<< Предыдущая

стр. 3
(из 73 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>

приблизительно около 1859 года (см.: «Zoologisch-Anthropologische Untersuchungen» проф. Рудольфа Вагнера (Rudolph Wagner), 1861, S. 51) выразил свое убеждение, основанное главным образом на законах географического распространения, что формы, в настоящее время совершенно
различные, происходят от единой родоначальной формы.5
В июне 1859 года проф. Хаксли (Huxley) прочел в Королевском институте лекцию «Persistent Types of Animal Life». Обращая внимание на подобные случаи, он замечает: «Трудно было бы понять значение подобных
фактов, если предположить, что каждый вид животных и растений или
каждый большой тип организации были созданы и помещены на поверхности нашей планеты через большие промежутки времени путем отдельных актов творческой силы, и не следует забывать, что подобное предположение так же мало подкрепляется традицией или откровением, как и
2*

20____________ _____Исторический набросок
противоречит общей аналогии природы. С другой стороны, следует взглянуть на „устойчивые типы" с точки зрения той гипотезы, которая рассматривает живущие в известное время виды в качестве результата градуальной модификации существовавших ранее видов; хотя гипотеза еще не
доказана и значительно скомпрометирована некоторыми ее сторонниками, она пока еще единственная, которая пользуется поддержкой физиологии; существование этих типов только доказало бы, что величина
модификации, которой живые существа подвергались в течение геологического времени, очень незначительна по сравнению с целой серией перемен, которые они испытывали».
В декабре 1859 года д-р Хукер (Hooker) опубликовал свое «Introduction to the Australian Flora». В первой части этого большого труда он
признает правильность учения о происхождении и модификации видов и
подкрепляет это учение многими оригинальными наблюдениями. J
Первое издание настоящего труда появилось 24 ноября 1859 года, а второе — 7 января 11860 года.

ВВЕДЕНИЕ
Путешествуя на корабле ее величества «Бигль» в качестве натуралиста,
я был поражен некоторыми фактами в ^области распространения органических существ в Южной Америке и геологических отношений между
прежними и современными обитателями этого континента. Факты эти,
как будет видно из последующих глав этой книги, кажется, освещают до
некоторой степени происхождение видов — эту тайну из тайн, по словам
одного из наших величайших философов. По возвращении домой я
в 1837 году пришел к мысли, что, может быть, что-либо можно сделать
для разрешения этого вопроса путем терпеливого собирания и обдумывания всякого рода фактов, имеющих какое-нибудь к нему отношение.
После пяти лет труда я позволил себе некоторые общие размышления по
этому предмету и набросал их в виде кратких заметок; этот набросок я расширил в 1844 году в общий очерк тех заключений, которые тогда представлялись мне вероятными; с того времени и до настоящего дня я упорно
занимался этим предметом. Я надеюсь, мне простят эти чисто личные подробности, так как я привожу их, чтобы показать, что не был поспешен
в своих выводах.
Труд мой теперь (1858 год) почти закопчен; но так как мне потребуется
еще много лет для его завершения, а здоровье мое далеко не цветущее,
меня убедили опубликовать это краткое изложение. Особенно побудило
меня сделать это то, что м-р Уоллес, изучающий теперь естественную историю Малайского архипелага, пришел к почти точно тем же выводам, к которым пришел и я по вопросу о происхождении видов. В 1858 году он прислал мне статью по этому вопросу с просьбой переслать ее сэру Чарлзу
Лайеллю (Charles Lyell), который препроводил ее в Линнеевское общество;
она напечатана в третьем томе журнала этого Общества. Сэр Ч. Лайелль
и доктор Хукер. знавшие о моем труде, — последние читали мой очерк
1844 года — оказали мне честь, посоветовав напечатать вместе с превосходной статьей м-ра Уоллеса и краткие выдержки из моей рукописи.
Издаваемое теперь краткое изложение по необходимости несовершенно. Я не могу приводить здесь ссылок или указывать на авторитеты
в подкрепление того или другого положения; надеюсь, что читатель положится на мою точность. Без сомнения, в мой труд вкрались ошибки,
хотя я постоянно заботился о том, чтобы доверяться только хорошим авторитетам. Я могу изложить здесь только общие заключения, к которым
пришел, иллюстрируя их лишь немногими фактами; но, надеюсь, что

