<< Предыдущая

стр. 6
(из 73 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>

У растений наблюдался градуальный процесс улучшения путем сохранения время от времени самых лучших особей: будут или нет они достаточно отличаться от остальных, чтобы их при первом появлении считать
за отдельные разновидности, будет пли нет происходить путем скрещивания смешение двух пли нескольких видов или рас, можно прямо признать
по таким показателям, как увеличенные размеры и красота, которые мы
сейчас видим у разновидностей анютиных глазок, розы, пеларгонии, георгины и других растений при сравнении их со старыми разновидностями
или родоначальпымп формами. Никто не надеется получить первосортные
анютины глазки пли георгины из семян дикого растения. Никто не ожидал бы получить первосортную сочную грушу из семян дикой груши, между тем как ее возможно получить от плохого одичавшего сеянца садовой
груши. Груша разводилась в садах уже в древности, но, по-видимому,
судя по описанию Плиния, была очень низкого качества. В садоводческих
сочинениях мне попадались выражения удивления перед изумительным
искусством садоводов, сумевших получить такие блестящие результаты
из такого жалкого материала; но искусство это было очень простым и по
отношению к полученному конечному результату применялось почти бессознательно. Оно заключалось всегда в разведении лучшей из известных
разновидностей, в высеивании ее семян и в отборе несколько лучшей разновидности в случае ее появления и так далее. Но садоводы классической
древности, разводившие лучшие сорта груш, которые были им доступны,
конечно, не подозревали о таких превосходных плодах, которые мы теперь
'едим, хотя нашими прекрасными плодами мы обязаны до некоторой степени их заботам по отбору и сохранению лучших разновидностей, какие
•они могли найти.
Большая величина изменений, кумулированная таким образом, медленно и бессознательно, объясняет, я полагаю, общеизвестный факт, что
во многих случаях мы не в состоянии узнать, а следовательно, и не знаем
диких предков растений, наиболее долго культивируемых в наших садах
•и огородах. Если потребовались столетия или тысячелетия для того, чтобы
улучшить или модифицировать большинство наших растений до той стелени полезности, которой они отличаются теперь, то нам становится понятным, почему нп Австралия, ни м. Доброй Надежды, ни какая-либо
другая страна, населенная совершенно нецивилизованными племенами,
ие дали нам ни одного растения, которое стоило бы культивировать.
Причина этого лежит не в том, что эти страны, столь богатые видами, по

46 Вариации при доместикации
какой-то странной случайности не обладают аборигенными формами полезных растений, но в том, что туземные растения не улучшались непрерывным отбором до той степени совершенства, которой достигли растения
в странах с древней цивилизацией.
По отношению к домашним животным, содержавшимся нецивилизованным человеком, не следует упускать из виду, что они почти всегда,
по крайней мере в некоторые сезоны года, вынуждены бороться за свою
пищу. И в двух странах с весьма различными условиями особи, слегка
отличающиеся по конституции или строению, будут развиваться успешнее
в одной стране, чем в другой, и, таким образом, благодаря процессу естественного отбора, как будет подробнее объяснено ниже, может образоваться
две подпороды. Этим, вероятно, отчасти объясняется, почему разновидности, содержащиеся отсталыми племенами, как было замечено некоторыми
авторами, более похожи на подлинные виды, чем разновидности, встречаемые в цивилизованных странах.
На основании изложенного воззрения на важность роли, которую играл отбор, производимый человеком, становится вполне ясным, почему
наши домашние расы показывают адаптации в своем строении и образе
жизни и приспособлены к потребностям и прихоти человека. Я полагаю
далее, что нам становятся понятными и часто встречающийся ненормальный характер наших домашних рас, а также тот факт, что их различия так
велики во внешних признаках и сравнительно так слабы во внутренних
частях и органах. Человек почти не в состоянии или только с большим
трудом может отбирать какие-либо уклонения в строении, не обнаруживающиеся чем-нибудь внешне, да и в редких случаях заботится он о внутреннем строении. Он может действовать посредством отбора только на вариации слабой степени, доставляемые ему природой. Никто не пытался^бы
вывести павлиньего голубя, пока не увидел голубя с необычно, хотя и в слабой степени, развитым хвостом, пли дутыша, если бы ему не попался голубь с несколько ненормально развитым зобом; и чем необычнее и ненормальнее впервые появляющийся какой-либо признак, тем больше вероятность того, что он привлекал внимание человека. Но пользоваться такими
выражениями, как «старается получить павлиньего голубя», в большинстве случаев, по моему мнению, совершенно неправильно. Человеку,
в первый раз отобравшему голубя с несколько более широким хвостом,
конечно, и не снилось, на что будут похожи потомки этой птицы благодаря
продолжительному, отчасти бессознательному, отчасти методическому
отбору. Может быть, предок всех павлиньих голубей имел всего 14 слегка
растопыренных хвостовых перьев, как у современного яванского павлиньего или как у некоторых особей других различных пород, у которых попадалось до 17 перьев. Может быть, первый дутыш надувал свой зоб не более, чем теперь голубь-чайка надувает верхнюю часть своего пищевода, —
привычка, на которую любители голубей не обращают внимания, так как
она не относится к числу характерных признаков породы.
Не следует думать, что необходимо какое-либо значительное уклонение
в строении, для того чтобы обратить на себя внимание любителя; он подмечает почти неуловимо малые различия, а человеку свойственно ценить

