать как действие (отказ), которое должно предшествовать моменту надлежащего исполнения и не может пониматься как действие, которое может приостановить надлежащее исполнение.
Следовательно, право на отказ в предоставлении кредита может быть реализовано только применительно ко второй конструкции определения момента исполнения обязательства по предоставлению кредита, т.е. когда такой момент определен конкретной датой. В отношении же случая, когда обязательство по предоставлению обусловленной договором денежной суммы возникает непосредственно с момента подписания договора, а его исполнение соотносится с определенным временным промежутком (первая конструкция), любой отказ банка в предоставлении кредита полностью (частично) должен рассматриваться как неисполнение (ненадлежащее исполнение) обязательства, что является основанием предъявления требования заемщика об исполнении лежащей на банке обязанности в принудительном порядке.
Включение в Гражданский кодекс правил, позволяющих кредитору отказаться от предоставления заемщику предусмотренного кредитным договором кредита полностью или частично при наличии обстоятельств, очевидно свидетельствующих о том, что предоставленная заемщику сумма не будет возвращена в срок (п. 1 ст. 821 ГК РФ), рассматривается некоторыми учеными как реакция законодателя на специфику обязательства по предоставлению кредита, которая существенно отличает его от общих положений договорного права <1>. В правовой науке существует мнение, что для отказа кредитора от предоставления кредита полностью или в части достаточно одного лишь предположения о возможной неспособности заемщика исполнить принятое на себя обязательство, что, на наш взгляд, не укладывается в содержание положения п. 1 ст. 821 ГК РФ.
--------------------------------
<1> См.: Витрянский В.В. Проблемы заключения и исполнения кредитного договора // Приложение к журналу "Хозяйство и право". 2004. N 11. С. 39.

Право на отказ в предоставлении кредита предлагают рассматривать через призму положений ст. 310 ГК РФ, которая, устанавливая общий принцип недопустимости одностороннего отказа от исполнения обязательства и одностороннего изменения его условий, все же предполагает такую возможность, если она предусмотрена законом. При этом принцип недопустимости одностороннего изменения условий договора выглядит более ослабленным по сравнению с принципом недопустимости одностороннего отказа от исполнения обязательства включением в анализируемую статью положений о допустимости одностороннего изменения условий договора не только в силу закона, но и в силу договора, если иное не вытекает из закона и существа обязательства. В свою очередь, отказ от исполнения обязательства возможен также в случае, если таковой предусмотрен договором, стороны которого осуществляют предпринимательскую деятельность, если иное не вытекает из закона или существа обязательства.
Исходя из смысла п. 1 ст. 821 ГК РФ, в сопоставлении с содержанием п. 2 этой же статьи право на отказ в предоставлении кредита не может быть ограничено договором, что следует из существа оснований, позволяющих учинить такой отказ. В свою очередь, само право на отказ в предоставлении кредита выступает примером исключения из общего правила недопустимости одностороннего отказа от исполнения обязательства и одностороннего изменения условий, поскольку такое исключение установлено законом.
Подобные ограничения права заемщика на получение кредита встречаются и в законодательствах ближнего и дальнего зарубежья. Так, по германскому закону (§ 610 ГГУ) лицо, обещавшее предоставить заем, вправе отозвать свое обещание, если имущественное положение другой стороны настолько ухудшилось, что будущему требованию о возврате займа угрожает опасность остаться неисполненным. По швейцарскому праву (§ 316 Закона об обязательствах) заимодавец может отказать в предоставлении обещанного им займа, если заемщик стал неплатежеспособным после заключения договора займа, но заимодавец узнал об этом лишь после заключения договора. Банковский кодекс Республики Беларусь (ст. 143) предоставляет кредитодателю право отказаться от заключения кредитного договора при наличии оснований, свидетельствующих о том, что предоставленная кредитополучателю сумма кредита не будет возвращена в срок, при непредоставлении кредитополучателем обеспечения погашения кредита, при возбуждении процедуры признания кредитополучателя экономически несостоятельным (банкротом) и при наличии иных оснований, предусмотренных законодательством Республики Беларусь.
Похожее правило об отказе в предоставлении кредита имело место и в ранее действовавшем законодательстве. Так, ст. 219 ГК РСФСР 1922 г. предусматривала, что лицо, обязавшееся по предварительному договору дать другому взаймы, может потребовать расторжения предварительного договора, если впоследствии имущественное положение контрагента значительно ухудшится, в частности если он будет признан несостоятельным или приостановит платежи.
Неплатежеспособность (несостоятельность) заемщика и в современной юридической науке определяется как основной случай, подпадающий под смысл выражения "обстоятельство, очевидно свидетельствующее о том, что предоставленная заемщику сумма не будет возвращена в срок" <1>. Помимо указанного основания в качестве обстоятельств отказа в предоставлении кредита предлагают рассматривать и те обстоятельства, которые позволяют банку принимать меры по досрочному возврату кредита, например: утрата заемщиком оборотных средств; отсутствие предусмотренного договором обеспечения; предоставление недостоверной информации, на базе которой было принято решение о выдаче кредита <2>; принятие учредителями решения о реорганизации заемщика - юридического лица; уменьшение уставного капитала заемщика; перевод долга при продаже и аренде предприятий, в чей состав входит задолженность из кредитного договора <3>; резкое падение цен на акции заемщика; неожиданное и необъяснимое сокращение размеров остатков на счете заемщика <4>; изменение органов управления заемщика; смена аудитора, удостоверяющего финансовую отчетность; изменение основного состава участников общества заемщика; уход крупных акционеров <5>.
--------------------------------
<1> См., например: Гражданский кодекс Российской Федерации. Часть вторая: Текст, комментарий, алфавитно-предметный указатель / Под ред. О.М. Козырь, А.Л. Маковского, С.А. Хохлова. М.: Международный центр финансово-экономического развития, 1996. С. 388; Комментарий части второй Гражданского кодекса Российской Федерации для предпринимателей. М.: Фонд "Правовая культура", 1996. С. 166; Витрянский В.В. Проблемы заключения и исполнения кредитного договора. С. 39.
<2> См.: Олейник О.М. Указ. соч. С. 308.
<3> См.: Каримуллин Р.И. Указ. соч. С. 37.
<4> См.: Роуз Питер С. Банковский менеджмент. М.: Дело, 1997. С. 193 - 194.
<5> См.: Ольшанный А.И. Банковское кредитование. М.: Русская деловая литература, 1997. С. 75.

