<< Предыдущая

стр. 5
(из 8 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>


Глава 3. ОБЯЗАТЕЛЬСТВА ПО ВОЗВРАТУ КРЕДИТА
И УПЛАТЕ ПРОЦЕНТОВ

§ 1. О квалификации отношений, связанных с возвратом
кредита и уплатой процентов

Согласно п. 1 ст. 819 ГК РФ "заемщик обязуется возвратить полученную денежную сумму и уплатить проценты на нее". При этом возникновение обязанностей заемщика всецело зависит от исполнения лежащей на банке-кредиторе обязанности предоставить кредит в обусловленной договором сумме. Это означает, что обязательства по возврату кредита и уплате процентов во времени всегда лежат после кредитного обязательства.
Исполнение обязательств по возврату кредита и уплате процентов заемщиком обусловлено исполнением своих обязательств банком-кредитором, а поэтому такие обязательства выступают примером встречных обязательств (п. 1 ст. 328 ГК РФ). Несмотря на это, правила пп. 2 и 3 ст. 328 "Встречное исполнение обязательств" ГК РФ к отношениям, возникающим из кредитного договора, неприменимы, поскольку не отражают существо отношений по поводу предоставления и возврата кредита.
Заемщик по кредитному договору должен вернуть полученную денежную сумму. Более того, он должен ее вернуть не в момент ее получения от банка-кредитора, а через определенный договором промежуток времени, достаточный для того, чтобы была достигнута та экономическая цель, которую преследует заемщик, получив сумму кредита. Последнее как раз и исключает применение правил п. 2 указанной статьи, позволяющих приостановить исполнение встречного обязательства или отказаться от его исполнения, поскольку без исполнения обязательства по предоставлению кредита (кредитного обязательства) обязательство по его возврату в принципе еще не существует. Обязательство по возврату кредита не подпадает под смысл несозревшего (определимого) обязательства. Это обязательство отсутствует, что исключает применение и других правил ст. 328 ГК РФ.
В отношении договора займа законодатель предусматривает возможность его оспаривания по безденежности. Так, согласно п. 1 ст. 812 ГК РФ "заемщик вправе оспаривать договор займа по его безденежности, доказывая, что деньги или другие вещи в действительности не получены им от заимодавца или получены в меньшем количестве, чем указано в договоре". Основываясь на субсидиарном характере применения норм о договоре займа к кредитному договору, Банк России придерживается мнения, что к кредитному договору подлежат применению, в частности, правила п. 3 ст. 812 ГК РФ, устанавливающие последствия неполучения денег или других вещей, а также получения денег или других родовых вещей в меньшем количестве, чем указано в договоре <1>. В качестве последствия доказательства того, что деньги или другие родовые вещи в действительности не были получены заемщиком, выступает признание договора займа незаключенным. В случае же установления, что деньги или другие родовые вещи были переданы в количестве меньшем, чем предусмотрено договором займа, такой договор считается заключенным на данное переданное количество денег или других родовых вещей.
--------------------------------
<1> См.: письмо ЦБ РФ от 29 мая 2003 г. N 05-13-5/1941 // Бизнес и банки. 2003. N 36.

На наш взгляд, позиция Банка России несостоятельна, поскольку не соответствует правовой природе кредитного договора, которая не позволяет применить правила не только п. 3 ст. 812 ГК РФ, но и правила данной статьи.
Договор займа построен по конструкции реального договора и считается заключенным с момента передачи денег или других вещей, определенных родовыми признаками. Доказательство того, что денежные средства или другие вещи не подлежали в действительности передаче, означает, что действие, определяющее момент заключения договора, реально (фактически) не состоялось, а значит, и договор займа не был заключен. Передача вещей или денег в количестве, отличном (меньшем) по сравнению с количеством, предусмотренным договором, означает установление иного предмета заключенного договора займа. Кредитный же договор является договором консенсуальным, а следовательно, положения п. 3 ст. 812 ГК РФ к нему неприменимы, поскольку отражают существо отношений, построенных на основе реальной конструкции договора. Непередача денег заемщику по кредитному договору означает неисполнение кредитного обязательства, что, в свою очередь, порождает применение последствий, предусмотренных для обязательств, которые не исполнены. В частности, речь идет о возможности понуждения к исполнению (ст. 396 ГК РФ), предъявления требования о взыскании неустойки (ст. 394, 395 ГК РФ) и/или требования о возмещении убытков (ст. 393 ГК РФ). Передача кредита в меньшем размере порождает последствия для обязательств, которые исполнены ненадлежащим образом, в качестве которых может выступать требование о предоставлении непереданной части кредита, требование об уплате неустойки, требование о возмещении убытков.
Для кредитного договора закон предусматривает обязательную письменную форму под страхом признания его недействительным (ничтожным), что исключает применение и п. 2 ст. 812 ГК РФ. Как сама процедура предоставления кредита, так и сам кредитный договор достаточно формализованы, что объясняется в первую очередь наличием специального субъекта на стороне кредитора - банка или иной кредитной организации. Так, согласно п. 2.3 Положения БР N 54-П предоставление (размещение) банком денежных средств клиенту-заемщику производится на основании распоряжения, составляемого специалистами уполномоченного подразделения банка и подписанного уполномоченным должностным лицом банка. В Методических рекомендациях Банка России, принятых к Положению БР N 54-П, содержится указание на то, что документом, свидетельствующим о факте предоставления денежных средств клиенту, является выписка по корреспондентскому, расчетному, текущему счету клиента, а также ссудному или межбанковскому депозитному счету либо счету по учету прочих размещенных средств. Кроме того, открытие соответствующих ссудных и межбанковских депозитных счетов, счетов по учету прочих размещенных средств сопровождается уведомлением налоговых органов в установленном порядке. Приведенные правила делают невозможной ситуацию, при которой были бы соблюдены все формальности вплоть до получения расписки клиента-заемщика на расчетном документе при получении кредита в наличном порядке без действительного предоставления кредита.
Таким образом, существо кредитного договора исключает возможность оспаривания его по правилам ст. 812 "Оспаривание договора займа" ГК РФ.
Предоставление кредита порождает обязательство по возврату полученной суммы кредита (основного долга) и обязательство по уплате процентов, первое из которых является основным по отношению ко второму - дополнительному (акцессорному) обязательству. Акцессорный характер обязательства по уплате процентов выражается в первую очередь в том, что именно размер основного долга позволяет определить денежную сумму, подлежащую уплате за пользование суммой кредита, исчисляемой исходя из размера процентной ставки, установленной соглашением сторон. Поскольку прекращение основного обязательства прекращает и дополнительные, для кредитного договора представляется недопустимой ситуация, когда обязательство по выплате процентов исполняется позднее обязательства по погашению основного долга. При очередности удовлетворения требований кредитора, установленной Гражданским кодексом РФ, наглядно прослеживается соотношение дополнительных и основного обязательств. Так, согласно ст. 319 ГК РФ "сумма произведенного платежа, недостаточная для исполнения денежного обязательства полностью, при отсутствии иного соглашения погашает прежде всего издержки кредитора по получению исполнения, затем - проценты, а в оставшейся части - основную сумму долга". На акцессорный характер обязательства по уплате процентов указывает, в частности, В.А. Белов. Он отмечает, что обязательство уплаты процентов является дополнительным, поскольку возникновение этого обязательства связывается законом не столько с волей сторон, сколько с наличием самого факта использования денежных средств, полученных от третьего лица или подлежащих передаче ему <1>.
--------------------------------
<1> Белов В.А. Денежные обязательства.

Как обязательство по возврату кредита, так и обязательство по уплате процентов относятся к так называемым долговым денежным обязательствам. Такие обязательства отличаются степенью обязательности выполнения действий должника, что в принципе исключает возможность неисполнения обязательства по причине невозможности такого исполнения. В рамках нормального течения гражданского оборота неисполнение обязательств по возврату долга и уплате процентов недопустимо, как это, например, сделано в отношении кредитного обязательства, когда по основаниям, предусмотренным законом, все же предоставляется право должнику-банку отказать в предоставлении кредита заемщику (п. 1 ст. 821 ГК РФ). Однако и основания п. 1 ст. 821 ГК РФ не относятся к разновидности неисполнения обязательства в силу невозможности его исполнения, а выступают примером обстоятельств, предусмотренных ст. 451 "Изменение и расторжение договора в связи с существенным изменением обстоятельств" ГК РФ. Категория "невозможность исполнения обязательства" неприменима к денежным обязательствам, что не раз подчеркивалось в правовой науке. В частности, речь идет о научных трудах Л.А. Лунца, разработавшего теорию денежного обязательства <1>, на некоторые положения которой хочется обратить внимание.
--------------------------------
<1> Лунц Л.А. Денежное обязательство в гражданском и коллизионном праве капиталистических стран. М., 1948. С. 190 - 192.

Уплата денег, имеющих хождение в данной стране, всегда объективно возможна. Деньги всегда остаются в обороте и в этом смысле никогда "не погибают" (non pereunt).
Все денежные знаки, имеющие хождение в стране, составляют один род предметов и отличаются друг от друга лишь той степенью, в которой они могут исполнить платежную функцию. Степень эта определяется для каждого денежного знака по его отношению к известной денежной единице, вследствие чего все денежные знаки страны объединены отношением к этой единице. Это соотношение объединяет все денежные знаки в один род предметов, для которых характерным является их функция орудия обмена и средства платежа. Таким образом, платежное значение каждого знака на каждый данный момент может быть выражено в известном количестве счетных единиц, и между этими денежными знаками существуют лишь количественные различия. При исчезновении или изъятии из обращения одних денежных знаков они заменяются другими, выраженными в той или иной денежной единице. В последнем случае между новой и старой денежными единицами устанавливается числовое отношение законом, а при отсутствии закона это отношение определяется фактически по курсовому соотношению нового денежного знака к старому на момент изъятия или выхода последнего из обращения.
Таким образом, все прежние, настоящие и будущие денежные знаки объединены между собой определенным отношением. При таких условиях фактическая объективная невозможность исполнения денежного обязательства могла бы наступить лишь в случае исчезновения денег без замены их новыми, т.е. в случае прекращения товарно-денежных отношений, что, естественно, невозможно. Можно себе представить лишь временную фактическую невозможность платежа, когда, например, вследствие исключительных обстоятельств, вызванных военными действиями, временно нарушается связь между кредитором и должником и в результате этого приостанавливается наступление просрочки должника. Но нельзя представить себе полную фактическую объективную невозможность исполнения, вовсе освобождающую должника от платежа <1>.
--------------------------------
<1> Лунц Л.А. Указ. соч. С. 190 - 192.

Итак, обязательства по возврату кредита и уплате процентов подлежат исполнению независимо от фактического наличия или отсутствия денег у должника, что в первую очередь объясняется особым предметом действий (денежными средствами), совершаемых в рамках кредитного договора. Причем деньги выступают единственно возможным предметом действий, связанных как с предоставлением кредита, так и его возвратом и уплатой процентов. Тем не менее в юридической литературе некоторые авторы предлагают иную трактовку понимания возмездности кредитного договора.
Так, Е.А. Боннер представляется возможным "установление в кредитном договоре обязанности заемщика выплачивать вознаграждение банку не только в виде процентов, но и в иной форме" <1>. По ее мнению, "принцип платности следует сформулировать более широко, не только как уплату процентов в качестве обязательного условия кредитного договора, но и как выплату вознаграждения, форма которого определяется по усмотрению сторон". В этой связи автор предлагает внести соответствующие изменения в ст. 819 ГК РФ и ст. 30 Закона о банках и банковской деятельности.
--------------------------------
<1> Боннер Е.А. Правовое регулирование банковского кредитования: Автореф. канд. юрид. наук. М., 2007.

Естественно, что автор, говоря о форме вознаграждения, не исходит из разграничения ее на денежную и неденежную, а указывает на возможность установления вознаграждения банка-кредитора в виде как процентов, так и твердой денежной суммы. Как пишет сама Е.А. Боннер, "при предоставлении кредита кредитная организация осуществляет обслуживание заемщика, за что взимает соответствующие платы, к примеру комиссии за рассмотрение кредитной заявки, за оформление кредита, за выдачу кредита и пр. При предоставлении кредита в безналичном порядке юридическим или физическим лицам, кредитная организация осуществляет расчетное обслуживание, при выдаче кредита физическому лицу наличными - кассовое обслуживание заемщика. Согласно актам Банка России, посвященным расчету эффективной процентной ставки, вышеуказанные и иные платежи по обслуживанию ссуды должны включаться в расчет эффективной процентной ставки". Учитывая приведенное, автор приходит к выводу, что "правомерность и обоснованность взимания помимо процентов за пользование кредитом иных плат признается Центральным банком Российской Федерации" <1>.
--------------------------------
<1> Боннер Е.А. Указ. соч.