Обстоятельства, благоприятные для отбора 47
всякую, хотя бы самую ничтожную новинку, если она ему принадлежит.
О значении, которое прежде могли придавать любым ничтожным различиям между особями одного вида, не следует судить по тем требованиям,
которые предъявляются теперь, когда существует несколько вполне установившиеся пород. Известно, что и теперь у голубей время от времени
появляются многочисленные незначительные вариации, но они отбрасываются как ошибки или отступления от признанного у данной породы
стандарта. Обыкновенный гусь, как известно, не произвел никаких заметных разновидностей; вследствие этого тулузский гусь и наш обыкновенный, различающиеся только окраской, этим самым непостоянным из признаков, недавно фигурировали па наших выставках домашней птицы
как самостоятельные породы.
Изложенные воззрения, по-видимому, объясняют давно замеченный
факт: именно, что нам почти ничего неизвестно о происхождении или истории наших домашних пород. В действительности о породе, как и о диалекте какого-нибудь языка, вряд ли можно сказать, что ее происхождение
отчетливо. Человек сохраняет и разводит потомство особи с незначительным уклонением в строении или особенно заботливо подбирает лучших
животных при спаривании и таким образом улучшает их, и улучшенные
животные медленно распространяются в ближайшем соседстве. Но они
едва ли еще будут отмечены особым названием, и так как ценность их еще
невелика, их история не обратит на себя внимания. Улучшенные еще более
тем же медленным, градуальным процессом, они получат более широкое
распространение, будут признаны за нечто особое и ценное и только тогда,
вероятно, впервые получат какое-нибудь местное название. В полуцивилизованных странах с очень ограниченными средствами сообщения распространение новой подпороды должно быть медленным процессом. Как
только ценность ее признана, принцип, названный мною бессознательным
отбором, будет содействовать медленной кумуляции характерных особенностей породы, каковы бы они ни были; в одну эпоху это может быть
быстрее, чем в другую, смотря по возрастанию или падению моды на данную породу, в одной местности может быть сильнее, чем в другой, в зависимости от степени культурности жителей. Но очень маловероятно, чтобы
сохранились какие бы то ни было данные о таких медленных, колеблющихся и нечувствительных изменениях.
Обстоятельства, благоприятные для отбора,
производимого человеком
Скажу теперь несколько слов об обстоятельствах, благоприятных или
неблагоприятных для отбора, производимого человеком. Высокая степень
изменчивости, очевидно, благоприятна, так как доставляет обильный
материал для деятельности отбора, и при крайней тщательности отбора
было бы вполне достаточно простых индивидуальных различий для кумуляции модификации большего размера в почти любом желательном направлении. Поскольку вариации, явно полезные или приятные для чело-