22 Введение
в большинстве случаев их будет достаточно. Никто более меня не сознает
необходимости представить позднее во всей подробности факты и ссылки,
на которых базируются мои выводы, и я надеюсь это исполнить в будущем в моем труде. Я очень хорошо сознаю, что пет почти ни одного положения в этой книге, по отношению к которому нельзя было бы предъявить фактов, приводящих, по-видимому, к заключениям, прямо противоположным моим. Удовлетворительный результат может быть получен
только после полного изложения и оценки фактов и аргументов, свидетельствующих за и против по каждому вопросу, а это, конечно, здесь невозможно.
Я очень сожалею, что недостаток места лишает меня удовольствия выразить свою благодарность за великодушное содействие, оказанное мне
многими натуралистами, отчасти мне лично даже неизвестными. Но я не
могу, однако, упустить возможность выразить, как глубоко я обязан д-ру
Хукеру, который за последние 15 лет всячески помогал мне своими обширными знаниями и ясным суждением.
Что касается вопроса о Происхождении Видов, то вполне мыслимо, что
натуралист, размышляющий о взаимном родстве между органическими
существами, об их эмбриологических отношениях, их географическом
распространении, геологической последовательности и других подобных
фактах, мог бы прийти к заключению, что виды не были сотворены независимо одни от других, но произошли, подобно разновидностям, от
других видов. Тем не менее подобное заключение, хотя бы даже хорошо
обоснованное, оставалось бы неудовлетворительным, пока не было бы
показано, почему бесчисленные виды, населяющие этот мир, модифицировались таким именно образом, что они приобретали то совершенство
строения и коадаптацию (coadaptation), которые справедливо вызывают
наше изумление. Натуралисты постоянно ссылаются на внешние условия,
каковы климат, пища и т. д., как на единственную возможную причину
вариации. В известном, ограниченном смысле, как будет показано далее,
это, может быть, и верно; но нелепо приписывать только внешним условиям, структуре, например, дятла с его ногами, хвостом, клювом и языком, так поразительно адаптированными к ловле насекомых под корою
деревьев. В случае омелы, которая извлекает свою пищу из определенных
деревьев, имеет семена, разносимые некоторыми птицами, и раздельнополые цветки, безусловно нуждающиеся в содействии определенных насекомых для переноса пыльцы с одного цветка на другой; в равной степени
нелепо строение этого паразита и его связи с несколькими разнообразными органическими существами считать последствиями воздействия внешних условий, привычек или желанием самого растения.
Поэтому в высшей степени важно получить ясное представление о средствах модификации и коадаптации. В начале моих исследований мне представлялось вероятным, что тщательное изучение одомашненных животных
и культурных растений представило бы лучшую возможность разобраться
в этой неясной проблеме. И я не ошибся; как в этом, так и во всех других
запутанных случаях я неизменно находил, что наши познания о вариации при доместикации, несмотря на их неполноту, всегда служат лучшим