Если в 2007 г. точка зрения Е.А. Боннер представляла лишь предположение, основанное, в частности, на практике кредитования отдельных банков, то в настоящее время она нашла законодательное закрепление в изменениях, внесенных Федеральным законом от 8 апреля 2008 г. N 46-ФЗ "О внесении изменений в статью 30 Федерального закона "О банках и банковской деятельности" <1>, дополнивших ст. 30 шестью частями (ч. 7, 8, 9, 10, 11, 12).
--------------------------------
<1> СЗ РФ. 2008. N 15. Ст. 1447.

Так, согласно ч. 7 ст. 30 Закона о банках и банковской деятельности "кредитная организация обязана определять в кредитном договоре полную стоимость кредита, предоставляемого заемщику - физическому лицу...". При этом в расчет полной стоимости кредита должны включаться платежи заемщика - физического лица по кредиту, связанные с заключением и исполнением кредитного договора, в том числе платежи указанного заемщика в пользу третьих лиц, в случае если обязанность этого заемщика по таким платежам вытекает из условий кредитного договора, в котором определены такие третьи лица (ч. 9 ст. 30) <1>.
--------------------------------
<1> Заметим, что данные новшества коснулись только кредитного договора, заемщиком по которому выступает физическое, а не юридическое лицо.

Итак, законодатель определяет, что у предоставляемого кредита имеется стоимость, которая определяет размер того, что подлежит уплате кредитору. Можно предположить, что в приведенных положениях идет речь о стоимости некоего банковского продукта под названием "кредит".
Изложенная позиция законодателя представляется интересной, но все же страдает определенной непроработанностью. Думается, что она основана на искаженном понимании как природы процентов, устанавливаемых в кредитном договоре за использование предоставленных заемщику денежных средств, так и существа кредита, определяемого как предоставляемые заемщику денежные средства.
При исследовании понятия "стоимость кредита" возникает вопрос о соотношении его с понятием "процентная ставка по кредитам", имеющим место в той же ст. 30 Закона (ч. 2), которая определяет в целом существенные условия для всех банковских договоров. Процентная ставка по кредиту представляет собой плату за использование тех денежных средств, которые будут предоставлены заемщику, с тем чтобы они вернулись к кредитору в некотором увеличенном размере, зависящем от размера процентной ставки.
В этой связи необходимо четко различать термины "интерес банка" и "плата за кредит". Интерес банка представляет собой ту выгоду банка, которую он рассчитывает получить при размещении денежных средств и которая полностью относится на прибыль банка. Именно за счет полученной прибыли, от которой зависит величина собственных средств банка (капитала), он может планировать свою дальнейшую деятельность, в том числе и кредитную.
Плата за кредит представляет собой вознаграждение банка, которое помимо интереса (выгоды) банка включает себестоимость действий банка, опосредующих весь процесс движения кредита от кредитора к заемщику и обратно. Себестоимость таких действий банка состоит из затрат банка, связанных с предоставлением кредита и его возвратом, а также денежных сумм, выплачиваемых вкладчикам и иным клиентам за использование денежных средств, находящихся на их банковских счетах. Что касается затрат банка, связанных с предоставлением кредита и его возвратом, то они как раз и складываются из денежных сумм, затраченных, в частности, на принятие решения о предоставлении кредита, разработку проекта кредитного договора, и сумм, связанных с оплатой услуг банка по учету задолженности по ссудному счету заемщика, а также открытию и обслуживанию банковского счета клиента-заемщика, если предоставление кредита осуществляется путем его зачисления на банковский счет клиента-заемщика. В затраты банка по предоставлению кредита и его возврату могут входить и все другие расходы, которые непосредственно влияют на величину себестоимости действий банка, а не себестоимости кредита как некоего банковского продукта.
При расчете эффективной процентной ставки принимаются во внимание средние величины указанных составляющих платы за кредит, что позволяет банку избежать все те трудности и проблемы, которые могли бы возникнуть при расчете платы за каждый предоставляемый кредит, в том числе в форме твердой денежной суммы. Если же следовать логике законодателя банку ничто не мешает и свой интерес выразить в конкретной денежной сумме при заключении кредитного договора, и, например, интерес вкладчика при заключении договора банковского вклада, исключив использование такой формы определения вознаграждения банка (и вкладчика), как процентная ставка. Однако такой подход отбрасывает развитие всех банковских институтов, да и всей банковской сферы в "доисторический период".
Таким образом, понимание термина "проценты за кредит" только как "интерес банка" основано на ложном, искаженном представлении платы за кредит. Процентная ставка по кредитам выступает мерой вознаграждения банка, размер которого зависит от продолжительности нахождения кредитных ресурсов у заемщика. Процентная ставка как плата за кредит представляет собой универсальное средство, оптимизирующее весь процесс перемещения денежных средств от банка к заемщику, от вкладчика к банку и т.п. Если к существу кредита подойти с точки зрения экономической теории, определив его как банковский продукт, то только с этой же экономической позиции можно было бы говорить об определенной стоимости банковского продукта - кредита. Что же касается сферы гражданского права, то термин "стоимость кредита" в принципе не имеет права на существование и подменяет собой размер обязательства заемщика перед кредитором по возврату суммы основного долга (кредита) и процентов, начисленных на нее.
Вообще термин "кредит" имеет двоякое значение: им можно определить правоотношение, возникающее между кредитором и заемщиком (кредитное обязательство), и в этом смысле данный термин используется в названии параграфа второго главы 42 ГК РФ; он может соотноситься с денежными средствами, предоставляемыми заемщику по кредитному договору, и в этом смысле он используется по содержанию п. 1 ст. 819 ГК РФ. Другого значения этот термин не имеет и иметь не может, что, в свою очередь, означает, что выражение "стоимость кредита", используемое в ч. 7 - 12 ст. 30 Закона о банках и банковской деятельности, не имеет права на существование как искажающее существо кредита как денежных средств.
Для обоснования изложенной точки зрения достаточно обратиться к общим положениям Гражданского кодекса РФ, а именно ст. 140 "Деньги (валюта)". Положения этой статьи определяют, что "рубль является законным платежным средством, обязательным к приему по нарицательной стоимости на всей территории Российской Федерации". Рубль не может иметь другую стоимость, кроме нарицательной. Рубль является мерой стоимости валюты (денег, денежных средств). Поскольку кредит для цели ст. 819 ГК РФ и есть денежные средства (деньги), то и стоимость его выражается нарицательной стоимостью рублей, определяющих размер такового. Стоимость кредита, если вести речь о таковой, не может измениться в силу соглашения сторон, как не может быть изменена стоимость рубля, выступающая мерой кредита. Вопросы изменения стоимости рубля выходят далеко за сферу частного права, что, естественно, сводит на нет использование выражений "стоимость кредита", "полная стоимость кредита" для определения размера долгового обязательства заемщика.
Стоимость кредита соответствует размеру кредита, предоставляемого банком заемщику, который подлежит возврату в сроки и на условиях, которые предусмотрены кредитным договором. Как не может измениться стоимость рубля (денег), так и не может измениться стоимость кредита.
Таким образом, нововведения законодателя относительно использования термина "стоимость кредита", предусмотренные ч. 7 - 12 ст. 30 Закона о банках и банковской деятельности, не должны подлежать применению как противоречащие ст. 140 и п. 1 ст. 819 ГК РФ. Указанным термином подменяется понятие "процентная ставка по кредитам", условие о размере которой подлежит закреплению в кредитном договоре как существенное условие договора. Учитывая же, что ст. 30 Закона о банках и банковской деятельности предусматривает установление в договоре условия о процентной ставке за кредит (ч. 2), положения ч. 7 - 12 этой статьи не должны подлежать применению, поскольку позволяют установить двойную плату за кредит: 1) в форме процентов за кредит; 2) в форме твердых денежных сумм как платы за действия банка по предоставлению и возврату кредита, которые уже учтены при расчете эффективной процентной ставки.
Возвращаясь к содержанию нововведений, заметим, что обращает на себя внимание некорректность положений ч. 10 ст. 30 Закона о банках и банковской деятельности, согласно которым кредитный договор может предполагать различные размеры платежей заемщика по кредиту в зависимости от его решения, что, в свою очередь, не может позволить банку рассчитать полную стоимость кредита, тем самым обязывает банк предоставить заемщику информацию о полной стоимости кредита, определенной исходя из максимально возможных сумм кредита и срока кредитования. Абсурдность приведенных положений касается не только использования термина "стоимость кредита", но и того, что этот термин используется наряду с терминами "максимально возможная сумма кредита", "максимально возможный срок кредитования". Вопрос о том, как они соотносятся, видимо, лежит далеко за пределами теории обязательственного права. Предоставление кредита в соответствующем размере выступает существенным условием кредитного договора, так же как и срок кредитования. В тех случаях, когда заемщик вносит большую сумму платежа, чем это предусмотрено договором, речь идет о реализации права заемщика на досрочный возврат кредита, что, естественно, влечет последующий перерасчет размера основного долга, а также графика платежа, если внесенной суммы не хватает для погашения долга.

§ 2. Особенности исполнения заемщиком обязательств
по возврату кредита и уплате процентов

Обязательства по возврату кредита и уплате процентов должны быть исполнены в надлежащий срок (ст. 314 ГК РФ). Различают обязательства с определенным сроком исполнения и обязательства, в которых срок не определен или определен моментом востребования. Обязательства, возникающие из кредитного договора и связанные с возвратом кредита, являются примером обязательств с определенным сроком исполнения. В отношении указанных обязательств, в частности, не подлежит применению абз. 7 п. 3.1 Положения БР N 54-П, устанавливающий: "В случаях, когда договором на предоставление (размещение) денежных средств не установлен срок возврата клиентом-заемщиком суммы основного долга либо указанный срок определен моментом востребования (наступлением условия/события), то возврат суммы основного долга должен быть произведен клиентом-заемщиком... в течение 30 календарных дней со дня предъявления банком-кредитором официального требования об этом (не позднее следующего рабочего дня за днем наступления условия/события), если иной срок не предусмотрен соответствующим договором". Приведенное правило о возврате (погашении) предоставленных (размещенных) клиенту-заемщику денежных средств и уплате процентов касается возврата долга по обязательствам, в которых срок возврата не установлен, а равно определен моментом востребования, а значит, могут быть применены к любой другой договорной конструкции, опосредующей размещение денежных средств, но не к кредитному договору. В качестве отличных от кредитного договора конструкций Банк России предлагает рассматривать депозитный договор, договор займа, договор банковского счета <1>.
--------------------------------
<1> См.: письмо Банка России от 5 октября 1998 г. N 273-Т // Вестник Банка России. 1998. N 72.
Несмотря на то что Банк России допускает использование конструкции договора займа для размещения денежных средств банка, по нашему твердому убеждению, такое в принципе исключено, поскольку законом предписано использование специальной договорной конструкции кредитного договора. В случае предоставления денег по отдельному договору, но не в рамках условий других банковских соглашений, предусмотренных законом, такой договор подлежит квалификации как кредитный договор со всеми вытекающими последствиями.

