<< Предыдущая

стр. 38
(из 73 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>

рыб. Ганоидных рыб ставят между селахиями и костистыми; последние
в настоящее время представляют группу, по числу форм значительно преобладающую, но раньше существовали одни только селахий и ганоидные;
и в данном случае мы можем решить, повысились или деградировали рыбы
в своей организации, только согласно с тем, какой критерий высоты организации мы пожелаем избрать. Попытки сравнивать в отношении высоты
организации представителей различных типов совершенно безнадежны;
кто решит, выше ли каракатица, чем пчела, — это насекомое, которое
великий фон Бэр считал «фактически выше организованным, чем рыбы,
хотя по другому типу». 6- 7 В сложной борьбе за жизнь вполне вероятно,
что ракообразные, не очень высокоорганизованные в пределах своего
класса, могли бы одолеть головоногнх — высших моллюсков; и такие
ракообразные, хотя и не высокоразвитые, должны быть поставлены весьма
высоко в ряду беспозвоночных животных, если оценивать их с помощью
самого убедительного из всех испытаний — закона борьбы. Помимо этих
присущих самому предмету трудностей в решении вопроса о том, какие
формы наиболее повысились в своей организации, мы не должны сравнивать одних только высших представителей какого-либо класса, существовавших в два каких-нибудь периода, хотя несомненно, это — важный и,
может быть, самый важный элемент при подведении итогов; но мы должны
сравнивать всех представителей, низших и высших, за два данных периода.
В некоторую древнюю эпоху многочисленными были высшие и низшие
моллюски, именно головоногие и плеченогие; в настоящее время обе эти
группы сильно сократились, между тем как другие, промежуточные по

О степени развития древних форм 309
организации, значительно возросли по численности; вследствие этого некоторые натуралисты держатся того мнения, что моллюски достигали
прежде более высокого развития, чем ныне; но и в пользу противоположного мнения можно привести еще более веский довод, а именно сильное
сокращение плеченогих и тот факт, что наши нынешние головоногие
хотя и немногочисленны, но более высоко организованы, чем их древние
представители. Мы должны также сравнивать относительное количество
высших и низших классов за два каких-либо периода для всей земной
поверхности; если, например, в настоящее время существует 50 тысяч
различных форм позвоночных животных и если бы мы знали, что в некоторый прежний период существовало их только 10 тысяч, мы могли бы
смотреть па это увеличение числа форм в высшем классе, предполагающее
большое сокращение числа низших форм, как на решительное повышение
организации во всем мире. Мы видим отсюда, как безнадежно трудно при
таких крайне сложных отношениях сравнивать с полной правильностью
относительную высоту организации не вполне естественных фаун последовательных периодов.7
Мы еще яснее оценим эту трудность, изучая некоторые ныне существующие фауны и флоры. Необыкновенная быстрота, с какой европейские формы
распространились в недавнее время в Новой Зеландии и захватили места,
занятые раньше туземными формами, дает нам право думать, что если бы
все животные и растения Великобритании были водворены в Новой Зеландии, весьма многие британские формы со временем вполне натурализовались бы там и вытеснили бы многие туземные формы. С другой стороны,
едва ли хоть один обитатель южного полушария одичал где-нибудь в Европе; исходя из этого факта, мы имеем полное основание сомневаться
в том, чтобы новозеландские формы, будучи все водворены в Великобритании, могли в сколько-нибудь значительном числе захватить места, занятые
ныне нашими отечественными растениями и животными. С этой точки
зрения формы из Великобритании стоят выше в ряде, чем новозеландские.
И, несмотря на это, самый сведущий естествоиспытатель, изучивший виды
той и другой страны, не мог бы предвидеть такого результата.
Агассиц и некоторые другие компетентные судьи утверждают, что древние животные сходны до известной степени с зародышами современных
животных того же самого класса и что геологическая последовательность
вымерших форм почти параллельна с эмбриологическим развитием форм
нынешних, ^акой взгляд удивительно согласуется с нашей теорией. В одной из последующих глав я постараюсь показать, что взрослая форма отличается от своего зародыша вследствие тех вариаций, которые наступают
уже не в самом раннем возрасте и появляются в унаследованном виде
в соответствующем возрасте.8 Этот процесс, хотя он и оставляет зародыш
почти без изменений, постоянно накапливает в последовательных поколениях все большие и большие отличия у взрослых. Таким образом, зародыш представляет собой как бы сохраняемый природой портрет прежнего и менее модифицированного состояния вида. Возможно, что это положение верно, но едва ли можно будет его когда-нибудь доказать. Если,
например, мы видим, что древнейшие известные нам млекопитающие,