Введение 23
и самым верным ключом. Я могу позволить высказать свое убеждение
в исключительной ценности подобных исследований, несмотря на то что
натуралисты обычно пренебрегали ими.
На основании этих соображений я посвящаю I главу этого краткого
Изложения Вариации при Доместикации. Мы убедимся, таким образом,
что наследственная модификация в широких размерах по крайней мере
возможна, а также узнаем — что столь же или еще более важно, как велика способность человека в кумуляции путем его Отбора последовательных слабых вариаций. Затем я перейду к изменчивости видов в естественном состоянии; но, к сожалению, я буду вынужден коснуться этого вопроса только в самых кратких чертах, так как надлежащее его изложение
потребовало бы длинных перечней фактов. Мы будем, однако, в состоянии
обсудить, какие условия наиболее благоприятны для вариации. В следующей главе будет рассмотрена Борьба за Существование между всеми органическими существами во всем мире, которая неизбежно вытекает из геометрической прогрессии роста их численности. Это — доктрина Мальтуса,
распространенная на оба царства — животных и растений. Так как особей каждого вида рождается гораздо больше, чем может выжить, и так
как. следовательно, часто возникает борьба за существование, то из этого
вытекает, что всякое существо, которое в сложных и нередко меняющихся
условиях его жизни хотя незначительно варьирует в выгодном для него
направлении, будет иметь больше шансов выжить и таким образом подвергнется естественному отбору. В силу строгого принципа наследственности отобранная разновидность будет склонна размножаться в своей
новой и модифицированной форме.
Этот фундаментальный вопрос Естественного Отбора будет подробно
рассмотрен в IV главе; и мы увидим тогда, каким образом Естественный
Отбор почти неизбежно вызывает Вымирание многих менее совершенных
форм жизни и приводит к тому, что я назвал Дивергенцией Признака.
В следующей главе я подвергну обсуждению сложные и малоизвестные
законы вариации. В последующих пяти главах будут разобраны наиболее
очевидные и самые существенные затруднения, встречаемые теорией,
а именно: во-первых, трудности переходов, т. е. как простое существо
или простой орган могут быть преобразованы и усовершенствованы в высокоразвитое существо или в сложно построенный орган; во-вторых, вопрос об инстинкте, или умственных способностях животных; в-третьих,
гибридизация, или стерильность, при скрещивании видов и фертильность
при скрещивании разновидностей; в-четвертых, неполнота Геологической
Летописи. В XI главе я рассмотрю геологическую последовательность
органических существ во времени; в XII и XIII — их географическое
распространение в пространстве; в XIV — их классификацию или взаимное родство как во взрослом, так и в эмбриональном состоянии. В последней главе я представлю краткое повторение изложенного во всем труде
и несколько заключительных замечаний.
Никто не станет удивляться тому, что в вопросе о происхождении видов и разновидностей многое остается еще необъясненным, если только
отдать себе отчет в нашем глубоком неведении в вопросе о взаимных от-

24 Введение
ношениях множества существ, нас окружающих. Кто может объяснить,
почему один вид широко распространен и многочислен, а другой, близкий
ему вид имеет узкую область распространения и редок. И тем не менее
эти отношения крайне важны, так как они определяют современное благосостояние и, как я полагаю, будущий успех и модификацию каждого обитателя земли. Еще менее знаем мы о взаимных отношениях бесчисленных
обитателей нашей планеты в течение прошлых геологических эпох ее
истории. Хотя многое еще непонятно и надолго останется непонятным.
я ни мало не сомневаюсь, после самого тщательного изучения и беспристрастного обсуждения, на какое я только способен, что воззрение, до недавнего времени разделявшееся большинством натуралистов, а ранее
разделявшееся и мною, а именно, что каждый вид был создан независимо
от остальных, — ошибочно. Я вполне убежден, что виды не неизменны и что
все виды, принадлежащие к тому, что мы называем одним и тем же родом, — прямые потомки одного какого-нибудь, по большей части вымершего вида, точно так же как признанные разновидности одною какогонибудь вида — потомки этого вида. Кроме того, я убежден, что Естественный Отбор был самым важным, но не единственным средством модификации.

Глава I
ВАРИАЦИИ ПРИ ДОМЕСТИКАЦИИ
Причины изменчивости. — Действия привычки и употребления или неупотребления органов. — Коррелятивная вариация. — Наследственность. — Общий характер
домашних разновидностей. — Трудности при различении разновидностей и видов. —
Происхождение домашних разновидностей от одного или нескольких видов. — Породы домашнего голубя, различия между ними и их происхождение. — Принципы
отбора, продолжающиеся с древнейших времен, и их последствия. Методический и
бессознательный отбор. — Происхождение наших домашних форм неизвестно. —
Обстоятельства, благоприятные для отбора, производимого человеком.
Причины изменчивости
Когда мы сравниваем особей одной и той же разновидности или подразновидности наших издревле разводимых растений и животных, нас
прежде всего поражает то обстоятельство, что они вообще больше различаются между собой, чем особи любого вида или разновидности в естественном состоянии. И когда мы подумаем, как велико разнообразие растений
и животных, искусственно выведенных и изменявшихся в течение веков,
при самых различных условиях климата и ухода, то придем к заключению,
что эта большая изменчивость зависит от того, что наши домашние
формы возникли при жизненных условиях не столь однообразных и несколько отличных от тех, которым подвергались в естественном состоянии
породившие их виды. Некоторая доля вероятности имеется и во взгляде,
высказанном Эндрю Найтом (Andrew Knight), что эта изменчивость отчасти связана с избытком пищи. Ясно, по-видимому, что органические
существа должны подвергаться действию новых условий в течение нескольких поколений, чтобы вызвать у них большое количество вариаций;
ясно также, что организация, раз начавшая изменяться, обычно продолжает изменяться в течение многих поколений. Неизвестно ни одного случая, чтобы изменчивый организм перестал изменяться при культивации.
Наши древнейшие культурные растения, как например пшеница, продолжают давать новые разновидности; наши древнейшие одомашненные животные все еще способны к быстрому совершенствованию или модификации.
1 Насколько я в состоянии судить после продолжительного изучения
данного вопроса, жизненные условия действуют, по-видимому, двояким