Срок кредитного договора совпадает со сроком возврата кредита и является существенным условием такого договора, что следует из положений параграфа 2 главы 42 ГК РФ, соответствует ст. 30 Закона о банках и банковской деятельности и вытекает из существа кредитного договора, а следовательно, в случае отсутствия условия о сроке кредитный договор считается незаключенным.
Для обязательств по возврату кредита и уплате процентов принципиальным выступает вопрос о пределах реализации права банка на требование о досрочном возврате кредита и о праве заемщика на досрочное исполнение обязательств по возврату полученных в качестве кредита денежных средств и уплате на них процентов.
В рамках рекомендаций Банка России по вопросам предоставления кредитными организациями денежных средств и их возврата (письмо БР N 273-Т) определено, в частности, что "в качестве одного из условий кредитного договора следует предусматривать право банка расторгнуть кредитный договор досрочно в случае нарушения клиентом-заемщиком предусмотренных кредитным договором обязательств". Насколько широко банк-кредитор может сформулировать в кредитном договоре перечень оснований для досрочного возврата кредита?
Согласно п. 4 ст. 421 ГК РФ "условия договора определяются по усмотрению сторон, кроме случаев, когда содержание соответствующего условия предписано законом или иными правовыми актами (ст. 422)". Учитывая приведенное положение ст. 421 ГК РФ, раскрывающее содержание принципа свободы договора, банки активно включают в кредитный договор условие о праве банка на досрочный возврат кредита и уплату процентов, например, в случае неуплаты процентов за два месяца, наличия у заемщика неудовлетворительного баланса, наличия задолженности по иным кредитным договорам, заключенным в других банках, снижения ежемесячного оборота товаров, реализуемых клиентом-заемщиком. Подобное навязывание со стороны банков условий досрочного возврата кредита встречает у юристов определенные возражения.
Так, по одному из дел арбитражный суд отказал в удовлетворении требования банка о досрочном взыскании с ООО суммы кредита и уплаты процентов <1>. Банк основывал свои требования на том, что ООО не уплатило проценты за пользование кредитом за два месяца, имело неудовлетворительный баланс и задолженность по иным кредитным договорам, заключенным с другими банками. Суд, отказав в удовлетворении требования о досрочном возврате, тем не менее взыскал проценты в соответствии с п. 1 ст. 811 ГК РФ. В качестве мотива отказа во взыскании основного долга выступало противоречие условия договора о досрочном возврате кредита нормам ст. 811 ГК РФ. В параграфе 1 главы 42 ГК РФ имеется единственный случай, указанный в п. 2 ст. 811 ГК РФ, когда заимодавец вправе потребовать досрочного возврата займа вместе с причитающимися процентами. Условием такого возврата является нарушение заемщиком срока, установленного для возврата очередной части займа и в том случае, если договором займа предусмотрено возвращение его по частям.
--------------------------------
<1> См.: Дружинина Л. Равноправие в пользу банков // ЭЖ-Юрист. 2005. N 47 (декабрь).

По данной ситуации Л. Дружинина отмечает: "Получая кредит, заемщик в обычных условиях старается рассчитать возможность его погашения и уплаты процентов в предусмотренные договором сроки. Нарушение же сроков уплаты процентов и возврата кредита влечет за собой ответственность в виде начисления банком пеней, зачастую с применением удвоенной ставки банковского процента. Применение такой меры ответственности, как досрочное истребование всей суммы кредита и уплаты процентов, по смыслу ст. 811 ГК РФ необоснованно" <1>. По этой же причине она выражает сомнения и в правомерности условия кредитного договора, устанавливающего право на досрочное истребование суммы кредита в зависимости от наличия задолженности по иным кредитным договорам и снижения ежемесячного оборота товаров до определенного показателя. В конечном счете Л. Дружинина приходит к выводу, что "требование банка о досрочном возврате кредита... является по существу расторжением кредитного договора и прекращением правоотношений сторон как следствие существенного нарушения договора одной из сторон, которое влечет для банка такой ущерб, что он в значительной степени лишается того, на что был вправе рассчитывать при заключении договора" <2>.
--------------------------------
<1> Там же.
<2> Дружинина Л. Указ. соч.

Применение тех или иных положений параграфа 1 главы 42 ГК РФ к кредитному договору обусловлено п. 2 ст. 819 ГК РФ. При этом правила о займе по отношению к банковскому кредиту носят субсидиарный характер, а их применение не должно затрагивать не только правила параграфа 2 гл. 42 ГК РФ, но и существо кредитного договора.
Статья 811 ГК РФ предусматривает последствия нарушения заемщиком срока возврата суммы займа (п. 1) и срока, установленного для возврата очередной части суммы займа, когда таковая согласно договору подлежит возврату по частям (п. 2). Для случая, предусмотренного п. 1 исследуемой статьи, закон предусматривает возможность применения процентов за пользование чужими денежными средствами (ст. 395 ГК РФ), если иное не предусмотрено законом или договором. В отношении случая п. 2 этой же статьи предусмотрена возможность предъявления требования о досрочном возврате всей оставшейся суммы займа вместе с причитающимися процентами. При этом закон не устанавливает каких-либо ограничений права заимодавца требовать досрочного возврата займа. В этой связи возникает вопрос: насколько положения ст. 811 ГК РФ применимы к отношениям, возникающим из кредитного договора.
Пункт 1 ст. 811 ГК РФ устанавливает последствия за нарушение конечного срока возврата суммы займа. Если договором займа установлено, что заем возвращается в определенный (определимый) момент разовым платежом, то этот момент и соответствует конечному сроку возврата суммы займа. Если же заем возвращается по частям (в рассрочку), то конечный срок возврата суммы займа соответствует сроку возврата последней части займа. То есть санкция, установленная п. 1 ст. 811 ГК РФ, не применима к просрочке промежуточного срока уплаты части подлежащей возврату суммы займа. Если же для договора займа такие ограничения применения законной неустойки действительны в силу прямого урегулирования нормой п. 1 ст. 811 ГК РФ отношений, возникающих из договора займа, то для кредитного договора подобное ограничение противоречит его существу, а следовательно, не распространяется на отношения по возврату кредита и уплате процентов частями. При просрочке возврата той или иной части кредита и/или процентов санкция в форме законной неустойки подлежит применению в силу указания ст. 395 ГК РФ, невзирая на ограничения п. 1 ст. 811 ГК РФ как противоречащие существу кредитного договора.
Правило п. 2 ст. 811 ГК РФ ошибочно толковать как правило, ограничивающее досрочный возврат суммы займа. Оно касается только одного случая, когда договором займа предусмотрено возвращение суммы займа по частям (в рассрочку), а поэтому не касается любого другого случая, который можно подвести под существенное нарушение условий договора займа. Другими словами, п. 2 исследуемой статьи предусматривает частный случай нарушения договора займа, являющийся основанием для одностороннего расторжения договора (подп. 2 п. 2 ст. 450 ГК РФ), что не исключает возможности одностороннего расторжения договора займа в случае нарушения его условий, если такое нарушение будет считаться существенным (подп. 2 п. 2 ст. 450 ГК РФ). Поскольку в п. 2 ст. 811 ГК РФ речь идет об одностороннем расторжении договора займа, следовательно, такое расторжение как по основаниям указанного пункта, так и по другим иным основаниям, которые могут рассматриваться как существенное нарушение условий договора, может состояться только по решению суда (абз. 1 п. 2 ст. 450 ГК РФ).
Применительно к кредитному договору вышеизложенное означает только одно: основания для требования о досрочном возврате кредита, предусмотренные кредитным договором, равно как основание п. 2 ст. 811 ГК РФ, подлежащее применению к кредитному договору, поскольку не противоречит правилам параграфа 2 главы 42 ГК РФ, могут быть реализованы только в судебном порядке, если стороны не придут к соглашению о досрочном исполнении обязательств, лежащих на заемщике.
В качестве оснований досрочного возврата кредита помимо основания п. 2 ст. 811 ГК РФ могут выступать все те, которые прямо названы в законе, и те, которые предусмотрены кредитным договором, соотносимые с его существом и не выходящие за его предмет. В частности, одно из оснований, названных в законе, находится в п. 3 ст. 821 ГК РФ, предусматривающем правило: "В случае нарушения заемщиком предусмотренной кредитным договором обязанности целевого использования кредита (ст. 814) кредитор вправе также отказаться от дальнейшего кредитования заемщика по договору". При этом право на досрочный возврат кредита будет реализовано не в силу прямого указания приведенного правила, а в силу субсидиарного применения п. 2 ст. 814 "Целевой заем" ГК РФ. Указанный пункт содержит правило, согласно которому "в случае невыполнения заемщиком условия договора займа о целевом использовании суммы займа... заимодавец вправе потребовать от заемщика досрочного возврата суммы займа и уплаты причитающихся процентов, если иное не предусмотрено договором". Что же касается положения п. 3 ст. 821 ГК РФ, то оно направлено не на досрочный возврат кредита, а на дальнейшее прекращение кредитования заемщика, что реализуется в рамках права на одностороннее изменение условий договора, предусмотренного законом. Дальнейшее прекращение кредитования приводит не к расторжению договора, а к одностороннему изменению условия о предмете кредитного договора, дальнейшее исполнение которого (возврат кредита и уплата процентов) будет осуществлено на условиях, установленных при заключении кредитного договора.
К основаниям досрочного возврата кредита, предусмотренным законом, относятся также все те, которые предусмотрены правилами главы 23 "Обеспечение исполнения обязательств" ГК РФ. В частности, ст. 351 ГК РФ устанавливает основания для досрочного исполнения обязательства, обеспеченного залогом. Так, залогодержатель (банк) вправе потребовать досрочного исполнения обеспеченного залогом обязательства (обязательства по возврату кредита и уплате процентов) в случаях: "1) если предмет залога выбыл из владения залогодателя, у которого он был оставлен, не в соответствии с условиями договора о залоге; 2) нарушения залогодателем правил о замене предмета залога (ст. 345); 3) утраты предмета залога по обстоятельствам, за которые залогодержатель не отвечает, если залогодатель не воспользовался правом, предусмотренным п. 2 ст. 345 настоящего Кодекса". При этом случаи подп. 1 и 2 можно рассматривать как частные случаи существенного нарушения условий договора, а подп. 3 можно отнести к частному случаю существенного изменения обстоятельств.
Что же касается всех иных условий, включаемых в кредитный договор и выступающих основанием для досрочного возврата кредита и уплаты процентов, то они не должны противоречить закону и существу кредитного договора. Существо кредитного договора применительно к досрочному его прекращению означает, что стороны не могут включить в соглашение такие условия, которые выходят за предмет кредитного договора, объект кредитного обязательства и объекты обязательств по возврату кредита и уплате процентов. Все иные основания, не удовлетворяющие указанному требованию, видимо, не могут рассматриваться как должные, несмотря на то что закон допускает определение случаев соглашением сторон, выступающих основанием, в частности, для расторжения договора в одностороннем порядке (подп. 2 п. 2 ст. 450 ГК РФ). Все дело в том, что наступление оснований для прекращения кредитного договора, отличных от существенного нарушения условий договора, а также от оснований, прямо предусмотренных законом, ведет к установлению иного порядка определения срока действия кредитного договора по сравнению с таким способом определения срока действия договора, как установление конкретной даты или периода. Срок кредитного договора является существенным условием договора, что исключает установление момента прекращения его действия посредством отсылки к наступлению того или иного случая (обстоятельства). Кредитный договор не может существовать в режиме условной сделки (ст. 157 ГК РФ). Срок его действия характеризуется конкретными параметрами: либо датой, либо периодом. Таким образом, установление срока действия кредитного договора иным способом противоречит и закону, и существу такого договора.
Заемщик, использовав предоставленный ему кредит, может выйти на финансовые показатели, позволяющие ему вернуть привлеченный капитал досрочно и тем самым сэкономить некоторую часть денег, которую он выплатил бы в случае погашения долга согласно условию кредитного договора о сроке. Применительно к досрочному исполнению ГК РФ проводит дифференциацию в зависимости от характера опосредованной договором деятельности. Так, презумпция недопустимости досрочного исполнения установлена специально в отношении возмездного договора займа: сумма займа, предоставленного под проценты, может быть возвращена досрочно с согласия заимодавца (п. 2 ст. 810 ГК РФ). Возникает вопрос о правовом режиме досрочного возврата кредита по кредитному договору.
Как правило, у ученых-правоведов и правоприменителей не вызывает сомнения возможность субсидиарного применения к кредитному договору правила абз. 2 п. 2 ст. 810 ГК РФ, согласно которому "сумма займа, предоставленного под проценты, может быть возвращена досрочно с согласия заимодавца". При этом в юридической литературе существует как минимум две точки зрения на досрочный возврат кредита: согласно первой досрочный возврат кредита представляет собой пример ненадлежащего исполнения обязательства <1>; согласно второй досрочный возврат кредита относится к надлежащему исполнению обязательства, поставленному в зависимость от согласия банка на такой досрочный возврат <2>. Определение правовой природы досрочного исполнения обязательства по возврату кредита влияет, в частности, на возможность установления неустойки за такое досрочное исполнение, как ненадлежащее исполнение, или взимания комиссии как платы за надлежащее досрочное исполнение.
--------------------------------
<1> См.: Балабуев И. Консультации эксперта // ЭЖ-Юрист. 2007. N 6 (февраль).
<2> См.: О правомерности толкования территориальными управлениями Роспотребнадзора норм законодательства, регулирующих правоотношения сторон договора потребительского кредита // www/arb.ru./site/docs/docs.php.