310 О геологической последовательности органических существ
пресмыкающиеся и рыбы безусловно принадлежат к современным классам
этих животных, хотя некоторые из этих древних форм несколько менее
отличаются друг от друга, чем нынешние типичные представители тех же
самых групп, тщетно было бы искать животных с общими эмбриологическими чертами позвоночных, пока не открыты богатые ископаемые слои
много ниже самых нижних кембрийских слоев, но на это открытие мало
надежды.
О сукцессии одних и тех же типов в пределах одних
и тех же областей в течение позднейших третичных периодов
Уже много лет назад м-р Клифт (Clift) показал, что ископаемые млекопитающие из австралийских пещер близкородственны ныне живущим
сумчатым этого континента. В Южной Америке даже неподготовленный
наблюдатель подмечает подобные же соотношения при виде найденных
в разных местностях Ла-Платы кусков гигантского панциря, подобного
панцирю броненосца; проф. Оуэн поразительнейшим образом доказал, что
большая часть ископаемых млекопитающих, погребенных там в таком
изобилии, относится к южноамериканским типам. Эти соотношения обнаруживаются еще яснее в замечательной коллекции ископаемых костей,
собранной г-ми Ландом (Lund) и Клаусеном (Clausen) в пещерах Бразилии.
Эти факты произвели на меня такое сильное впечатление, что в 1839 и
1845 гг. я выступил горячим защитником этого «закона сукцессии типов»,
«этого удивительного соотношения между отжившим и продолжающим
жить на одном и том же континенте». Впоследствии проф. Оуэн распространил то же обобщение и на млекопитающих Старого Света. Тот же
самый закон открывается и в данных этим автором реставрациях вымерших гигантских птиц Новой Зеландии. Мы видим его также и на ппщах
из бразильских пещер. М-р Вудуард (Woodward) показал, что этот закон
применим и к морским моллюскам, но благодаря широкому распространению большинства моллюсков он не так ясно на них обнаруживается. Можно
указать еще и другие случаи, например соотношение между вымершими и
ныне живущими пресноводными моллюсками Мадейры пли между вымершими и ныне живущими полупресноводными моллюсками Арало-Каспийского моря.
Но что именно выражает собой этот замечательный закон сукцессии
одних и тех же типов в пределах одних и тех же областей? Нужно быть
очень самоуверенным, чтобы, сравнив нынешний климат Австралии и
частей Южной Америки под той же широтой, решиться, с одной стороны,
объяснить несходство обитателей этих двух континентов различием физических условий, а с другой стороны, сходством условий объяснить существование тех же самых типов на каждом континенте в позднейшие эпохи
третичного периода. Нельзя также ссылаться на то, что существует непреложный закон, по которому сумчатые должны были главным образом
или исключительно образоваться в Австралии, или что неполнозубые и
другие американские типы должны были образоваться только в Южной
Америке. Известно ведь, что Европа в древние времена была населена