Как видим, перечень обстоятельств, которые предлагают подвести под смысл п. 1 ст. 821 ГК РФ, достаточно широк. В свое время нами высказывалась точка зрения, что подобные примеры оснований отказа в кредитовании противоречат принципу предпринимательской деятельности (осуществление деятельности на свой риск). Подобные случаи можно рассматривать и как примеры некомпетентности банка, когда последний не смог проанализировать степень риска сделки по предоставлению кредита, и как примеры злоупотребления банком своим правом, что в конечном счете может привести к подрыву финансового положения заемщика-предпринимателя, планирующего свою деятельность <1>. Похожую точку зрения высказывает Р.И. Каримуллин, считающий, что заключению кредитного договора "обычно предшествует длительная и подробная проверка кредитоспособности заемщика" <2>. В свою очередь, "в тяжелой экономической ситуации заемщик, - по мнению ученого, - должен быть уверен в исполнении кредитором своих обязательств". Он полагает: "Кредит выступает в качестве финансовой помощи, оказываемой заемщику в размере, достаточном для погашения денежных обязательств и обязательных платежей и восстановления платежеспособности должника... первоначальное соглашение кредитора, выраженное им после оценки кредитоспособности, анализа финансового состояния заемщика, должно связывать банк. Оно лишает его возможности заявить впоследствии о своем отказе от предоставления кредита со ссылкой на п. 1 ст. 821 ГК" <3>.
--------------------------------
<1> См.: Соломин С.К. Кредитный договор. Товарный и коммерческий кредит: Учебное пособие. Чита: Издательство ЧГТУ, 2001. С. 70.
<2> Каримуллин Р.И. Указ. соч. С. 40.
<3> Каримуллин Р.И. Указ. соч. С. 40.