26 Вариации при доместикацип
образом: непосредственно на всю организацию или только на пзве( тные
ее части и косвенно — на воспроизводительную систему. Что касается
непосредственного действия, мы должны иметь в виду, что в каждом подобном случае, как утверждал недавно проф. Вейсман (Weismann) и как.
между прочим, я показал в своем труде «Variation under Domestication»,
имеются два фактора: природа организма и природа условий. Первый, повидимому, наиболее важный, так как почти сходные вариации возникают
иногда при условиях, насколько мы можем судить, несходных, а с другой
стороны — несходные вариации возникают при условиях, и i-видимому.
почти однородных. Последствия для потомства могут быть или определенными, пли неопределенными. Они могут быть признаны определенными,
когда всё или почти всё потомство особей, подвергавшихся в течение нескольких поколений известным условиям, оказывается однообразно модифицированным. Чрезвычайно трудно прийти к какому-либо заключению
относительно размеров изменений, которые были вызваны таким определенным образом. Однако многие незначительные изменения, как рост
в зависимости от количества пищи, окраска — от ее качества, толщина
кожи и волоса — от климата и т. д., не вызывают сомнении. Каждая из
бесконечно разнообразных вариаций оперения домашней птицы должна
была иметь вызвавшую ее причину; и если бы одна и та же причина действовала однородно на протяжении длинного ряда поколении на значительное число особей, то все они, вероятно, модифицировались бы однообразно. Такие факты, как сложные и необыкновенные выросты, неизменно
появляющиеся от введения капельки яда, выделяемого насекомымгаллообразователем, показывают нам, какие странные модификации
могут возникать у растений от химических изменений в природе их
соков.
Неопределенная изменчивость является гораздо более обычным результатом измененных условий, чем определенная, и, вероятно, играла
более важную роль в образовании наших домашних рас. Мы видим неопределенную изменчивость в тех бесконечных незначительных особенностях, которыми различаются особи одного и того же вида и которые не
могут быть объяснены наследованием от одного из родителей или от более отдаленных предков. Иногда резко выраженные различия появляются
даже у молоди одного помёта и у семян из одной и той же коробочки.
На протяжении длинных промежутков времени среди миллионов особей.
выращенных в одной и той же стране почти на одинаковой пище, появляются уклонения в строении, настолько резко выраженные, что они заслуживают названия уродств; но нет возможности резко отграничить уродства
от более слабых вариаций. Все подобные изменения в строении, крайне
незначительные или резко выраженные, появляющиеся среди многих
совместно обитающих особей, могут рассматриваться как неопределенные последствия воздействия условий существования на каждую отдельную особь, подобно тому, как простуда действует неопределенным
образом на различных людей соответственно их телосложению, пли конституции, вызывая то кашли и насморки, то ревматизм или воспаления
различных органов.