Появление одних и тех же типов в третичный период 311
многочисленными сумчатыми, а в упомянутых выше сочинениях я показал,
что в Америке закон распространения наземных млекопитающих прежде
был иной, чем теперь. Северная Америка обнаруживала прежде сильное
сходство с современным характером южной половины континента, и южная
половина континента находилась прежде в более тесном, чем теперь,
родстве с северной половиной. Подобным же образом из открытий Фолкнера и Котли (Cautley) мы знаем, что северная Индия по фауне млекопитающих находилась в прежние времена в более тесной, чем теперь, связи с Африкой. Можно привести аналогичные факты и относительно распространения морских животных.
Теория общности происхождения, сопровождаемая модификациями,
сразу объясняет великий закон долго длящейся, но не безусловной сукцессии одних и тех же типов в пределах одних и тех же областей; поэтому
обитатели каждой части света, конечно, будут иметь склонность оставлять
в той же области близкородственных, но до некоторой степени модифицированных потомков в течение ближайшего следующего периода времени.
Если обитатели одного континента прежде сильно отличались от обитателей другого, то и их модифицированные потомки продолжают отличаться
почти также и в той же степени. Но по истечении очень длинных промежутков времени и после больших географических перемен, допускающих в значительных размерах взаимное переселение, формы более слабые будут
вытеснены доминирующими формами и в результате не будет ничего неизменного в распространении органических существ.
Может быть, кто-нибудь спросит в шутку, допускаю ли я, что мегатерий и другие родственные ему громадные чудовища, жившие прежде в Южной Америке, оставили после себя ленивца, броненосца и муравьеда как
своих выродившихся потомков. Это ни на минуту не может быть допущено.
Эти гигантские чудовища полностью вымерли и не оставили потомства.
Но в пещерах Бразилии было найдено много вымерших видов, близко сходных по величине и по всем другим признакам с видами, живущими еще и
теперь в Южной Америке, и некоторые из этих ископаемых могли быть
действительными предками ныне живущих видов. Не следует забывать,
что, согласно пашей теории, все виды одного и того же рода суть потомки
какого-нибудь одного вида; так что, если в какой-нибудь геологической
формации найдено шесть родов, имеющих каждый по восьми видов, и
в следующей за ней формации — шесть других близких или замещающих
родов с тем же числом видов в каждом, мы можем заключить отсюда, что
в общем только один вид каждого из более древних родов оставил модифицированных потомков, которые и образуют новые роды, заключающие
в себе разные виды; другие же семь видов каждого древнего рода вымерли
и не оставили потомства. Возможен и другой, наиболее обыкновенный случай: два или три вида только в двух или трех из шести древних родов
становятся родоначальниками новых родов, а другие виды этих родов и
другие целые роды совершенно исчезают. В отрядах, которые клонятся
к упадку и в которых замечается сокращение числа родов и видов, как
у южноамериканских неполнозубых, еще меньшее число родов и видов
оставляет модифицированных кровных потомков.

312 О геологической последовательности органических существ
Краткий обзор предыдущей и настоящей главы
Я пытался показать, что геологическая летопись в высшей степени
неполна; только небольшая часть земного шара тщательно исследована
геологами; только некоторые классы органических существ в изобилии
сохранились в ископаемом состоянии; число как экземпляров, так и видов,
сохраняющихся в наших музеях, совершенно ничтожно по сравнению
с числом поколений, сменявших друг друга в продолжение одной формации; так как опускание является почти необходимым условием для накопления осадков, богатых разнообразными ископаемыми видами и достаточно мощных, чтобы противостоять будущему разрушению, то между
вашими последовательными формациями должны были протекать большие
промежутки времени; вымирание должно было преобладать в периоды
опускания, а вариации — в периоды поднятия и что памятники последних
периодов сохранились менее полно; каждая отдельная формация не отлагалась непрерывно; продолжительность каждой формации, вероятно,
коротка сравнительно со средней продолжительностью видовых форм;
миграции играли важную роль в первом появлении новых форм в какойнибудь области и формации; широко распространены те виды, которые
наиболее часто изменялись и наиболее часто давали начало новым видам;
разновидности первоначально были локальными; и, наконец, хотя каждый
вид и должен был пройти через многочисленные переходные стадии, периоды, в продолжение которых каждый вид подвергался модификации,
хотя и многочисленные, и продолжительные, если измерять их годами,
были, вероятно, непродолжительны по сравнению с теми периодами, в течение которых каждый вид оставался в неизменном состоянии.9 Эти причины, вместе взятые, в значительной мере объясняют, почему мы, хотя и
находим многие звенья, все-таки не находим тех бесчисленных разновидностей, которые связывали бы вместе незаметными градуальными шагами
все вымершие и существующие формы.10 Следует также постоянно иметь
в виду, что могущая нам встретиться связующая разновидность между
двумя формами может быть сочтена за новый и самостоятельный вид. если
только не удалось восстановить всю цепь переходов, потому что нельзя
утверждать, будто у нас есть надежный критерий, по которому можно
различать виды от разновидностей.10
Кто не согласится признать неполноту геологической летописи, тот
вправе отвергнуть и всю мою теорию. Действительно, он тщетно будет
спрашивать, где те бесчисленные переходные звенья, которые должны
были в прошедшие времена связывать близкородственные или замещающие виды, найденные в последовательных ярусах одной и той же большой
формации? Он не поверит, что огромные промежутки времени должны были
протекать между нашими последовательными формациями; он не обратил
внимания на ту важную роль, какую играли миграции по отношению
к формациям какой-нибудь одной великой области, например Европы;
он может настойчиво указывать на видимое, хотя часто лишь обманчивое,
внезапное появление целых групп видов. Он может спросить, где же остатки этих бесчисленных организмов, которые должны были существовать