Высказанная ученым позиция привлекает внимание потому, что он попытался вывести требования, которым должны удовлетворять обстоятельства п. 1 ст. 821 ГК РФ. В качестве таковых Р.И. Каримуллин называет следующие.
Во-первых, они должны указывать на то, что в срок не будет возвращена предоставленная заемщику сумма кредита, т.е. основная сумма долга.
Во-вторых, обстоятельства должны быть очевидными не только для кредитора, но и для любого другого "разумного и добросовестного" наблюдателя.
В-третьих, такие обстоятельства должны быть и выявлены кредитором, и наступить после заключения договора <1>.
--------------------------------
<1> Там же. С. 39 - 40.

Данная позиция заслуживает внимания, однако Р.И. Каримуллин, как и многие другие авторы, не попытался разобраться в сущности тех обстоятельств, которые могут стать основанием для отказа в предоставлении кредита полностью или в части. Обстоятельства, которые могут быть положены в обоснование отказа в предоставлении кредита, недостаточно только проиллюстрировать примерами. Уместно в этой связи обратиться к сфере международного частного права, а именно к сущности коллизионной нормы, которая, являясь по своей природе отсылочной, определяет выбор компетентного правопорядка по видам отношений с иностранным элементом. Для урегулирования спорного отношения подлежит применению не конкретная норма, изъятая из правопорядка иностранного государства, а именно правопорядок, в котором существует соответствующая норма <1>.
--------------------------------
<1> См.: Соломин С.К., Соломина Н.Г. Международное частное право. Общая часть: Учебное пособие. Чита: ЗИП СибУПК, 2004. С. 46.

Так, и при определении сущности обстоятельств, очевидно свидетельствующих о том, что сумма кредита не будет возвращена в срок, следует не просто предлагать ту или иную ситуацию, которая, может быть, подпадет под смысл таких обстоятельств, а следует сопоставить содержание п. 1 ст. 821 ГК РФ с другими (общими) нормами Гражданского кодекса, а при необходимости и с общим смыслом гражданского законодательства, а также требованиями добросовестности, разумности и справедливости.
Заметим, что право на отказ от исполнения обязательства предусмотрено не только в отношении кредитного договора. Так, п. 1 ст. 577 "Отказ от исполнения договора дарения" ГК РФ предусматривает право дарителя отказаться от исполнения договора обещания дарения, если после заключения договора имущественное или семейное положение либо состояние здоровья дарителя изменилось настолько, что исполнение договора в новых условиях приведет к существенному снижению уровня его жизни.
В связи с изложенным возникает вопрос: действительно ли правила п. 1 ст. 821 ГК РФ, как отмечают некоторые ученые, "столь разительно" отличаются от общих положений договорного права.
Действительно, исследуемое положение ст. 821 ГК РФ выступает случаем, когда закон допускает односторонний отказ от исполнения обязательства. Однако это вовсе не означает, что отказ от исполнения обязательства не может быть реализован в рамках какого-либо другого гражданско-правового договора без возложения негативных последствий на отказавшуюся от исполнения сторону.
Исходя из общего смысла гражданского законодательства, а также требований добросовестности, разумности и справедливости мы не можем предположить, что на стороне кредитора (банка) при реализации предусмотренного п. 1 ст. 821 ГК РФ права выступает недобросовестное лицо, которое при заключении договора не проявило должную осмотрительность в выборе контрагента (заемщика). Об обстоятельстве, свидетельствующем о невозврате кредита в срок, банк-кредитор должен узнать только после того, как заключен кредитный договор. Если бы банк знал заранее, что такое обстоятельство будет иметь место, то данный кредитный договор заключен не был бы либо был бы заключен на иных условиях. При наступлении обстоятельств, предусмотренных п. 1 ст. 821 ГК РФ, банк вынужден отказать в предоставлении кредита, чтобы предупредить наступление существенных имущественных потерь, не отражающих содержание рисковой предпринимательской деятельности.
Таким образом, обстоятельства, очевидно свидетельствующие о том, что предоставленная заемщику сумма не будет возвращена в срок, выступают частным случаем существенного изменения обстоятельств (ст. 451 ГК РФ), являющихся основанием для изменения или расторжения договора. При этом такие обстоятельства не могут служить основанием требования банка о досрочном возврате предоставленной суммы кредита. Включение в главу 42 ГК РФ правил об одностороннем изменении условия договора о предмете или его расторжении в силу существенного изменения обстоятельств имеет целью ограничить сферу применения таких обстоятельств. Требование о досрочном возврате кредита по основаниям п. 1 ст. 821 ГК РФ не допускается, поскольку противоречит существу кредитного договора.
Обращаясь вновь к перечню примеров, которые в научной литературе предлагается рассматривать в качестве обстоятельств отказа в предоставлении кредита, заметим, что только те из них могут быть отнесены к таким обстоятельствам, которые соответствуют всем признакам существенного изменения обстоятельств, предусмотренных ст. 451 ГК РФ. При этом важно учесть, что применение положений п. 1 ст. 821 ГК РФ возможно лишь при добросовестности обеих сторон кредитной сделки. В противном случае основания для прекращения кредитного договора будут иными.
Ошибочное понимание существа обстоятельств п. 1 ст. 821 ГК РФ, позволяющих в одностороннем порядке отказаться от предоставления кредита, дало основание некоторым ученым определить кредитный договор как фидуциарную сделку. Так, Р.С. Бевзенко полагает, что "вывод о фидуциарности банковского кредита... может быть обоснован ссылкой на... ст. 821 ГК РФ. Однако фидуциарность позволяет отказаться от кредитного договора только в случае утраты доверия к контрагенту" <1>.
--------------------------------
<1> Бевзенко Р.С. Об обязательстве кредитной организации выдать заемщику кредит // Законодательство. 2003. N 10. С. 16.