48 Вариации при дояестикации
века, возникают только изредка, вероятность их появления будет возрастать при большем числе содержимых особей. Отсюда численность имеет
величайшее значение для успеха. Исходя из этого принципа, Маршалл
(Marshall) заметил когда-то об овцах в некоторых частях Йоркшира, что
«они никогда не будут улучшаться, потому что обычно принадлежат бедному населению и содержатся маленькими партиями». С другой стороны,
владельцы питомников, разводящие в большом количестве одно и то же
растение, обычно гораздо успешнее любителей выводят новые и цепные
разновидности. Разведение животных и растений в большом числе возможно только в условиях, благоприятных для их размножения. Когда
особей очень мало, все они, каковы бы ни были их качества, будут сохраняться на приплод, и ото несомненно будет препятствовать отбору. Но, по
всей вероятности, главным условием успеха является то, что животные
или растения настолько высоко ценятся человеком, что он обращает
самое пристальное внимание на малейшие уклонения в их качествах и. in
строении. Без подобного внимания ничего не получится. Я слышал, как
серьезно уверяли: какое счастье, что земляника стала изменяться именно
с того времени, как садовники обратили на нее внимание. Без сомнения,
земляника всегда изменялась с тех пор, как она разводится, но слабые разновидности игнорировались. Но как только садовники начали выбирать
особи с незначительно более крупными, более ранними или вкусными ягодами, выращивать из них сеянцы, снова выбирать лучшие из них и снова
высевать их семена, тогда (при некотором содействии скрещиванию между
различными видами) появилось и то множество замечательных разновидностей земляники, которые были выведены за последние 50 лет.
Легкость устранения скрещивания у животных играет в образовании
новых рас важную роль, по крайней мере в стране, уже населенной другими расами. В этом отношении большое значение имеет огораживание
земельных участков. Кочующие отсталые племена или обитатели открытой
равнины редко имеют более одной породы одного и того же вида. Голуби
соединяются в пары на всю жизнь, и это представляет большое удобство
для любителей голубей, так как несколько рас можно улучшать одновременно, сохраняя их в чистокровном состоянии в одном и том же птичнике;
это обстоятельство было очень благоприятным для образования новых
пород. Прибавлю, что голуби могут быстро размножаться в большом количестве, а худшие экземпляры легко устраняются, так как они идут
в пищу. С другой стороны, очень трудно спаривать кошек вследствие их
привычки бродить ночью, и хотя они высоко ценятся женщинами и детьми,
мы редко видим, чтобы определенная порода могла долго удержаться;
если же иногда и попадаются такие породы, то это почти всегда ввезенные
из других стран. Хотя я не сомневаюсь в том, что некоторые домашние
животные изменяются менее, чем другие, тем не менее редкость или отсутствие определенных пород кошки, осла, павлина, гуся и т. д. можно
приписать главным образом тому, что отбор к ним не применяется: к кошкам — вследствие трудности их спаривания; к ослам — потому что их
содержит обыкновенно только бедное население в небольшом числе и на
их разведение не обращалось внимания, и только в недавнее время в неко-

Обстоятельства, благоприятные для отбора 49
торых районах Испании и Соединенных Штатов это животное замечательным образом модифицировано и улучшено тщательным отбором; у павлинов — вследствие трудности их разведения и вследствие содержания их
небольшими стадами; у гусей — вследствие того, что они ценятся точько
из-за мяса и перьев, а главным образом потому, что показ различных пород
не представлял удовольствия; но гусь при условиях его домашнего содержания, по-видимому, отличается исключительно негибкой организацией,
хотя и она изменилась в незначительной степени, как было мною указано
в другом месте.
'Некоторые авторы высказывали мнение, что размер вариации у наших домашних форм достигается очень скоро и затем уже не может быть
превзойден. Но было бы опрометчиво утверждать, чтобы в каком бы то
ни было случае был достигнут предел, потому что почти все наши животные и растения значительно улучшились во многих отношениях за последнее время, а это свидетельствует об их изменении. Было бы также опрометчиво утверждать, что признаки, достигнувшие теперь своего предельного
развития, после того как они оставались постоянными в течение целых столетий, не могли бы при новых условиях жизни вновь варьировать. Но. конечно, как очень верно заметил м-р Уоллес, предел в конце концов будет
достигнут. Так, например, должен существовать предел для быстроты
бега сухопутного животного, определяемый преодолеваемым трением,
весом передвигаемого тела и силою сокращения мышечных волокон.
Однако нас интересует прежде всего то обстоятельство, что домашние
разновидности одного и того же вида различаются между собою больше,
чем виды одного рода, почти в любом признаке, на который человек обратил внимание и сделал предметом своего отбора. Исидор Жоффруа СентИлер доказал это по отношению к размерам, и то же можно сказать об окраске и, вероятно, длине волоса. Что касается быстроты, зависящей от
многих черт строения, то Эклипс был несомненно быстрее и наши ломовые
лошади несравненно сильнее, чем каких-либо два естественных вида, принадлежащих к одному роду. Так и у растений: семена различных разновидностей бобов или маиса, вероятно, гораздо более различаются в своих
размерах, чем семена разных видов любого рода, относящегося к этим
двум семействам. То же верно и относительно плодов различных разновидностей сливы и в еще большей мере дыни и относительно многих других аналогичных случаев.7
Подведем итоги относительно происхождения наших домашних рас
животных и растений. Перемены в жизненных условиях имеют наибольшее значение в возникновении изменчивости как при прямом воздействии
на организацию, так и косвенном — через воспроизводительную систему.
Невероятно, чтобы изменчивость была врожденной и обязательной при
всяких условиях. Большая или меньшая сила наследственности и реверсии определяет, сохранятся ли вариации. Изменчивость подчиняется многим неизвестным законам, из которых коррелятивный рост является,
вероятно, наиболее важным. Кое-что, но мы не знаем, как много может
быть приписано определенному воздействию жизненных условий. Некоторый результат и, возможно, значительный может быть приписан возра
4 Чарлз Дарвин