Первая точка зрения основана на том, что надлежащим исполнением обязательства признается исполнение обязательства в согласованный сторонами срок, поэтому как просрочка исполнения, так и досрочное исполнение представляют собой ненадлежащее исполнение обязательства <1>. В подтверждение такой позиции, в частности, И. Балабуев, ссылается на мнение М.И. Брагинского, который указывает на то, что нарушением требования об исполнении обязательства в надлежащий срок может служить как просрочка исполнения, так и досрочное исполнение <2>. Ссылается он и на мнение С. Сарбаша, который отмечает, что "любое отклонение исполнения от определенного срока теоретически должно составлять ненадлежащее исполнение обязательства (mora solvendi), если, конечно, на такое отклонение не согласны стороны правоотношения" <3>. В силу изложенного автор приходит к выводу о возможности применения неустойки, что не противоречит законодательству. Однако мнение И. Балабуева меняется на противоположное, когда право на досрочное исполнение обязательства по возврату кредита предоставлено путем непосредственного указания на это в тексте договора. Последнее позволяет определить досрочное исполнение обязательства как надлежащее, что, в свою очередь, не допускает взимания неустойки, договорное условие на взимание которой должно признаваться ничтожным на основании ст. 168 ГК РФ как противоречащее ст. 330 ГК РФ <4>.
--------------------------------
<1> См.: Балабуев И. Указ. соч.
<2> См.: Брагинский М.И., Витрянский В.В. Договорное право: Общие положения. М.: Статут, 2001. С. 345.
<3> Сарбаш С. Досрочное исполнение обязательства // Хозяйство и право. 2004. N 3. С. 20.
<4> См.: Балабуев И. Указ. соч.

Вторая точка зрения, которой придерживается Ассоциация российских банков, основана в первую очередь на положении ст. 810 ГК РФ, определяющем, что сумма займа, предоставленная под проценты, может быть возвращена досрочно с согласия кредитора. Учитывая же, что заемщик обязан вернуть кредитору полученную сумму кредита в срок и в порядке, которые предусмотрены кредитным договором, порядок и условия согласия кредитора на досрочное возвращение заемщиком полученной суммы кредита могут быть также закреплены в самом кредитном договоре. Изложенное позволило прийти к следующему выводу: "Если кредитор вправе по своему усмотрению решать, давать ли согласие на досрочное погашение кредита или нет, то тем более он вправе ставить свое согласие в зависимость от выполнения заемщиком определенных условий, в том числе уплаты комиссии" <1>. При этом взимание комиссии за досрочное исполнение обязательства по возврату кредита, по мнению Ассоциации российских банков, не нарушает положений Гражданского кодекса РФ и законодательства о защите прав потребителей.
--------------------------------
<1> О правомерности толкования территориальными управлениями Роспотребнадзора норм законодательства, регулирующих правоотношения сторон договора потребительского кредита // www/arb.ru./site/docs/docs.php.

Для того чтобы определиться с вопросом о возможности взимания процентов годовых либо в форме неустойки, либо в форме платы за досрочный возврат кредита, необходимо в первую очередь определиться с природой досрочного исполнения обязательства.
Вызывает возражение позиция, согласно которой досрочное исполнение обязательства по своей сути ничем не отличается от просрочки исполнения и выступает примером ненадлежащего исполнения. Статья 315 ГК РФ вводит общее правило, согласно которому досрочное исполнение должником лежащей на нем обязанности признается надлежащим с оговоркой "если иное не предусмотрено законом, иными правовыми актами или условиями обязательства либо не вытекает из его существа". Однако для предпринимательской сферы законодатель вводит противоположное предположение о том, что "досрочное исполнение обязательств, связанных с предпринимательской деятельностью, допускается только в случаях, когда возможность исполнить обязательство до срока предусмотрена законом, иными правовыми актами или условиями обязательства либо вытекает из обычаев делового оборота или существа обязательства". В этой связи хочется обратить внимание на позицию М.И. Брагинского, который не определяет категорично досрочное исполнение обязательства как нарушение условия о сроке. Нельзя вырвать фразу из контекста, как это сделал И. Балабуев для обоснования своей точки зрения. М.И. Брагинский указывает на то, что Гражданский кодекс РФ применительно к досрочному исполнению проводит дифференциацию в зависимости от характера опосредованной договором деятельности <1>. В связи с этим он отмечает: "Если речь не идет о предпринимательской деятельности, в интересах должника презюмируется его право исполнить обязательство по своему выбору: либо в установленный срок, либо досрочно" <2>.
--------------------------------
<1> Брагинский М.И., Витрянский В.В. Договорное право: Общие положения. С. 345.
<2> Там же.

Таким образом, досрочное исполнение обязательства по общему смыслу ст. 315 ГК РФ рассматривается как исполнение обязательства в надлежащий срок, если же только такое обязательство не связано с осуществлением его сторонами предпринимательской деятельности. В последнем случае возможность досрочного исполнения должна быть прямо указана в законе, ином правовом акте или предусмотрена условиями обязательства либо вытекать из обычаев делового оборота или существа обязательства.
Отношения, возникающие из кредитного договора, в смысле ст. 315 ГК РФ носят предпринимательский характер только для одной стороны - банка. Именно банк в рамках осуществления банковской деятельности, являющейся разновидностью предпринимательской, совершает действия по предоставлению кредита на платной, срочной и возвратной основе. Другие субъекты, независимо от того, являются ли они юридическими лицами (коммерческими или некоммерческими организациями) или физическими лицами (в том числе индивидуальными предпринимателями), выступают слабой стороной по отношению к банку-кредитору, поскольку не являются субъектами банковской деятельности. Это означает, что для указанных лиц обязательства, возникающие из кредитного договора, не могут носить предпринимательский (банковский) характер, что исключает применение нормы ст. 315 ГК РФ, ограничивающей право на досрочное исполнение обязательства по признаку. В то же время и положение абз. 2 п. 2 ст. 810 ГК РФ не подлежит применению в субсидиарном порядке к кредитному договору, поскольку противоречит существу последнего, существу кредитной деятельности банка. В свою очередь, установленное правило абз. 2 п. 2 указанной статьи применительно к договору займа можно рассматривать как исключение из общего правила ст. 315 ГК РФ, предусмотренное законом, которое закрепляет необходимость получения согласия заимодавца на досрочное погашение займа.
Итак, досрочное исполнение обязательства по возврату кредита и уплате процентов допустимо, не требует согласия банка-кредитора и исключает возможность взыскания неустойки, поскольку рассматривается как надлежащее исполнение. При этом реализация права заемщика на досрочный возврат не может быть обременена взиманием банком комиссии за досрочное погашение кредита. Что представляет собой комиссия за досрочный возврат кредита?
Денежные суммы, уплачиваемые в качестве комиссии, не могут рассматриваться как плата, поскольку со стороны банка-кредитора не предоставляется никаких дополнительных услуг, которые могли бы быть оплачены. Возможно, взиманием комиссии банк компенсирует себе какие-нибудь издержки, например недополученные проценты. То есть речь идет об одной из составляющих убытков - упущенной выгоде, под которой законодатель понимает неполученные доходы, которые лицо получило бы при обычных условиях гражданского оборота, если бы его право не было нарушено. Однако досрочный возврат кредита - это правомерное действие, за совершение которого не может наступить ответственность. Более того, действующее гражданское законодательство при ограничении объема ответственности в форме возмещения убытков обременяет должника возмещением реального ущерба, но не возмещением упущенной выгоды.
Важно осознать, что если исполнение, предложенное должником кредитору, принимается последним, то оно, безусловно, подлежит квалификации в качестве надлежащего исполнения.
Что касается права должника на досрочное исполнение обязательства, то по общему правилу, если такой должник предлагает кредитору досрочное исполнение, кредитор не вправе отказать в его принятии. В противном случае он будет считаться просрочившим с возможностью применения последствий, предусмотренных ст. 406 "Просрочка кредитора" ГК РФ.
Ограничение данного права должника может быть установлено законом, иным правовым актом, условиями обязательства, вытекать из его существа либо в форме необходимости получения предварительного согласия кредитора на досрочное исполнение, либо в форме запрета на досрочное исполнение. Такие ограничения устанавливаются в качестве гарантии интересов и прав кредитора, а поэтому не могут ограничивать возможность принятия кредитором досрочного исполнения. Это означает, что, если должник предлагает исполнение, несмотря на запрет или ограничение права должника на досрочное исполнение обязательства, кредитор может отказаться в его принятии, однако, приняв такое досрочное исполнение, он не имеет права впоследствии ссылаться на ограничения права должника на исполнение обязательства до срока. Кредитор относит на себя все неблагоприятные моменты, связанные с неполучением того, на что вправе был рассчитывать при заключении договора.
Таким образом, любое принятое кредитором досрочное исполнение обязательства подлежит квалификации как надлежащее исполнение, что исключает всякие последующие возражения не только кредитора, но и должника. Поэтому банк-кредитор, принявший до срока исполнения сумму денежного долга, не вправе впоследствии требовать уплату процентов, на которые он мог рассчитывать, если бы денежное обязательство было бы исполнено в установленный срок, в том числе не вправе требовать и какое-либо комиссионное вознаграждение за досрочное погашение долга. В свою очередь, должник не вправе рассчитывать на возврат досрочно исполненного: имущество, полученное кредитором до срока исполнения обязательства, является имуществом кредитора. Любое последующее требование должника о возврате того, что он передал до установленного срока исполнения обязательства, будет рассматриваться как действие, направленное против имущества кредитора.
Заметим, что не искажает существа досрочного исполнения обязательства как надлежащего исполнения и ограничения ст. 315 ГК РФ относительно досрочного исполнения обязательства, связанного с предпринимательской деятельностью. Отсылка законодателя на то, что досрочное исполнение в предпринимательской сфере допускается только в случаях, когда возможность исполнить обязательство до срока предусмотрена законом, иными правовыми актами или условиями обязательства либо вытекает из обычаев делового оборота или существа обязательства, следует рассматривать исключительно как инструмент, позволяющий оградить кредитора-предпринимателя от незапланированных убытков.
Принятие кредитором исполнения обязательства до срока означает, что данным действием кредитор дает согласие на изменение срока исполнения обязательства, а если речь идет о договорном обязательстве, то таким действием изменяется договорное условие о сроке, т.е. считается, что стороны пришли к соглашению о таком изменении. Применительно к кредитному договору это означает, что, приняв платеж от заемщика в счет погашения долга до установленного договором срока возврата кредита и уплаты процентов, банк тем самым принимает предложение заемщика об изменении срока погашения долга со всеми вытекающими последствиями.
Таким образом, любое установление права банка в кредитном договоре на взимание комиссии за досрочный возврат кредита должно рассматриваться через призму ст. 168 ГК РФ как условие, противоречащее требованиям закона. Не может взиматься комиссия и в случае, когда заемщик досрочно возвращает долг, несмотря на установленный в кредитном договоре запрет на досрочный возврат кредита, либо возвращает в нарушение условия о необходимости получения согласия банка на такой досрочный возврат. В изложенной ситуации заемщик не нарушает условия кредитного договора, поскольку нельзя нарушить условия, которые по смыслу действующего законодательства являются ничтожными. Дело в том, что ни правила параграфа 2 главы 42 ГК РФ, ни правила банковских законов прямо не предусматривают возможность ограничения права на досрочный возврат кредита посредством включения условия об этом в кредитный договор. Однако ст. 315 ГК РФ предписывает возможность установления такого ограничения, если это прямо предусмотрено законом, иным правовым актом, условиями обязательства либо вытекает из его существа. Существо обязательств, возникающих из кредитного договора, определяется, в частности, спецификой банка как стороны договора и характером совершаемой им банковской деятельности.
Банк, чья деятельность связана в основном с движением денежных средств, постоянно совершает действия, направленные на пополнение финансовых ресурсов, с тем чтобы их разместить. Деятельность конкретного банка не может быть поставлена в зависимость от одной операции по размещению денежных средств, как это характерно, например, для заимодавца, предоставляющего процентный заем, что, в свою очередь, и отражено в нормах параграфа 1 главы 42 ГК РФ. Размещение капитала для банка - это непрерывный процесс, когда кредитные договоры заключаются с каждым, кто соответствует требованиям платежеспособности. Причем у банка деньги есть всегда, что обеспечивается постоянным движением средств на счетах клиентов банка, открытых на основании договоров банковского вклада, банковского счета или иных договоров, используемых в банковской сфере. При этом в качестве источника предоставления кредита рассматриваются и деньги, поступающие в банк как погашение того или иного кредита. Банк совершает достаточно большое количество кредитных сделок, что предполагает непрерывный процесс их совершения. Деньги, поступившие от одного заемщика-должника, перераспределяются при исполнении каждого последующего заключенного кредитного договора. Интерес банка, выраженный в процентной ставке, не может быть прямо поставлен в зависимость от срока исполнения обязательства по возврату кредита даже в том случае, когда такое исполнение является досрочным.
Если заемщик-должник зачисляет денежную сумму на свой счет в банке-кредиторе в погашение обязательства по возврату кредита, банк в принципе не может отказать в зачислении таких денег, поскольку подобные действия рассматривались бы как нарушение условий договора банковского счета и императивных правил главы 45 "Банковский счет" ГК РФ. Однако с момента зачисления денежных средств на счет клиента банк начинает использовать их, смешивая с другими деньгами, для того чтобы, в частности, перераспределить их для исполнения кредитных обязательств банка по другим кредитным договорам. Банк не может заявить, что зачисленные на счет клиента-заемщика денежные средства, поступившие досрочно в оплату долга по кредитному договору, будут заморожены до момента, установленного в кредитном договоре как срок возврата кредита и уплаты процентов. Такая ситуация по меньшей мере выглядит абсурдно.
В свою очередь, заемщик не является специальным субъектом финансового рынка, а следовательно, заключение кредитного договора не может рассматриваться как деятельность, направленная на получение прибыли. Более того, заемщик никогда не обратился бы в банк с предложением заключить кредитный договор, если бы имел достаточно собственных средств. Для него заключение любого долгового обязательства - это бремя. Получение денег в цепи всех последующих действий заемщика - это лишь начальное звено, которое позволит совершить иные действия, связанные с достижением конечной цели, для которой берется кредит. Для заемщика кредитный договор не может выступать в качестве предпринимательского договора независимо от того, является ли он субъектом предпринимательской деятельности. Учитывая это, заемщик заинтересован в скорейшем возврате кредитных средств банку. При этом досрочный возврат долга не может рассматриваться как одностороннее изменение условия кредитного договора о сроке, поскольку не подпадает под смысл оснований изменения договорных условий. Досрочное исполнение не требует соглашения сторон и тем более решения суда на досрочное исполнение, которое представляет собой действие, связанное с предоставлением кредитору надлежащего исполнения. Перед кредитором не возникает вопрос: будет или не будет исполнено обязательство по возврату кредита и уплате процентов, поскольку надлежащее исполнение уже предложено.
Таким образом, досрочное исполнение обязательств по возврату кредита и уплате процентов не может быть поставлено в зависимость от наличия в кредитном договоре условия о необходимости получения согласия банка-кредитора на такой досрочный возврат долга, а равно от наличия запрета на досрочный возврат кредита. Не может быть обременено досрочное исполнение обязательств заемщика уплатой комиссионного вознаграждения в пользу банка-кредитора. Любое ограничение (обременение) права заемщика на досрочный возврат кредита и уплату процентов должно рассматриваться как не соответствующее закону, противоречащее существу кредитного договора.