Представляется, что подобный вывод не только не выводится из смысла п. 1 ст. 821 ГК РФ, но и в принципе противоречит сущности кредитной сделки. Нельзя согласиться и с другим выводом Р.С. Бевзенко, согласно которому основанием невыдачи кредита может выступать предусмотренное право банка "немотивированно отказаться от исполнения обязательства выдать кредит", что, по мнению автора, правомерно в силу указания ст. 310 ГК РФ.
Заметим, что положения ст. 310 ГК РФ непосредственно направлены на недопустимость одностороннего отказа от исполнения обязательства, за исключением случаев, предусмотренных законом. Поскольку законом, кроме оснований п. 1 ст. 821 ГК РФ, других случаев возможности одностороннего отказа от предоставления кредита не установлено, предусмотренный договором немотивированный отказ должен удовлетворять двум условиям ст. 310 ГК РФ: во-первых, характер исполнения договора должен быть предпринимательским и стороны договора должны выступать субъектами предпринимательской деятельности; во-вторых, иное не должно вытекать из закона или существа обязательства. Обратим внимание на то, что предложенная Р.С. Бевзенко возможность установления в кредитном договоре условия о праве банка на немотивированный отказ от предоставления кредита не предусмотрена не только положениями ст. 821 ГК РФ, но и правилами главы 42 ГК РФ. Возникает вопрос: удовлетворяет ли право на немотивированный отказ, предусмотренное договором, указанным условиям ст. 310 ГК РФ?
Представляется, что нет. Предоставление банковского кредита только для одной стороны кредитного договора реализуется в рамках предпринимательской (банковской) деятельности. Возможная же принадлежность заемщика к субъектам предпринимательской деятельности никак не влияет и не может повлиять на характер кредитной сделки, поскольку заемщик - это всегда несубъект банковской деятельности. При возврате к недалекой истории развития российского банковского законодательства обращает на себя внимание факт, что даже законодательно установленная возможность изменения условий банковских операций в одностороннем порядке не всегда признавалась должной. Так, Постановлением Конституционного Суда РФ от 23 февраля 1999 г. N 4-П было признано не соответствующим Конституции РФ положение части второй ст. 29 Закона о банках и банковской деятельности об изменении банком в одностороннем порядке процентной ставки по срочным вкладам граждан как позволяющее банку произвольно снижать ее исключительно на основе договора, без определения в федеральном законе оснований, обусловливающих такую возможность.
Таким образом, немотивированный отказ от предоставления кредита, даже если право на такой отказ предусмотрено договором, должен рассматриваться как не соответствующий закону.