Краткий обзор
313




задолго до отложения кембрийской системы? Мы знаем теперь, что по
крайней мере одно животное наверное тогда существовало; но я могу ответить на этот последний вопрос только тем предположением, что там, где
теперь расстилаются наши океаны, они существовали в течение огромного
периода времени, и что там, где теперь находятся наши колеблющиеся
континенты, они находились со времени начала кембрийской системы;
но задолго до этой эпохи мир представлял совершенно иную картину, и
древнейшие континенты, сложенные из формаций более древних, чем все
нам известные, сохранились теперь только в виде остатков в метаморфизированном состоянии или до сих пор еще погребены под океаном.
Не считая этих трудностей, другие основные и руководящие факты
палеонтологии удивительно согласуются с теорией общности происхождения, сопровождаемого модификацией, посредством вариации и естественного отбора. Мы можем, таким образом, понять, почему новые виды возникают медленно и последовательно; почему виды различных классов не
изменяются обязательно все вместе или одинаково быстро, или в одинаковой степени, и, однако, с течением времени все до известной степени претерпевают модификацию. Вымирание древних форм является почти неизбежным следствием возникновения новых форм. Мы можем понять, почему вид, раз исчезнувший, никогда не появляется вновь. Группы видов
медленно увеличиваются в числе и существуют в течение неодинаковых
периодов времени, потому что процесс модификации обязательно должен
идти медленно и зависит от многих сложных условий. Доминирующие
виды, относящиеся к обширным и доминирующим группам, имеют тенденцию оставить многих модифицированных потомков, которые образуют
новые подгруппы и группы. Как только они образовались, виды менее
сильных групп, как унаследовавшие от общего предка некоторое несовершенство, обнаруживают тенденцию вымирать все вместе и не оставить
модифицированного потомства на земле. Но окончательное вымирание
целой группы видов было иногда очень медленным вследствие переживания
немногих потомков, долго остающихся в защищенных и изолированных
местностях. Если какая-нибудь группа совершенно исчезла, она не появляется вновь, потому что цепь поколений прервана.
Мы можем понять, почему доминирующие формы, распространенные
широко и дающие наибольшее число разновидностей, имеют наклонность
населить мир близкими к ним, но модифицированными потомками, и эти
последние обычно с успехом вытесняют группы, уступающие им в борьбе
за существование. Вследствие этого после долгих промежутков времени
кажется, будто органическое население земного шара подвергалось изменению одновременно.
Мы можем понять, почему все формы жизни, древние и современные,
все вместе образуют немногие большие классы. Мы можем понять, благодаря постоянной склонности к дивергенции признаков, почему чем древнее какая-нибудь форма, тем более она, вообще говоря, отличается от
ныне живущей; почему древние и вымершие формы часто склонны заполнять промежутки между ныне существующими формами, иногда связывая
в одно целое две группы, считавшиеся раньше отдельными, но чаще только

314 О геологической последовательности органических существ
несколько больше сближая их между собой. Чем древнее какая-нибудь
форма, тем чаще она занимает положение, в некоторой степени промежуточное между группами, ныне самостоятельными, потому что чем древнее
форма, тем она теснее связана, а следовательно, и более сходна с общим
предком групп, с тех пор далеко дивергировавших. Вымершие формы
лишь редко бывают промежуточными непосредственно между формами,
ныне существующими, но они промежуточны лишь длинным и окольным
путем, идущим через различные другие вымершие формы. Нам становится
ясным, почему органические остатки из какой-нибудь промежуточной
формации промежуточны и по своим признакам.
Обитатели мира в каждый последовательный период его истории побеждали своих предшественников в битве за жизнь, в этом смысле они выше
своих предшественников и их органы сделались в общем более специализированными; в этом заключается объяснение того общего мнения, разделяемого столь многими палеонтологами, что организация в целом прогрессировала. Вымершие и древние животные сходны до известной степени с зародышами более поздних животных, принадлежащих к тем же
классам, и этот изумительный факт получает простое объяснение согласно
нашей теории. Последовательность одних и тех же типов строения в одних
и тех же областях в позднейшие геологические периоды перестает быть
загадочной и становится понятной на основании принципа наследственности.
Итак, если геологическая летопись настолько неполна, как многие
думают, а можно по крайней мере утверждать, что нельзя отстаивать ее
полноту, то главные возражения против теории естественного отбора в значительной степени ослабляются или исчезают. С другой стороны, все
главные законы палеонтологии ясно, как мне кажется, свидетельствуют,
что виды произошли путем обычного зарождения, причем старые формы
вытеснялись новыми и улучшенными формами жизни — этими продуктами
Вариации и Выживания наиболее приспособленного.