§ 3. Уступка прав требования возврата кредита
и уплаты процентов

Исполнив обязательство по предоставлению кредита, банк рассчитывает на возврат переданной суммы денежных средств в некотором увеличенном размере с учетом процентов годовых, начисляемых в качестве платы за использование кредита. Однако при наступлении определенных обстоятельств банк может стать перед необходимостью уступки права требования возврата долга другим субъектам права. В этой связи возникает потребность в уяснении круга лиц, которым такая уступка может быть произведена.
В юридической литературе встречаются различные точки зрения как на возможность уступки прав требования возврата кредита и уплаты процентов, так и на возможность уступки таких требований субъектам права независимо от их принадлежности к банковской сфере.
Так, Е.А. Павлодский на том основании, что к кредитному договору подлежат применению правила о договоре займа (п. 2 ст. 819 ГК РФ), полагает, что уступка банком права требования по кредитному договору может быть произведена не только другой кредитной организации, но и любому другому субъекту. Уступка права требования, по его мнению, означает, что суммы, предназначенные банку, будут направлены другому лицу, которое может не иметь банковской лицензии, что не нарушает права банка. При этом ученый исключает необходимость наличия лицензии у лица, которому уступается требование, лишь потому, что кредитный договор не включен в число банковских операций, для совершения которых требуется лицензия Банка России. Он пишет, что "в условиях правомерности кредитования одной организацией другого лица какие-либо ограничения уступки права требования банками по кредитному договору представляются необоснованными" <1>.
--------------------------------
<1> Павлодский Е.А. Договоры организаций и граждан с банками. М.: Статут, 2000. С. 14.

Исключают влияние банковской сферы (необходимость наличия лицензии) на уступку права требования возврата кредита и другие ученые <1>.
--------------------------------
<1> См., напр.: Почуйкин В. Некоторые вопросы уступки права требования в современном гражданском праве // Хозяйство и право. 2000. N 1. С. 44; Давыдов В. Кому не следует уступать // Бизнес-адвокат. 2000. N 7; Анохин В., Керимова М. Уступка права требования на основании договора // Хозяйство и право. 2002. N 4. С. 51; Новоселова Л.А. Сделки уступки права (требования) в коммерческой практике. Факторинг. М., 2003. С. 70 - 71; Витрянский В.В. Категории "кредит" и "кредитные правоотношения" в гражданском праве // Хозяйство и право. 2004. N 9. С. 13 - 18.

Например, В.В. Витрянский указывает на то, что "специальные правила (ст. 819 - 821 ГК РФ) не содержат запретов и ограничений возможности уступки прав требования по кредитным договорам" <1>. Ученый предлагает "рассуждать не об исключительности кредитного договора (на самом деле имея в виду, что банк, предоставляя кредит, размещает денежные средства, привлеченные им на банковские счета и во вклады), а о его родовой принадлежности к договору займа, что делает необходимым субсидиарное применение положений о заемных обязательствах, каковые, конечно же, не ограничивают кредитора-заимодавца в его праве уступать право требования возврата суммы займа" <2>. По его мнению, "данное право требования в силу реального характера договора займа "очищено" от каких-либо обязанностей на стороне заимодавца и является абсолютно оборотоспособным" <3>. Л.А. Новоселова также указывает на то, что "обязательства заемщика по возврату денежных средств, полученных на основании договора о кредите, принципиально ничем не отличаются от любых других денежных обязательств, возникших, например, из займа. Личность кредитора для заимодавца (независимо от того, получил ли он средства по договору займа или кредита), как в большинстве денежных обязательств, не имеет значения" <4>. Другими словами, речь идет о том, что обязанность по возврату кредита выступает обязанностью по возврату долга, а значит, обязательство заемщика сродни обязательству любого другого субъекта, на котором лежит обязанность возвратить долг в качестве оплаты товара по договору купли-продажи, внесения арендных платежей по договору аренды, оплаты услуги по договору возмездного оказания услуг и т.п.
--------------------------------
<1> Витрянский В.В. Указ. соч. С. 14.
<2> Витрянский В.В. Указ. соч. С. 14.
<3> Там же.
<4> Новоселова Л.А. Сделки уступки права (требования) в коммерческой практике. Факторинг. М., 2003. С. 70 - 71.

Приведенные позиции можно свести к двум основным аргументам, позволяющим обосновать возможность уступки прав банка-кредитора по кредитному договору любому субъекту права, в том числе и некредитной организации. Во-первых, возврат кредита и уплата по нему процентов в отличие от предоставления кредита не подпадают в перечень банковских операций, подлежащих обязательному лицензированию. Во-вторых, обязательство заемщика по возврату денежного долга является денежным обязательством, в котором личность заимодавца (кредитора) не имеет значения для должника. Нам представляется, что указанные аргументы нельзя признать достаточными для обоснования изложенного подхода.
Заметим, что для всех возмездных договоров характерна, как правило, одна особенность, которая выражается во встречном предоставлении в виде денежной суммы, т.е. погашении долга уплатой денег. Именно по этой причине обязательства по оплате товара, работ, услуг не могут быть положены в основу квалификации договора в качестве того или иного конкретного типа (вида) гражданско-правового договора, поскольку по своей правовой природе одинаковы и представляют собой денежные обязательства. Данный факт позволяет подвести замену лица на стороне кредитора в денежном обязательстве под общее правило п. 2 ст. 382 ГК РФ, согласно которому для перехода к другому лицу прав кредитора не требуется согласия должника. Естественно, что возможная замена кредитора должна соответствовать правилам о надлежащем субъекте.
Однако необходимо помнить, что любой вывод не только должен основываться на общих принципах (правилах), но должен учитывать всевозможные аспекты (как частноправовые, так и публичные), которые могут проявиться и повлиять каким-либо образом на правовое явление. Другими словами, только исследование вопроса в определенной системе может привести к достоверному выводу, отличающемуся должной степенью обоснованности (аргументированности). Нельзя дать оценку части правового явления (каким выступает обязательство по возврату кредита) изолированно, оторванно от той правовой среды, в которой она функционирует (кредитная деятельность). Исполнение денежного обязательства в рамках кредитного договора определяется не только общими правилами исполнения денежных обязательств, но и особенностями банковской сферы, выражающимися в первую очередь в наличии специальной правосубъектности кредитора.
Отсутствие значения личности кредитора для заемщика вовсе не означает, что от заемщика как носителя субъективной правовой обязанности исполнение такой обязанности может потребовать любой кредитор, наделенный корреспондирующим гражданским правом, на основании сделки уступки права требования.
Обращает на себя внимание то, что существующей судебной арбитражной практикой уступка права требования одного банка-кредитора другому банку всегда рассматривалась как правомерная. При этом суды при вынесении соответствующего решения руководствовались положением о том, что личность банка-кредитора для заемщика в обязательстве по погашению кредитной задолженности значения не имеет.
Так, из материалов дела <1> следовало, что акционерное общество (заемщик) являлось должником коммерческого банка (кредитора) по пяти кредитным договорам, заключенным в 1994 - 1995 гг. В свою очередь, коммерческий банк являлся должником одного из отделений Сбербанка РФ по депозитному договору от 28 июня 1995 г. В связи с этим коммерческий банк по договору от 31 октября 1995 г. уступил право требования по указанным кредитным договорам Сбербанку. Акционерное общество обратилось в суд с иском к коммерческому банку и Сбербанку о признании недействительным договора уступки требования от 31 октября 1995 г.
--------------------------------
<1> Вестник ВАС РФ. 1998. N 6. С. 50.