§ 3. О возможности понуждения банка к исполнению
его обязанности предоставить кредит

Итак, если после заключения кредитного договора до установленного договором момента предоставления суммы кредита не возникли обстоятельства, очевидно свидетельствующие о том, что такая сумма не будет возвращена в срок, на основании которых банк мог отказать в предоставлении кредита, заемщик вправе требовать предоставления ему оговоренной в договоре денежной суммы. В случае же нарушения данного права заемщик может предъявить требование о понуждении банка к совершению предусмотренных кредитным договором действий, а также возложении на него ответственности в форме уплаты процентов за пользование чужими денежными средствами, т.е. законной неустойки.
Судебной практикой изложенный нами подход игнорируется, исключая возможность не только начисления процентов на сумму непредоставленного кредита, но и в принципе истребования суммы кредита. Обратимся к примеру п. 11 информационного письма Президиума ВАС РФ от 29 декабря 2001 г. N 65 "Обзор практики разрешения споров, связанных с прекращением обязательств зачетом встречных однородных требований" <1> (далее - информационное письмо Президиума ВАС РФ N 65).
--------------------------------
<1> Вестник ВАС РФ. 2002. N 3.

Коммерческий банк обратился в арбитражный суд с иском к акционерному обществу о взыскании покупной цены проданных последнему акций. Ответчик иск не признал, сославшись на прекращение его обязательства по оплате акций зачетом встречного требования к банку о выдаче кредита, сумма которого равна покупной цене акций. Сроки исполнения обязательств по выдаче кредита и оплате акций к моменту заявления ответчиком о зачете, сделанного до возбуждения производства по делу, наступили.
Суд первой инстанции в иске отказал, мотивировав свое решение тем, что обязательства уплатить покупную цену акций и выдать кредит (уплатить сумму кредита) являются денежными, срок обоих обязательств наступил и указанные требования являются встречными, следовательно, обязательства прекратились зачетом. Срок возврата кредита к моменту рассмотрения спора не наступил, банк требования о досрочном возврате кредита не заявлял.
Суд апелляционной инстанции данное решение отменил и иск удовлетворил, поскольку обязанности по предоставлению кредита и уплате долга различны по своей юридической природе и исходя из существа кредитного договора понуждение к исполнению обязанности выдать кредит в натуре не допускается <1>.
--------------------------------
<1> Информационное письмо Президиума ВАС РФ от 29 декабря 2001 г. N 65 "Обзор практики разрешения споров, связанных с прекращением зачетом встречных однородных требований" // Вестник ВАС РФ. 2002. N 3.

Подобные аргументы в обоснование своей позиции изложил В.В. Витрянский, проводя четкую границу между обязательством по предоставлению кредита и обязательством по его возврату. Он считает, что "указанные обязательства разнятся по своей правовой природе: первое из них... представляет собой обязательство по передаче имущества, имеющее своим объектом денежные средства... и преследующее цель эффективного использования указанных денежных средств в имущественном обороте, что предполагает получение соответствующего прироста денежной суммы; второе... относится к обычным денежным обязательствам, исполнение которых состоит в уплате денежного долга, включая в качестве его составной части и прирост, который дает использование денежных средств в имущественном обороте" <1>. Другими словами, ученый определяет обязательство по передаче кредита как неденежное обязательство. Такая позиция поддерживается и другими российскими учеными.
--------------------------------
<1> Витрянский В.В. Проблемы заключения и исполнения кредитного договора. С. 57.

Так, Л.А. Новоселова, рассматривающая обязательство по предоставлению кредита как неденежное, пишет: "Основание (цель) передачи денег в денежном обязательстве - платеж, погашение обязательства; в обязательстве предоставить кредит цель передающей деньги стороны - приобрести право требовать их возврата от должника..." <1>.
--------------------------------
<1> Новоселова Л.А. Проценты по денежным обязательствам. М.: Статут, 2003. С. 26.