Глава XII
ГЕОГРАФИЧЕСКОЕ РАСПРОСТРАНЕНИЕ
Современное распространение но может быть объяснено разницей в физических
условиях. — Значение преград. — Родство органических форм одного и того же
магерика. — Центры творения. — Способы расселения при переменах в климате it
уровне суши, а также при помощи случайных средств. Расселение в течение ледникового периода. — Чередование ледниковых периодов на севере и юге.
При изучении распространения органических существ на поверхности
земного шара нас поражает прежде всего тот замечательный факт, что ни
сходство, ни различия между обитателями разных областей не могут быть
вполне объяснены климатическими и другими физическими условиями.
В последнее время к такому заключению пришел почти каждый из занимавшихся этим вопросом. И чтобы доказать его справедливость, почти
достаточно примера, представляемого одной Америкой. Так, если мы
исключим полярную и северную умеренную области, все авторы согласятся, что в числе самых основных подразделений в географическом распространении представляются Новый и Старый Свет, хотя, странствуя по
обширному Американскому материку, начиная с центральных частей Соединенных Штатов и кончая его наиболее южным пунктом, мы встречаемся
с самыми разнообразными условиями почти при любой температуре:
влажными областями, безводными пустынями, высокими горами, травянистыми равнинами, лесами, болотами, озерами и большими реками.
Вряд ли имеется такой климат или условие в Старом Свете, которому не
нашлось бы соответствующего в Новом, по крайней мере настолько, насколько это необходимо для одного и того же вида. Несомненно, в Старом
Свете можно указать небольшие области более жаркие, чем в Новом, но
их фауна не отличается от фауны окружающих областей, так как редко
группа организмов бывает приурочена к небольшой области, отличающейся своеобразными условиями только в слабой степени. И несмотря на
этот общий параллелизм в физических условиях Старого и Нового Света.
как велико различие между их населением!
В южном полушарии, сравнивая обширные пространства суши в Австралии, Южной Африке и на западе Южной Америки между 25 и 35°
широты, можно найти области, до крайности сходные по всем своим физическим условиям, и в то же время едва ли можно указать три более различные фауны и флоры. Кроме того, сравните две группы форм Южной

316 Географическое распространение
Америки, к югу от 35° шпроты и к северу от 25° широты, следовательно,
разделенные пространства в 10° широты и подвергающиеся весьма различным условиям; мы найдем, тем не менее, что они несравненно теснее связаны друг с другом, чем с формами Австралии и Африки, обитающими
почти в тех же самых климатических условиях. Аналогичные факты можно
привести и для обитателей морей.
При нашем общем обзоре другой важный факт поражает нас: разного
рода преграды или препятствия для свободной миграции находятся в самой тесной и важной связи с различиями между формами из разных областей. Мы усматриваем это в глубоком различии почти у всех наземных
форм Нового и Старого Света; исключение составляют северные части, где
материки почти соединяются и где при несколько ином климате могла
происходить свободная миграция северных умеренных форм, подобно
тому, как это происходит теперь только для собственно полярных форм.
Тот же факт обнаруживается и в глубоком различии между обитателями
Австралии, Африки и Южной Америки, взятыми на одной и той же шпроте, так как эти страны всегда изолированы друг от друга насколько
только возможно. Таким образом, мы встречаемся с тем же фактом на
каждом материке; в частности, на противоположных сторонах высоких и
непрерывных горных цепей, обширных пустынь, даже больших рек мы
находим различные формы; но так как горные цепи, пустыни и пр. не настолько непроходимы, как океаны, разделяющие материки, и, по всему
вероятию, существуют не столь продолжительное время, то разница в этих
случаях гораздо меньше, чем разница между различными материками.
Обращаясь к океану, мы встречаемся с тем же законом. Морские обитатели восточных и западных берегов Южной Америки различны, исключая немногих общих обоим берегам моллюсков, ракообразных и иглокожих; но д-р Гюнтер недавно показал, что на противоположных берегах
Панамского перешейка живет около 30 % одних и тех же рыб, что заставило натуралистов предположить, что перешеек был некогда проходим.

<< Предыдущая

стр. 38
(из 73 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>