Согласно п. 2 ст. 382 ГК РФ для перехода к другому лицу прав кредитора не требуется согласия должника, если иное не предусмотрено законом или договором. Договором уступки требования необходимость в получении согласия акционерного общества для перехода прав коммерческого банка к Сбербанку не предусмотрена. Истец же настаивал, что договор уступки требования должен быть признан недействительным на основании п. 2 ст. 388 ГК РФ (личность кредитора имеет существенное значение для должника). Президиум ВАС РФ разъяснил:
во-первых, по обязательствам, вытекающим из пяти кредитных договоров, личность кредитора для заемщика значения не имеет; денежное обязательство, каким является обязательство заемщика перед кредитором, никогда не носит личного характера - уплата кредитору определенной денежной суммы денег в срок всегда признается надлежащим исполнением денежного обязательства, от кого бы она ни исходила;
во-вторых, не относится к личности кредитора, которое бы имело существенное значение для заемщика, и невыполнение коммерческим банком обязательств по договору банковского счета с заемщиком о перечислении налоговых платежей.
ВАС РФ постановил: в иске о признании договора уступки требования недействительным отказать.
Таким образом, можно сделать вывод о том, что личность кредитора для должника в отношениях по договорам расчетно-кредитной сферы существенной не является.
Однако заметим, что ст. 388 ГК РФ допускает ограничение не только в случае, когда личность кредитора имеет существенное значение для должника (п. 2). Правило п. 2 ст. 388 ГК РФ выступает примером общего правила ограничения уступки в тех случаях, когда таковая противоречит закону, иным правовым актам или договору (п. 1 ст. 388 ГК РФ). Речь идет не о прямых запретах, которые должны быть установлены в отношении уступки прав банка-кредитора, в частности, правилами главы 42 ГК РФ, а о возможном противоречии такой уступки положениям как общегражданского законодательства, так и специального, не говоря уже о договоре.
Обязательство по возврату суммы кредита как гражданское правоотношение "определяется материальными условиями жизни общества, общественными отношениями, составляющими реальную экономическую основу каждого социального строя" <1>. Субъективное право и корреспондирующая с ним обязанность существуют как "юридическое средство регулирования личных и общественных интересов в их гармоническом сочетании..." <2>. Для отношений, возникающих из кредитного договора, достижение таких интересов обеспечивается, в частности, посредством определения специального субъектного состава на стороне кредитора, в качестве которого только и могут выступать банки или иные кредитные организации. Речь идет о гарантиях, предоставляемых государством тем физическим и юридическим лицам, которые в первую очередь являются кредиторами непосредственно банков. Действенность таких гарантий может быть достигнута, в частности, путем лицензирования деятельности последних. Совершенная в рамках кредитного договора кредитная сделка существует в специально установленных государством границах, а поэтому не имеет значения, на какой стадии исполнения находится кредитный договор, главное - чтобы не были нарушены эти установленные границы.
--------------------------------
<1> Иоффе О.С. Избранные труды по гражданскому праву: Из истории цивилистической мысли. Гражданское правоотношение. Критика теории хозяйственного права. М.: Статут, 2000. С. 570.
<2> Там же.

При уступке права требования кредитора лицу, не являющемуся кредитной организацией, нарушаются не только частные интересы участников, но и публичные интересы. Так, банк может уступить право требования суммы долга организации, обеспечивающей его жизнедеятельность, например энергоснабжающей организации, перед которой у банка имеется долг по оплате электроэнергии. Однако такой уступкой банк-кредитор выводит из собственного оборота часть денежных средств. Последствия очевидны. Во-первых, исполнение обязательств банка по возврату, выплате, перечислению денежных средств на основании договоров банковского вклада и банковского счета становится невозможным из-за отсутствия таковых. Во-вторых, нормативы Банка России не выполняются, что чревато целым рядом негативных последствий, результатом которых в конечном счете станет ликвидация банка.
Предположим другую ситуацию. Банк уступает свое требование лицу, не являющемуся кредитной организацией, но выступающему в качестве вкладчика данного банка. То есть речь идет о случае, когда такая уступка права требования погашает требования конкретных кредиторов-вкладчиков. С одной стороны, подобная уступка права требования нарушает права всех остальных вкладчиков. Кроме того, глава 44 "Банковский вклад" ГК РФ ничего не говорит о возможности возврата суммы вклада посредством уступки права требования, что, естественно, основано на правовой природе вкладной операции. С другой стороны, такая уступка сводит на нет сущность банка как самостоятельного субъекта рынка капитала, поскольку в момент уступки права требования конкретному вкладчику в отношении конкретного заемщика обезличенная денежная масса (привлеченные денежные средства) приобретает весьма конкретные очертания (конкретный вкладчик - конкретный заемщик). В таком случае теряется вообще какой-либо интерес в существовании промежуточного финансового звена - банка.
Не исключена ситуация, когда банки-кредиторы уступят долги специализированным организациям по "выбиванию" долгов. В таком случае нарушаются не только права вкладчиков, но и интересы заемщиков-должников, поскольку процесс сбора долгов выходит за рамки сферы, контролируемой государством в лице Банка России, что приведет к криминализации данного сектора экономики.
Следовательно, ни один из предложенных вариантов уступки права требования возврата долга лицу, не являющемуся кредитной организацией, не соответствует требованиям закона, сущности банковской деятельности, интересам граждан, организаций и государства в целом.
Предоставление кредита и его последующий возврат с уплатой процентов годовых выступают примером однопорядковых действий, находящихся в одной цепи действий, совершаемых в рамках заключенного кредитного договора. Установление особого режима для одного из действий, совершаемых в силу кредитного договора, определяет режим осуществления и других действий, а равно и самого кредитного договора. Предоставление (размещение) денежных средств как банковская операция является квалифицирующим действием для определения сущности кредитного договора, в котором на стороне кредитора может выступать только банк. Предположение, что исполнение обязательства по возврату кредита не предполагает наличия банка на стороне кредитора, поскольку данное действие не попадает в перечень банковских операций, несостоятельно. Если следовать такому предположению, то выходит, что и заключение кредитного договора как сделки также не требует наличия специального субъекта банка, поскольку данное действие также не отнесено к перечню банковских операций. Более того, данное предположение сводит на нет и действие некоторых нормативных актов Банка России. Так, согласно подп. 5 ст. 4 Закона о Банке России Центральный банк РФ устанавливает правила проведения банковских операций, а поскольку возврат кредита не относится к перечню таких операций, то не подлежит применению Положение БР N 54-П в той части, в которой оно касается регламентации порядка возврата размещенных банком денежных средств. Неприменение правил указанного Положения, устанавливающих порядок возврата кредита, объясняется тем, что Банк России вышел за пределы полномочий, предоставленных Законом о Банке России. Такое предположить вряд ли возможно.
Учитывая изложенное, можно заключить, что требование лицензирования, а равно наличие банка на стороне кредитора в кредитном договоре распространяются как на сам кредитный договор, так и на все действия, выступающие объектами обязательств по предоставлению кредита и его возврату. Данное утверждение, в свою очередь, приводит к выводу, что уступка права требования возврата кредита и уплаты процентов субъектам небанковской сферы противоречит специальному банковскому законодательству, предъявляющему требования лицензирования банковских операций.
Противоречит такая уступка и положениям Гражданского кодекса РФ.
Если предположить, что уступка права требования возврата кредита и уплаты процентов некредитной организации (или физическому лицу) состоялась, возникает потребность в квалификации возникших отношений. Уступаемое требование имеет реальную стоимость, соотносимую с размером долга заемщика перед банком-кредитором, а следовательно, банк не может передать принадлежащее ему право требования без встречной компенсации. В противном случае договор уступки права требования подлежит квалификации в качестве договора дарения. Однако согласно п. 4 ст. 575 ГК РФ не допускается дарение в отношениях между коммерческими организациями, что позволяет определить любой договор цессии, в котором отсутствует встречное исполнение, как ничтожную сделку. Таковым договор будет считаться независимо от того, кто выступает на стороне нового кредитора (цессионария).
Если ничтожность безвозмездной уступки права требования коммерческой организации подпадает под прямой запрет ст. 575 ГК РФ, то ничтожность такой уступки некоммерческим участникам гражданского оборота можно обосновать прямым указанием, но уже нормы банковского законодательства о том, что размещение денежных средств банками осуществляется на возвратной и платной основе (ч. 2 ст. 1 Закона о банках и банковской деятельности).
В юридической литературе высказывается мнение, что цессия может осуществляться на основании договора купли-продажи или договора мены <1>, что находит подтверждение в действующем гражданском законодательстве. Так, п. 4 ст. 454 ГК РФ допускает применение положений параграфа 1 главы 30 ГК РФ к продаже имущественных прав, если иное не вытекает из содержания или характера этих прав. Особенностью же права требования, принадлежащего банку-кредитору, выступает то, что его предметом выступает денежный долг, что, естественно, исключает возможность квалификации договора цессии возврата кредита и уплаты процентов в качестве договора купли-продажи, а равно договора мены, поскольку закон выделяет специальную договорную форму для приобретения денежного требования. Речь идет о договоре финансирования под уступку денежного требования, согласно которому одна сторона (финансовый агент) передает или обязуется передать другой стороне (клиенту) денежные средства в счет денежного требования клиента (кредитора) к третьему лицу (должнику), вытекающего из предоставления клиентом товаров, выполнения им работ или оказания услуг третьему лицу, а клиент уступает или обязуется уступить финансовому агенту это денежное требование (абз. 1 п. 1 ст. 824 ГК РФ).
--------------------------------

КонсультантПлюс: примечание.
Монография М.И. Брагинского, В.В. Витрянского "Договорное право. Общие положения" (Книга 1) включена в информационный банк согласно публикации - Статут, 2001 (издание 3-е, стереотипное).

<1> Брагинский М.И., Витрянский В.В. Договорное право: Общие положения. М.: Статут, 1998. С. 374.

Таким образом, уступка права требования возврата денежного долга по кредитному договору возможна только на основании договора финансирования под уступку денежного требования независимо от названия договора, по которому банк-кредитор осуществляет такую уступку.
Заметим, что закон изначально исключает возможность наличия на стороне финансового агента (цессионария) некоммерческих организаций и физических лиц. Согласно ст. 825 ГК РФ денежный долг может быть уступлен банку и иной кредитной организации, а также другим коммерческим организациям, имеющим разрешение (лицензию) на осуществление деятельности такого вида. Однако Федеральным законом от 8 августа 2001 г. N 128-ФЗ "О лицензировании отдельных видов деятельности" <1> финансирование под уступку денежных требований не отнесено к перечню лицензируемых видов деятельности, что подводит к необходимости определения круга лиц, имеющих право выступать в качестве финансового агента.
--------------------------------
<1> СЗ РФ. 2001. N 33 (ч. I). Ст. 3430.

Исходя из буквального толкования нормы ст. 825 ГК РФ, следует, что в качестве специального субъекта (финансового агента) могут выступать только банки и иные кредитные организации. Коммерческие организации могут быть отнесены к числу финансовых агентов только при наличии лицензии на деятельность по финансированию под уступку денежного требования, которая, в свою очередь, специальным законодательством о лицензировании не предусмотрена. Последнее позволяет не расширить круг субъектов ст. 825 ГК РФ, имеющих право выступать в качестве финансового агента, а, напротив, исключить возможность участия на стороне финансового агента любого другого субъекта права, кроме банка и небанковской кредитной организации.
Таким образом, договор уступки права требования возврата долга и уплаты процентов, подлежащий квалификации как договор финансирования под уступку денежного требования, во всех случаях предполагает наличие на стороне цессионария (нового кредитора) специального субъекта - банка или иной кредитной организации.
Ограничение уступки права требования возврата кредита банковской сферой исключает возможность привлечения в нее на стороне цессионария любого другого субъекта, кроме кредитной организации. В этой связи вызывает глубокую озабоченность появление в России так называемых профессиональных коллекторских агентств (англ. collect - собирать), сотрудничающих с банками, основной задачей которых выступает сбор долгов. Основными причинами появления коллекторских агентств называют, во-первых, отсутствие правовой регламентации цивилизованного взыскания и погашения проблемных задолженностей физических и юридических лиц по кредитам, а во-вторых, то, что для банков взыскание долгов является их непрофильной деятельностью <1>.
--------------------------------
<1> Спектор Е.И. О кредитных историях: Комментарий к новому Закону // Право и экономика. 2005. N 7. С. 11.

Несмотря на то, что основой деятельности коллекторских агентств выступает договор на возмездное оказание услуг, предметом которого выступает содействие в возврате долга, представляется, что таким договором прикрывается уступка права требования возврата кредита. При этом как уступка права требования возврата долга коммерческой некредитной организации, так и заключение договора с такой организацией на возмездное оказание услуг по "выбиванию" долга противоречат действующему законодательству, регламентирующему доступ к информации, составляющей банковскую тайну.
К информации, составляющей банковскую тайну, согласно ст. 26 Закона о банках и банковской деятельности и ст. 857 ГК РФ относятся сведения об операциях, о счетах и вкладах клиентов и корреспондентов, а также сведения о клиенте. Закон четко оговаривает круг субъектов, которые могут получить доступ к сведениям, относящимся к банковской тайне. Особый режим получения, передачи, предоставления информации, составляющей банковскую тайну, подтверждается положениями Федерального закона от 30 декабря 2004 г. N 218-ФЗ "О кредитных историях" <1>, который не только предусматривает необходимость получения согласия заемщика на предоставление основной части кредитной истории пользователю кредитной истории, но и определяет состав дополнительной (закрытой) информации кредитной истории, доступ к которой максимально ограничен (ст. 6).
--------------------------------
<1> СЗ РФ. 2005. N 1 (ч. 1). Ст. 44.