Напротив, Р.И. Каримуллин говорит о том, что в обязательстве по предоставлению кредита "деньги используются в качестве средства погашения долга банка перед заемщиком" <1>. По этой причине он определяет обязательство кредитора по передаче капитала как денежное. Тем не менее это не помешало Р.И. Каримуллину на основании ст. 821 ГК РФ прийти к выводу о невозможности истребования суммы кредита от банка, поскольку отсутствует и практическая, и теоретическая необходимость в признании на стороне кредитора обязанности по оставлению кредита у заемщика <2>. Последнее, как нам представляется, сводит на нет все его умозаключения о денежном характере обязательства по предоставлению кредита.
--------------------------------
<1> Каримуллин Р.И. Указ. соч. С. 17.
<2> Там же. С. 51.

В.В. Витрянский в обоснование своей позиции о невозможности заемщика настаивать на принудительной реализации принадлежащего ему права предлагает иные аргументы, основанные, как уже отмечалось, на неденежном характере обязательства по предоставлению кредита. Так, он отмечает, что предмет обязательства по передаче кредита "состоит в совершении банком-кредитором действий по передаче заемщику денежных средств... представляющих собой абсолютно заменимые вещи, определенные родовыми признаками (наличные деньги), или права требования к соответствующему банку (безналичные денежные средства)" <1>. При этом ученый делает оговорку, что в российском законодательстве существует лишь одно исключение, когда обязательство по передаче имущества может быть исполнено в принудительном порядке - ст. 398 "Последствия неисполнения обязательства передать индивидуально-определенную вещь" ГК РФ. Под это исключение, как отмечает В.В. Витрянский, обязательство по передаче денежных средств не подпадает.
--------------------------------
<1> Витрянский В.В. Проблемы заключения и исполнения кредитного договора. С. 58.

Несмотря на невозможность истребования денежных средств по обязательству предоставления кредита на основании ст. 398 ГК РФ, в юридической литературе высказывается мнение о возможности такого истребования на основании других норм права. В частности, Р.С. Бевзенко указывает на возможность применения ст. 12 ГК РФ, содержащей указания на такой способ защиты гражданских прав, как присуждение к исполнению обязанности в натуре <1>. Он полагает, что данный способ имеет универсальный характер, а ст. 398 ГК РФ выступает частным случаем подобного способа защиты <2>. Возможность истребования кредита обусловливается, по мнению Р.С. Бевзенко, и характером предмета, поскольку деньги обладают "высшей степенью... заменимости" <3>, они всегда остаются в обороте и в отношении их принцип genera non pereunt (род не погибает) обладает абсолютной силой.
--------------------------------
<1> Бевзенко Р.С. Указ. соч. С. 16.
<2> На данный аспект указывают и другие ученые. См., напр.: Павлов А.А. Присуждение к исполнению обязанности как способ защиты гражданских прав. СПб., 2001. С. 138.
<3> Лунц Л.А. Деньги и денежные обязательства в гражданском праве. М., 1999. С. 100.

Таким образом, ученый приходит к выводу, что "требовать от банка перечисления денежных средств... возможно", что "объясняется и принадлежностью денег к родовым вещам, и спецификой собственно банковской деятельности - предполагается, что у банка деньги есть всегда" <1>.
--------------------------------
<1> Бевзенко Р.С. Указ. соч. С. 16.

В.В. Витрянский, исключая возможность истребования суммы кредита, не исключает защиту субъективного права заемщика. По его мнению, заемщик вправе потребовать возмещения убытков (ст. 394, 15 ГК РФ), а также требовать уплаты договорной неустойки, если таковая предусмотрена договором <1>. Вместе с тем ученый полностью игнорирует возможность применения процентов за пользование чужими денежными средствами при просрочке в предоставлении суммы кредита.
--------------------------------
<1> Витрянский В.В. Проблемы заключения и исполнения кредитного договора. С. 58.

Лишение права заемщика требовать предоставления кредита не всеми учеными рассматривается как достоверное. По данному поводу П. Малахов отмечает, что субъективное право, лишенное возможности защиты, не может считаться правом. На его взгляд, "право требовать предоставления суммы кредита является субъективным правом, обладающим, в частности, и таким свойством, как обеспеченность принудительной силой государства" <1>.
--------------------------------
<1> Малахов П. Уступка права требования по кредитному договору // ЭЖ-Юрист. 2005. N 39.