Причины изменчивости 27
Что касается того, что я назвал косвенным действием измененных
условий, а именно воздействием их на воспроизводительную систему,
мы можем сделать вывод, что изменчивость возникает отчасти по особой
чувствительности этой системы ко всякой перемене условий, отчасш же
па основании сходства, подмеченного Кельрейтером (Kolreuter) и друшми, между изменчивостью, которой сопровождается скрещивание
различных видов, и той, которая наблюдается, когда выращивают растения или животных в новых или неестественных условиях.1 Многочисленные факты ясно указывают, как особенно чувствительна воспроизводительная система даже к самым слабым переменам в окружающих условиях. Ничто не может быть легче приручения животного, и, наоборот,
едва ли что-нибудь труднее, чем заставить его размножаться свободно
в неволе, даже когда самцы и самки соединяются друг с другом. Как много
животных не размножается, хотя их содержат почти на полной свободе
в их родной стране! Это ошибочно приписывают нарушенным инстинктам.
Многие разводимые растения роскошно развиваются, но редко или никогда
не дают семян! В нескольких случаях было замечено, что даже от такой
незначительной перемены, как несколько большее или меньшее количество воды в известный период роста, зависит, принесет ли растение
семена или не принесет. Я не могу приводить здесь подробностей, собранных мною по этому любопытному вопросу и напечатанных в другом месте;
чтобы показать, как своеобразны законы, определяющие размножение
животных в неволе, я только упомяну, что хищные млекопитающие,
даже тропические, у нас сравнительно легко плодятся в неволе, за исключением семейства стопоходящих, или медведей, которые редко приносят
детенышей, между тем как хищные птицы, за весьма редкими исключениями, едва ли когда несут способные к развитию яйца. У многих экзотических растений пыльца совершенно непригодна, точно так же, как
у самых стерильных гибридов. Встречая, с одной стороны, одомашненных
животных и растений, часто слабых и хилых, но свободно размножающихся в неволе, а с другой стороны — особей, взятых в юном возрасте
из естественной их обстановки, вполне прирученных, долговечных и
здоровых (чему я мог бы привести много примеров), но с воспроизводительной системой, пораженной стерильностью вследствие неуловимой
для нас причины, мы не должны удивляться, что эта система все-таки
действует в неволе неправильно и производит потомство, отчасти несходное с родителями. Я могу прибавить, что в то время, как иные организмы
свободно размножаются при самых неестественных условиях (например,
кролики и хорьки, содержимые в конурах), доказывая тем, что их воспроизводительные органы нелегко поражаются, некоторые животные и
растения не поддаются доместикации или культивации и очень мало
изменяются, почти так же мало, как и в естественном состоянии.
2 Некоторые натуралисты утверждали, что все вариации связаны
с актом полового размножения, но это несомненно ошибка, потому что
в другом своем труде я привел длинный список «спортов у растений».
как их называют садоводы, т. е. случаев, когда растения внезапно производили единственную почку с новым признаком, иногда весьма отли-

28 Вариации при доместикации
чающимся от признаков всех остальных почек на том же растении. Эти
почковые вариации, как их можно назвать, размножают прививкой.
отводками и т. д. и иногда семенами. В естественных условиях они встречаются редко, но далеко не редки при разведении. Из многих тысяч почек,
производимых из года в год одним и тем же деревом в однородных условиях, новый признак как бы внезапно приобретает единственная почка:
к тому же почки, появляющиеся на разных деревьях, растущих в различных условиях, производят почти ту же разновидность, как например
почки, дающие нектарины на персиковых деревьях, и почки, дающие
махровые розы на обыкновенных розах. Отсюда мы ясно видим, что в определении каждой особой формы вариации природа условия имеет подчиненное значение по сравнению с природой самого организма: быть может.
оно не больше, чем значение природы искры, которая воспламеняет массу
горючего материала, в определении природы пламени.2
Действия, привычки и употребления или неупотребления органов.
Коррелятивные вариации .3 Наследственность
Измененные привычки вызывают последствия, передающиеся по наследству, как например изменение периода цветения растений, перенесенных из одного климата в другой. У животных усиленное употребление или неупотребление органов оказало более заметное влияние; так.
я заметил, что у домашней утки кости крыла весят менее, а кости йог
более по отношению ко всему скелету, чем те же кости у дикой утки.
и это отличие можно с уверенностью приписать тому, что домашняя утка
гораздо меньше летает и больше ходит, чем ее дикие предки. Значительное наследуемое развитие вымени у коров и коз в тех странах, где этих
животных обычно доят, по сравнению с тем же органом у животных в других странах, представляет, вероятно, другой пример последствий употребления. Среди наших домашних животных нельзя назвать ни одного,
которое в какой-нибудь стране не имело бы повислых ушей, и кажется
вероятным высказывавшееся мнение о том, что этот факт обусловлен
отсутствием упражнения ушных мускулов, так как животные эти редко
подвергаются сильному испугу.
Вариации регулируются многочисленными законами; некоторые из
них уже смутно выясняются и будут вкратце обсуждены в дальнейшем.
Я остановлюсь здесь только на том, что можно назвать коррелятивной
вариацией. Существенные изменения у зародыша или личинки повлекут,
вероятно, за собой перемены в строении у взрослого животного. В уродствах соотношения между совершенно различными частями тела очень
любопытны; много таких примеров приведено в обширном труде Исидора
Жоффруа Сент-Илера, посвященном этому вопросу. Животноводы полагают, что длинные конечности почти всегда сопровождаются удлиненной
головой. Некоторые примеры корреляции удивительно странны: так.
совершенно белые кошки с голубыми глазами обычно глухи; но, как
засвидетельствовал недавно м-р Тейт (Tait), эта особенность свойственна