Таким образом, при уступке права требования возврата кредита субъекту небанковской сферы банк передает информацию, составляющую банковскую тайну, в нарушение норм как общегражданского, так и специального законодательства. Информация, включающая сведения об операциях, счетах, вкладах клиента и самом клиенте, относится к объектам, ограниченным в обороте, что, естественно, исключает возможность банком-кредитором изменить правовой режим такой информации и обеспечить к ней свободный доступ в нарушение требований закона.
Учитывая изложенное, можно заключить, что действующее российское законодательство в принципе исключает возможность уступки права требования возврата кредита и уплаты процентов субъектам небанковской деятельности. Любая уступка такого требования некредитной организации должна признаваться ничтожной как противоречащая требованиям закона <1>. Кредитор в обязательстве по возврату кредита может быть заменен на другого кредитора только в том случае, если новый кредитор также является кредитной организацией.
--------------------------------
<1> Важно заметить, что п. 1 ст. 388 ГК РФ допускает возможность уступки требования кредитором другому лицу, если она не противоречит закону, иным правовым актам или договору. То есть речь идет не о запрете, установленном на уровне закона, нормативного акта или договора, а о противоречии применительно к нашему случаю, специальному банковскому законодательству и существу кредитного договора. Кроме того, абз. 3 п. 1 ст. 49 ГК РФ устанавливает, что отдельными видами деятельности юридическое лицо может заниматься только на основании специального разрешения (лицензии). Законодатель рассматривает каждый вид деятельности как целое, что вовсе не означает возможность существования части целого без наличия соответствующего разрешения (лицензии).

При заключении договора цессии стороны должны определить предмет договора, в качестве которого выступает уступка права требования возврата кредита и уплаты процентов. Учитывая тот факт, что договор уступки права требования по кредитному договору подлежит квалификации в качестве договора финансирования под уступку денежного требования, предмет договора должен удовлетворять правилам главы 43 ГК РФ. В частности, речь идет о положениях ст. 826 ГК РФ, определяющей, что в качестве уступаемого денежного требования может выступать как существующее требование (срок платежа по которому уже наступил), так и будущее требование (право на получение денежных средств, которое возникнет в будущем). Для того чтобы условие о предмете можно было считать согласованным, необходимо, чтобы уступаемое денежное требование было определено в договоре таким образом, который позволил бы идентифицировать существующее требование в момент заключения договора, а будущее требование - не позднее чем в момент его возникновения. При этом право первоначального кредитора переходит к новому кредитору в том объеме и на тех условиях, которые существовали к моменту перехода прав (ст. 384 ГК РФ). Данное положение позволяет для согласования условия о предмете договора цессии сделать в последнем отсылку к конкретному кредитному договору, который, в свою очередь, будет выступать в качестве приложения к договору цессии. В противном случае договор цессии в силу положений ст. 432 ГК РФ должен признаваться незаключенным. Именно такая судьба постигла один из договоров цессии, когда арбитражный суд установил отсутствие ссылки на договор, послуживший основанием возникновения обязательства, права по которому переходят к новому кредитору. Суд указал, что при отсутствии указанной ссылки нельзя определить передаваемое кредитором право, а предмет договора цессии считать согласованным <1>.
--------------------------------
<1> См.: Постановление Федерального арбитражного суда Центрального округа от 10 сентября 1999 г. N 222/9.

Тем не менее в юридической литературе высказывается мнение, что сделка по уступке права требования должна считаться заключенной тогда, когда толкование соглашения между цедентом и цессионарием по правилам ст. 431 ГК РФ позволяет установить, о каком обязательстве, возникшем между цедентом и должником, и каком уступаемом требовании идет речь, т.е. право требования должно быть определимым <1>. Данная точка зрения допускает определение условия о предмете по правилам ст. 431 ГК РФ, что не требует прямого указания в договоре цессии на договор, послуживший основанием возникновения уступаемого требования.
--------------------------------
<1> См.: Почуйкин В.В. Предмет соглашения об уступке права требования // Вестник ВАС РФ. 2004. N 8. С. 158.

Однако заметим, что правила указанной статьи, предоставляющие максимально широкий набор инструментов для определения содержания договора <1>, посвящены толкованию условий существующего (заключенного) договора, а не толкованию существенных условий договора, что, естественно, не одно и то же. Закон содержит четкое предписание достижения соглашения сторон по всем существенным условиям договора (абз. 1 п. 1 ст. 432 ГК РФ), что означает: если существенное условие не определено (не согласовано) сторонами, то договор считается незаключенным. Другими словами, ст. 432 ГК РФ в принципе исключает возможность применения правил ст. 431 ГК РФ для установления буквального значения существенного условия договора.
--------------------------------
<1> В частности, ст. 431 ГК РФ позволяет в случае неясности условия договора установить его буквальное значение путем сопоставления с другими условиями и смыслом договора в целом. Если и это не позволяет определить содержание договора, то необходимо выяснить действительную общую волю сторон с учетом цели договора.

Размер уступаемого требования не всегда соответствует размеру долга заемщика по кредитному договору, который складывается из суммы основного долга (предоставленного кредита) и процентов по кредиту. У банка-кредитора может возникнуть потребность в уступке другому банку не всего долга заемщика, а лишь его части либо в раздельной уступке, когда одна часть долга уступается одному банку, а другая - другому. В этой связи возникает вопрос о допустимости уступки части долга.
Возможность уступки права требования части долга, на наш взгляд, не противоречит требованиям закона и укладывается в формулировку ст. 384 ГК РФ: "ЕСЛИ ИНОЕ НЕ ПРЕДУСМОТРЕНО... ДОГОВОРОМ, право первоначального кредитора переходит к новому кредитору в том объеме и на тех условиях, которые существовали к моменту перехода прав" (выделено мной. - С.С.). Применительно к обязательству по возврату кредита это означает, что при уступке права требования банк имеет возможность передать право требования уплаты долга другому банку не только целиком, но и в части. При этом судьба дополнительных требований следует судьбе основных целиком либо в соответствующей части в зависимости от того, уступается ли основной долг полностью или по частям. Другими словами, если по договору об уступке права требования передается право требования кредитора в полном объеме, то соответственно передаются права требования уплаты процентов, составляющих плату за кредит по кредитному договору, и процентов, начисленных за просрочку возврата кредита (в случае уступки права требования в отношении кредита, возврат которого просрочен). Если же уступается лишь часть основного долга, то и требование в отношении уплаты процентов уступается в размере, соответствующем части этого долга.
Следование акцессорных обязательств судьбе основного обязательства при уступке права требования подтверждается положением ст. 384 ГК РФ, согласно которому "к новому кредитору переходят... также другие связанные с требованием права, в том числе право на неуплаченные проценты". Тем не менее в юридической литературе встречается мнение о возможности раздельной уступки прав по обязательству возврата кредита и обязательству уплаты процентов, которое, как нам представляется, основано на ложном понимании правил ст. 384 ГК РФ.
Так, высказывается точка зрения, что раздельная передача прав требования по основному и дополнительному обязательствам возможна, поскольку основные и дополнительные обязательства - это два различных правоотношения <1>. Кроме того, указывается, что возможность самостоятельной уступки права требования по дополнительному обязательству не запрещена законом: ст. 382 и 384 ГК РФ не содержат каких-либо ограничений по передаче прав по дополнительному обязательству <2>.
--------------------------------
<1> См.: Анохин В., Керимова М. Уступка права требования на основании договора // Хозяйство и право. 2002. N 4. С. 53.
<2> Там же.

Позволим себе не согласиться с приведенным утверждением. Из содержания ст. 384 ГК РФ четко прослеживается связь основного обязательства и дополнительного (акцессорного): если уступается право требования по основному обязательству, значит, уступаются права и по дополнительным обязательствам. Взаимосвязь таких обязательств объясняется в первую очередь тем, что без основного обязательства нет и дополнительного. Акцессорный характер обязательства по уплате процентов раскрывает, в частности, В.А. Белов, который пишет: "При отсутствии иного (основного) денежного обязательства обязательство по уплате процентов не может возникнуть, а раз возникнув, с прекращением основного обязательства также должно будет прекратиться; с недействительностью основного обязательства полностью или в части также должно будет считаться недействительным целиком либо в соответствующей части" <1>. Акцессорный характер обязательства по уплате процентов не позволяет уступить право на получение процентов в разрыве от обязательства по возврату кредита. Если допустить уступку права по обязательству на получение процентов отдельно от основного обязательства, то соответственно допускается возможность погашения основного обязательства ранее погашения обязательства по уплате процентов, что в принципе противоречит природе акцессорного обязательства. Как достоверно указывает В.А. Белов, "процентные обязательства (независимо от того, идет ли речь об уплате процентов за правомерное или противоправное пользование денежными средствами) могут погашаться в силу своего акцессорного свойства только ранее сопровождаемых или основных обязательств или в крайнем случае одновременно с ними, но никак не позднее их" <2>.
--------------------------------
<1> Белов В.А. Денежные обязательства.
<2> Там же.

Заметим, что в периодической печати встречаются весьма оригинальные обоснования возможности уступки права требования возврата кредита и права требования уплаты процентов за него. Так, В.Ю. Кононенко предлагает рассматривать кредитное обязательство в широком и узком смысле. "Кредитное обязательство заемщика в широком смысле этого термина, - по мнению автора, - предполагает целый ряд конкретных обязательств, в частности: вернуть полученный кредит, уплатить установленные проценты за пользование денежными средствами, использовать полученные средства по целевому назначению, оговоренному в договоре" <1>. "Обязательство заемщика в узком смысле этого термина, - как считает В.Ю. Кононенко, - состоит, к примеру, в том, чтобы вернуть в установленный договором срок по графику погашения кредита часть средств, полученных в банке, а не весь кредит" <2>. Автор полагает, что такое понимание кредитного обязательства заемщика (как в широком, так и в узком смысле слова) используется законодателем в ст. 384 ГК РФ, что означает не только возможность уступки как долга целиком, так и в части, но и возможность уступить "право требования возврата кредита одному лицу, а право требования процентов за пользование кредитом - другому <3>".
--------------------------------

КонсультантПлюс: примечание.
Статья В.Ю. Кононенко "Уступка права требования и кредитные правоотношения: два взгляда на одну проблему" включена в информационный банк согласно публикации - "Банковское право", 2000, N 4.

<1> Кононенко В.Ю. Уступка права требования и кредитные правоотношения: два взгляда на одну проблему // Российский юридический журнал. 2001. N 2. С. 142.
<2> Там же.
<3> Там же.

На наш взгляд, в изложенной точке зрения усматривается ошибка в понимании термина "обязательство", в том числе термина "кредитное обязательство". Термин "обязательство" как в ст. 384 ГК РФ, так и во всех остальных статьях Гражданского кодекса используется в значении, определенном п. 1 ст. 307 ГК РФ, согласно которому содержание обязательства раскрывается не через наличие множества других обязательств, а через наделение одного лица субъективной обязанностью, а другого - соответствующим субъективным правом.