Р.С. Бевзенко, не возражая в отношении применения такой меры ответственности, как возмещение убытков для защиты нарушенного права заемщика, тем не менее ссылается на неудобства применения данной санкции, которая характеризуется как сложностью доказывания их причинения в соответствующем объеме, так и возможностью суда снизить заявленный размер убытков в зависимости от тех или иных обстоятельств. Это, в свою очередь, позволило ему прийти к выводу, что "понуждение к выдаче кредита представляется более эффективным способом защиты интереса заемщика" <1>.
--------------------------------
<1> Бевзенко Р.С. Об обязательстве кредитной организации выдать заемщику кредит // Законодательство. 2003. N 10. С. 17.

При обращении вновь к позиции В.В. Витрянского обращает на себя внимание тот факт, что ученый в итоге приходит к выводу о "невозможности использования права требования выдачи кредита в качестве объекта гражданского оборота" <1>. К такому выводу позволило прийти, в частности, следующее умозаключение: "Вряд ли... можно себе представить, что указанное право требования может быть внесено заемщиком в оплату своей доли в уставном капитале хозяйственного общества или товарищества (как, скажем, право аренды)" <2>.
--------------------------------
<1> Витрянский В.В. Проблемы заключения и исполнения кредитного договора. С. 60.
<2> Там же. С. 59.

Подобный вывод об ограничении оборота выдачи кредита, по мнению некоторых ученых, "необоснованно исключает из числа объектов гражданских прав имущественные права по денежным обязательствам и иным обязательствам, предметом которых являются вещи, определенные родовыми признаками" <1>.
--------------------------------
<1> Малахов П. Указ. соч. С. 39.

Возвращаясь к примеру п. 11 информационного письма ВАС РФ N 65, обратим внимание на то, что камнем преткновения недопустимости понуждения к исполнению обязательства по выдаче кредита стало признание за данным обязательством качеств неденежного обязательства, отличительным признаком которого называют уплату долга. Именно данную позицию пропагандируют и В.В. Витрянский, и Л.А. Новоселова. В частности, Л.А. Новоселова отмечает, что в обязательстве предоставить денежный кредит передача денег долг не погашает, а, напротив, создает его на стороне получателя <1>. Не отрицая, что предметом передачи выступают деньги, ученые усматривают различную цель предоставления денег в исследуемом обязательстве и денежном. Так, Л.А. Новоселова полагает, что "в обязательстве предоставить кредит цель передающей деньги стороны - приобрести право требовать их возврата от должника" <2>. В свою очередь, В.В. Витрянский определяет эту цель как эффективное использование денежных средств в имущественном обороте, что предполагает получение соответствующего прироста денежной суммы <3>. Цель же денежного обязательства определяется данными учеными как платеж, погашение обязательства <4>, уплата денежного долга <5>.
--------------------------------
<1> Новоселова Л.А. Проценты по денежным обязательствам. С. 26.
<2> Там же.
<3> Витрянский В.В. Проблемы заключения и исполнения кредитного договора. С. 57.
<4> Новоселова Л.А. Указ. соч. С. 26.
<5> Витрянский В.В. Указ. соч. С. 57.