Действия, привычки и употребления или неупотребления органов 2'1
только котам. Окраска и конституциональные особенности взаимно связаны, чему можно привести много замечательных примеров среди животных и растений. Из фактов, собранных Хейзингером (Heusinger). повидимому, вытекает, что некоторые растения оказывают вредное действие на белых овец и свиней, между тем как темноокрашеиные особи не
испытывают вреда; проф. Уайман (Wyman) сообщил мне недавно превосходный пример этого явления: он запросил некоторых фермеров
в Виргинии, почему все свиньи у них черные, и они сообщили ему, что
свиньи едят красильные корни (Lachnanthes), отчего их кости окрашиваются в розовый цвет и у всех, кроме черных разновидностей, отпадают
копыта; а один из «крекеров» (т. е. виргинских скваттеров) добавил:
«В каждом помёте мы отбираем для выращивания черных поросят, так
как только они обладают несомненной возможностью выжить». У бесшерстных собак недоразвиты зубы; животные с длинной и грубой шерстью,
как утверждают, могут иметь длинные или добавочные рога; голуби
с оперенными ногами обладают перепонкой между наружными пальцами;
голуби с короткими клювами имеют маленькие, а голуби с длинными
клювами — большие ноги. Таким образом, человек, отбирая и тем самым
усиливая какую-нибудь особенность, почти наверное неумышленно модифицирует и другие части организма на основании таинственных законов
корреляции.
Результаты различных, неизвестных или смутно понимаемых законов
вариации бесконечно сложны и разнообразны. Стоит только тщательно
изучить некоторые трактаты о наших давно разводимых растениях, как
например о гиацинте, картофеле, даже георгине и пр., и действительно
с изумлением отметишь бесконечное разнообразие в строении и в свойствах, которыми разновидности и подразновидности незначительно отличаются одна от другой. Вся организация как будто становится пластичной и в слабой степени уклоняется от родительского типа. Любая ненаследственная вариация для нас несущественна. Но число и разнообразие
наследственных уклонений в строении, как незначительных, так н очень
важных в физиологическом отношении, бесконечно. Трактат д-ра Проспера
Лукаса (Prosper Lucas) в двух больших томах — лучшее и самое полное
сочинение по этому вопросу. Ни один животновод не сомневается в том,
как сильна наклонность к наследованию, что «подобное производит подобное» составляет его основное убеждение; сомнения в этом отношении
высказывались только теоретиками. Если какое-нибудь уклонение в строении появляется часто, и мы встречаем его у родителей ц у детей, то мы
не можем сказать, не вызвано ли оно одной и той же причиной, действовавшей на обоих; но если среди особей, по-видимому, находящихся в одинаковых условиях, какое-либо очень редкое уклонение, вызванное какимнибудь исключительным стечением обстоятельств, появляется у родителя — скажем, у одной из нескольких миллионов особей — н повторяется
у детей, то уже одна теория вероятности почти вынуждает нас ато повторение приписать наследственности. Всякий, конечно, слыхал о случаях
альбинизма, колючей кожи, волосатости и т. д., появляющихся у нескольких представителей одной и той же семьи. Если странные и редкие

30 Вариации при доместикапии
уклонения в строении действительно наследуются, то вполне допустимо
то, что и менее странные, и более обыкновенные уклонения наследственны.

<< Предыдущая

стр. 3
(из 73 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>