§ 4. Прекращение обязательств по возврату кредита
и уплате процентов

По общему правилу обязательство прекращается его надлежащим исполнением, что для цели кредитного договора предполагает совершение заемщиком действий по возврату основного долга и уплате процентов за кредит в полном объеме. Погашение обязательств, лежащих на заемщике, будет считаться надлежащим и в тех случаях, когда таковое производится третьим лицом, не являющимся стороной кредитного договора. Исполнение обязательства третьим лицом исключает необходимость участия кредитора в соглашении заемщика с третьим лицом о возложении на последнего исполнения обязательства заемщика. В данном случае речь идет не о переводе долга (ст. 391 ГК РФ), а о случае, когда на основании возложения исполнения обязательства должника на третье лицо надлежащее исполнение уже предлагается кредитору (п. 1 ст. 313 ГК РФ). Существо соглашения о возложении исполнения обязательства таково, что для кредитора оно безразлично как с момента его совершения, так и в момент, когда третье лицо предлагает ему надлежащее исполнение, поскольку банк-кредитор не выступает стороной такого соглашения. Поэтому при наступлении срока исполнения обязательств по кредитному договору кредитор вправе предъявить требование о его исполнении к заемщику, ссылка которого на возложение им исполнения указанных обязательств на третье лицо для кредитора значения не имеет. Тем не менее в случае предложения кредитору исполнения за заемщика он обязан принять его в силу прямого указания п. 1 ст. 313 ГК РФ.
В этой связи возникает вопрос: может ли отсутствие соглашения между заемщиком и третьим лицом (или отсутствие какого-либо иного указания заемщика в отношении третьего лица) повлиять на действительность совершенных третьим лицом действий по погашению долга заемщика перед банком?
Статья 313 ГК РФ предлагает лишь один случай, когда погашение долга (исполнение обязательства) третьим лицом возможно без прямого указания (согласия) должника. Речь идет о случае, при котором третье лицо, подвергшееся опасности утратить свое право на имущество должника (право аренды, залога и др.) вследствие обращения кредитором взыскания на это имущество, может за свой счет удовлетворить требование кредитора без согласия должника. В этом случае согласно п. 2 ст. 313 ГК РФ к третьему лицу переходят права кредитора по обязательству в соответствии со ст. 382 - 387 ГК РФ. Другими словами, предложенный способ удовлетворения требований кредитора выступает примером перехода прав кредитора к другому лицу на основании закона. Представляется, что такая ситуация может возникнуть, когда заложенное заемщиком недвижимое имущество в обеспечение исполнения обязательств по кредитному договору одновременно выступает предметом предварительного договора купли-продажи недвижимости, что ставит покупателя перед необходимостью исполнить обязательства продавца (заемщика) перед банком-кредитором, дабы не утратить свое право на заключение договора купли-продажи.
Таким образом, по смыслу ст. 313 ГК РФ кредитор обязан принять исполнение только от такого третьего лица, на которое обязанность по исполнению обязательства возложена непосредственно должником (заемщиком). Исключение составляет лишь случай, когда требование кредитора может быть удовлетворено третьим лицом, подвергшимся опасности утратить свое право на имущество должника. В этом случае обязанность по принятию исполнения от третьего лица не поставлена в зависимость от установления факта возложения исполнения обязательства должником на третье лицо. Однако третье лицо, подвергшееся опасности утратить свое право на имущество должника, должно подтвердить не только наличие права на это имущество, но и то, что это право будет утрачено в случае обращения кредитором взыскания на имущество должника. В этой связи представляются неудачными законодательные примеры прав третьих лиц, которые могут быть утрачены вследствие обращения взыскания на имущество должника, предложенные в п. 2 ст. 313 ГК РФ. Так, и праву аренды, и праву залога присущ такой признак вещного права, как право следования, что по общему правилу исключает возможность их прекращения вследствие смены собственника имущества. В частности, п. 1 ст. 353 ГК РФ предусматривает, что в случае перехода права собственности на заложенное имущество или права хозяйственного ведения им от залогодателя к другому лицу в результате возмездного или безвозмездного отчуждения этого имущества либо в порядке универсального правопреемства право залога сохраняет силу. Что же касается права аренды, то согласно п. 1 ст. 617 ГК РФ и оно не прекращается: "Переход права собственности (хозяйственного ведения, оперативного управления, пожизненного наследуемого владения) на сданное в аренду имущество к другому лицу не является основанием для изменения или расторжения договора аренды".
Положения ст. 313 ГК РФ привлекают к себе внимание тем, что если правила п. 1 этой статьи определяют способ исполнения обязательства должника, то п. 2 определяет случай перехода прав кредитора к другому лицу на основании закона. Применительно к кредитному договору основание перехода прав кредитора к другому лицу, предусмотренное п. 2 ст. 313 ГК РФ, будет ошибочно понимать как законодательно установленную возможность замены банка-кредитора в кредитном договоре на третье лицо, не являющееся кредитной организацией. Действие третьего лица в такой ситуации в первую очередь подлежит квалификации как действие, совершение которого определяет надлежащее исполнение обязательства, а равно его прекращение. Это означает, что третье лицо, уплатившее долг заемщика по кредитному договору в силу п. 2 ст. 313 ГК РФ, не занимает место банка-кредитора в кредитном договоре, поскольку последний прекращен надлежащим исполнением обязательств по возврату кредита и уплате процентов, а приобретает статус кредитора в самостоятельном долговом (заемном) обязательстве, объем которого полностью соответствует размеру уплаченной банку денежной суммы.
Пункт 1 ст. 313 ГК РФ определяет необходимость наличия возложения исполнения обязательства на третье лицо, для того чтобы такое исполнение не только было принято кредитором, но и, видимо, считалось надлежащим. Выходит, что исполнение третьим лицом банку-кредитору без доказательства возложения на него такого исполнения должником-заемщиком необходимо рассматривать как исполнение, предложенное в отсутствие основания, что, скорее всего, должно влечь возникновение обогащения на стороне банка. Более того, поскольку плательщик - третье лицо, перечислив деньги на корреспондентский счет банка, исполнил несуществующее обязательство и знал об отсутствии такового, банк вроде бы может воспользоваться правом, предоставленным подп. 4 ст. 1109 ГК РФ, и не возвращать перечисленную ему сумму, если третье лицо обратится с требованием о ее возврате. Подобная квалификация отношений по передаче долга третьим лицом в отсутствие возложения на него этой обязанности следует из существа положения п. 1 ст. 313 ГК РФ, которое ограничивает возможность исполнения обязательства за должника третьим лицом наличием возложения исполнения такого обязательства со стороны должника в отношении третьего лица.
Представляется, что понимание исполнения обязательства должника третьим лицом без какого-либо возложения со стороны должника как совершение действия без основания является неверным, а необходимость принятия исполнения, совершенного третьим лицом, не может быть ограничена правилами п. 1 ст. 313 ГК РФ.
Так, если третье лицо совершает действие, из которого явствует, что оно направлено на исполнение обязательства должника, такое действие не подлежит квалификации как действие, совершенное в отсутствие основания. Действительно, третье лицо, в частности при исполнении обязательств заемщика-должника, не состоит в обязательственных отношениях с банком-кредитором. Однако исполнение, предложенное третьим лицом, не направлено на погашение несуществующего (отсутствующего) обязательства. Третье лицо не исполняет свою обязанность перед банком, поскольку таковая отсутствует, а совершает действие по погашению действительного обязательства заемщика перед банком. Банк, получив деньги на свой корреспондентский счет, не может заявить, что деньги получены в отсутствие обязательства, и воспользоваться, в частности, правом, предусмотренным подп. 4 ст. 1109 ГК РФ. Воля третьего лица прямо явствует из назначения платежа, указанного в платежном поручении, а следовательно, денежные средства, зачисленные на корреспондентский счет банка, непосредственно идут на погашение обязательств заемщика по возврату кредита и уплате процентов. В то же время установление факта отсутствия возложения исполнения обязательства на третье лицо не является основанием для удовлетворения требования последнего к банку о возврате перечисленной суммы денег, поскольку отсутствует само основание такого требования: между банком и третьим лицом отсутствуют отношения по погашению долга за предоставленный должнику-заемщику кредит <1>. Действие по погашению долга заемщика, хотя и не совершенное самим заемщиком, должно признаваться действительным.
--------------------------------
<1> Однако третье лицо может предъявить требования к банку в случае неисполнения либо ненадлежащего исполнения обязательства по перечислению денежных средств, поскольку такие требования будут уже основаны на соответствующих обязательственных отношениях, существующих между банком и третьим лицом.

Отсутствие возможности предъявления третьим лицом требования к банку, в случае если выяснится, что возложения исполнения обязательства со стороны заемщика как такового не было, не означает, что третье лицо утрачивает право на получение возмещения. Закон предусматривает достаточное количество правовых конструкций, позволяющих защитить добросовестного участника гражданского оборота, каковым и является третье лицо, исполнившее денежное обязательство заемщика-должника перед банком-кредитором. Исполнение третьим лицом обязательств по возврату кредита и уплате процентов в отсутствие возложения исполнения таких обязательств заемщиком подлежит квалификации как действие в чужом интересе без поручения (глава 50 ГК РФ) со всеми вытекающими последствиями, соответствующими указанному правовому институту. Поэтому независимо от получения последующего согласия заемщика на совершение действия третьего лица либо отсутствия такого согласия третье лицо имеет право на возмещение убытков (ст. 984 ГК РФ).
Однако заметим, что исполнение, предложенное третьим лицом кредитору, не подлежит принятию, в случае когда из закона, иных правовых актов, условий обязательства или его существа вытекает обязанность должника исполнить обязательство лично. Если же такое исполнение принято, то необходимо вести речь о возникновении последствий, предусмотренных для возврата неосновательного обогащения (глава 60 ГК РФ), поскольку такое исполнение является неправомерным. Тем не менее обязательство по возврату кредита и уплате процентов не относится по своему существу к обязательствам, которые должны быть исполнены заемщиком лично. Следовательно, если третьим лицом предложено исполнение, то такое исполнение подлежит принятию со стороны банка-кредитора, если иное не предусмотрено законом, иным правовым актом, условиями обязательства и если третье лицо не получило заведомо несогласие должника на исполнение его обязанности.
В этой связи представляется некорректной формулировка п. 1 ст. 313 ГК РФ как ограничивающая случаи надлежащего исполнения, предложенного третьим лицом. Считаем, что кредитор обязан принять исполнение, предложенное третьим лицом, как основанное на возложении исполнения обязательства должником на третье лицо, так и без такового возложения, но соответствующее закону, если из закона, иных правовых актов, условий обязательства или его существа не вытекает обязанность должника исполнить обязательство лично.
Что касается исполнения обязательства третьим лицом, которое было на него возложено должником (заемщиком), то такое исполнение не ведет к переходу прав кредитора к третьему лицу по правилам параграфа 1 главы 24 ГК РФ. Действие третьего лица по исполнению возложенной на него обязанности, являясь примером надлежащего исполнения обязательства, совершается на основании соглашения должника (заемщика) и этого третьего лица либо иного письменного указания должника. Третье лицо, исполнившее возложенное на него обязательство, может приобрести право требования в отношении должника (заемщика) в порядке регресса, если, например, возложение основано на каком-либо распоряжении должника. Зачисление на корреспондентский счет денег третьим лицом может быть основано на договоре займа, по которому передача суммы займа приурочена к зачислению на счет, указанный должником в смысле п. 1 ст. 313 ГК РФ. В приведенном примере зачисление денег на корреспондентский счет банка, указанный должником, третьим лицом (заимодавцем) определит момент заключения договора займа и обусловит возникновение заемного обязательства, в котором третье лицо будет считаться кредитором (заимодавцем), а должник по прекращенному надлежащим исполнением кредитному договору станет должником (заемщиком) по заемному обязательству. В качестве иных примеров возложения исполнения обязательства на третье лицо можно считать любое долговое обязательство, по которому третье лицо выступает должником лица, определенного в п. 1 ст. 313 ГК РФ как должник. В подобных случаях последний определяет лишь способ исполнения долгового обязательства, указав на корреспондентский счет банка-кредитора.
Все приведенное касалось того случая, когда обязательства по возврату кредита и уплате процентов прекращаются в силу исполнения их третьим лицом, которое признается надлежащим. Однако закон предусматривает целый перечень правовых инструментов, позволяющих прекратить обязательство, не обращаясь непосредственно к его исполнению.
В практике банковского кредитования широкое применение нашел такой способ прекращения обязательств, как зачет встречных требований, в качестве квалифицирующих признаков которого принято выделять однородность требований, встречность требований, наступление срока исполнения требований. Наиболее дискуссионным в правовой литературе выступает вопрос об однородности встречных требований.
Подход судебной практики к решению данного вопроса нашел отражение в информационном письме Президиума ВАС РФ N 65, в п. 7 которого указано, что "статья 410 ГК РФ не требует, чтобы предъявляемое к зачету требование вытекало из того же обязательства или обязательства одного вида" <1>.
--------------------------------
<1> Обращает на себя внимание некоторая некорректность приведенного положения, поскольку для каждого обязательства характерно только одно требование, посредством которого может быть реализовано право кредитора.

Из приведенного следуют два ключевых вывода. Первый касается того, что встречность требований не связана с тем, чтобы требования, подлежащие зачету, вытекали из одного договора. Второй вывод соотносится с критерием однородности, который для цели зачета означает однородность предмета требований, но не однородность оснований возникновения этих требований. На последний аспект, в частности, указывает А.М. Эрделевский. Он пишет, что положения п. 7 информационного письма ВАС РФ N 65 означают, что для зачета не требуется однородности оснований возникновения обязательств <1>.

<< Предыдущая

стр. 5
(из 8 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>