Нам представляется, что правовая цель как в обязательстве по передаче суммы кредита, так и в денежном обязательстве одна - перенесение права собственности на передаваемые денежные средства с должника на кредитора. Использование категорий "платеж", "погашение обязательства", "уплата долга" возможно как в отношении денежных, так и различного рода других обязательств. Любое обязательство, а не только денежное, погашается (прекращается) его исполнением. В любом обязательстве на стороне должника лежит обязанность, которую нельзя рассматривать как благо. Обязанность - это бремя, возложенное на должника. Он потому и называется должником, поскольку должен передать вещь, должен уплатить деньги, должен воздержаться от совершения действия и т.д. Если же идти по пути определения цели денежного обязательства, как, например, предлагает Л.А. Новоселова, а именно погашение обязательства, то, в случае когда договором предусмотрена обязанность банка выдать последующий кредит при возврате первоначально предоставленного кредита, исполнение обязательства по возврату первоначального кредита не подпадает под существо денежного обязательства, предложенного ею, поскольку погашение долга перед банком-кредитором порождает обязанность последнего вновь предоставить кредит.
Денежные средства выступают материальным объектом обязательства по предоставлению кредита и в этом смысле ничем не отличаются от материального объекта денежного обязательства. И в том и в другом обязательстве деньги выступают в качестве денег. Учитывая характеристику денег как абсолютно оборотоспособного объекта гражданских прав, заемщик использует полученную сумму кредита на приобретение имущества, оплату работ, услуг, погашение иных денежных обязательств, предоставление займа и пр. Учитывая эту же особенность денежных средств, банк предоставляет кредит, который в принципе можно рассматривать как платеж за товар, который ему будет передан через определенный отрезок времени. А поскольку сферу деятельности банка можно определить как исключительную, в качестве товара, подлежащего передаче банку, могут выступать только деньги.
Когда говорят о денежном обязательстве, то исключают возможность его неисполнения, поскольку деньги существуют всегда, они не потребляемы и при нормальном течении гражданского оборота им присущ прирост. Это же характеризует и обязательство по предоставлению кредита. Поэтому для банка отсутствует возможность неисполнения этого обязательства. В отличие от заемщика, у которого в силу тех или иных негативных обстоятельств фактически могут отсутствовать деньги, подлежащие возврату по кредитному договору, у банка деньги присутствуют всегда как фактически, так и юридически. Учитывая правовую природу денег, они могут погасить любое обязательство и не могут исчезнуть из гражданского оборота. Последнее как раз и исключает возможность как заемщика, так и кредитора сослаться на невозможность исполнения обязательства по погашению и предоставлению кредита соответственно. Кроме того, деньги выступают внешней формой выражения и неустойки, и убытков, в связи с чем предположения некоторых ученых типа "нельзя потребовать выдачи кредита, но можно потребовать взыскания убытков" представляются излишними.
Таким образом, в силу возникшего из кредитного договора обязательства по предоставлению кредита банк обязан предоставить обусловленную сумму кредита, а заемщик имеет право требовать такого предоставления. В случае нарушения обязательства со стороны банка заемщик вправе понудить банк к исполнению его обязанности, а также требовать уплаты процентов за пользование чужими денежными средствами на основании ст. 395 ГК РФ, если иной размер процентов не предусмотрен договором.
На наш взгляд, возможность понуждения к совершению того или иного действия обеспечивается не характером материального объекта обязательства (принадлежностью к родовым или индивидуально-определенным вещам), а возникшим в силу договора обязательством. При этом "ослабить" право кредитора (заемщика) на принудительное исполнение обязательства может только закон. Например, истечение срока исковой давности не погашает право кредитора, а уменьшает силу принудительной защиты нарушенного права в судебном порядке, что, естественно, не лишает кредитора права на защиту такого нарушенного права.
Требование заемщика к банку о предоставлении кредита основано на обязательстве по передаче кредита, возникновение которого обеспечено консенсуальной конструкцией кредитного договора. Именно такая конструкция договора ставит заемщика в роль кредитора, а банка - в роль должника. Умалить право заемщика под силу только закону.
Так, исходя из сущности отношений по хранению вещей, законодатель по общему правилу опосредует такие отношения реальной конструкцией договора хранения. Тем не менее п. 2 ст. 886 ГК РФ допускает построение отношений по хранению в рамках консенсуального договора, предусматривающего обязанность хранителя принять вещь на хранение. Учитывая эту особенность, а именно то, что при консенсуальной конструкции договора возникает обязательство по передаче вещи на хранение, по которому в силу прямого указания закона хранитель обязуется принять вещь, п. 1 ст. 888 ГК РФ предусматривает, что "хранитель, взявший на себя по договору хранения обязанность принять вещь на хранение... не вправе требовать передачи ему этой вещи на хранение". Заметим, что закон, прямо устанавливая запрет на истребование вещи у поклажедателя, основывает такой запрет на существе обязательства по передаче вещи на хранение, в котором поклажедатель является не должником, а кредитором.
Возвращаясь к кредитному договору, отмечаем, что ни п. 1 ст. 821 ГК РФ, ни какая другая норма закона не затрагивают право заемщика требовать передачи кредита, обеспеченное консенсуальной конструкцией кредитного договора.

<< Предыдущая

стр. 3
(из 8 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>