50 Вариации для доместикации
стающему употреблению или неупотреблению органов. Конечный результат, таким образом, оказывается крайне сложным. В некоторых случаях
скрещивание между различными аборигенными видами, по-видимому, играло важную роль в происхождении наших пород. Если в данной стране
некогда образовалось несколько пород, изредка применяемое скрещивание их при содействии отбора значительно способствовало, без сомнения,
образованию новых подпород; но значение скрещивания было значительно
преувеличено как по отношению к животным, так и по отношению к растениям, разводимым семенами. У растений, время от времени разводимых
черенками, почками и т. п., значение скрещивания громадно, потому что
растениевод может в этом случае не обращать внимания па крайнюю степень вариабельности и гибридов, и помесей и на стерильность гибридов;
но растения, не размножающиеся семенами, мало интересны для нас,
так как их существование только временное. Над всеми этими причинами
Изменения преобладающей Силой было, по-видимому, кумулирующее действие Отбора, применявшегося методически и быстро или бессознательно
и медленно, но зато с более действительными результатами.

Глава II
ВАРИАЦИИ В ПРИРОДЕ
Изменчивость. — Индивидуальные различия. — Сомнительные виды. — Широко распространенные, наиболее расселенные и обычные виды наиболее варьируют. — Виды
более крупных родов в каждой стране варьируют чаще, чем виды меньших родов. —
Многие виды более крупных родов сходны с разновидностями в том, что они очень
тесно, но неодинаково связаны друг с другом и имеют ограниченное распространение.
Прежде чем применить выработанные в предыдущей главе общие основания к органическим существам в природе, мы должны вкратце обсудить,
подвержены ли последние какой-либо вариации. Для надлежащего изложения этой темы потребовалось бы привести длинный перечень сухих фактов, но я отложу это до другого, позднейшего труда. Не стану я обсуждать
здесь и различные определения, которые были предложены для термина
«вид». Ни одно из определений не удовлетворило всех натуралистов;
и, однако, каждый натуралист смутно понимает, что он разумеет, говоря
о виде. Вообще этот термин включает неизвестный элемент отдельного творческого акта. Термин «разновидность» (variety) также трудно поддается
определению; но здесь почти всегда подразумевается общность происхождения, хотя ее только очень редко можно доказать. Имеем мы еще так называемые уродства, но они ступенчато переходят в разновидности. Уродством, я полагаю, считают значительное уклонение в строении, обыкновенно вредное или бесполезное для вида. Некоторые авторы употребляют
термин «вариация» в техническом смысле, так как разумеют под ним модификацию, вызванную непосредственным действием физических условий
жизни; «вариации» в этом смысле считаются ненаследственными, но кто
поручится, что карликовые формы раковин в опресненных водах Балтийского моря, или такие же формы альпийских растений, или более густой
мех северных животных не будут в некоторых случаях наследоваться по
крайней мере в нескольких поколениях? А в таком случае, я полагаю, эти
формы можно было бы назвать разновидностями.
2 Сомнительно, чтобы носители таких внезапных и значительных уклонений в строении, как те, которые иногда попадаются у наших домашних
форм, в особенности у растений, могли непрерывно размножаться в природе. Почти каждая часть органического существа столь превосходно
связана с комплексом условий его жизни, что внезапное возникновение
какой-либо части в совершенной форме кажется также невероятным, как


52 Вариации в природе
изобретение человеком сложного механизма в совершенном виде.2 При доместикации иногда возникают уродства, вполне похожие на нормальное
строение других, совершенно не сходных с ними животных. Так, свиньи
иногда рождались с чем-то вроде хобота, и если бы в природе какой-нибудь
вид того же рода нормально обладал хоботом, можно было бы заключить,
что этот хобот возник первоначально как уродство; но до сих пор, несмотря на тщательные поиски, мне еще не удалось найти случая возникновения уродств, сходных с нормальным строением близких форм, а только
такие случаи имели бы прямое отношение к рассматриваемому вопросу.
Если бы подобные уродливые формы и возникали в природе и могли бы
даже размножаться (что случается далеко не всегда), то их сохранение
зависело бы от исключительно благоприятных обстоятельств, поскольку
они представляют редкие и единичные случаи. Сверх того, в первом же
и в последующих за ним поколениях они скрещивались бы с обыкновенной формой, и вследствие этого их ненормальный признак почти неизбежно
исчезал бы. Но в одной из последующих глав я вернусь к вопросу о сохранении и упрочении единичных или редких уклонений.
Индивидуальные различия 8
Индивидуальными могут быть названы многочисленные незначительные различия, обнаруживающиеся между потомками от общих родителей
или наблюдаемые у особей предположительно с таким же происхождением, а именно принадлежащих к одному и тому же виду и обитающих
в одной и той же ограниченной местности. Никто, конечно, не считает,
что все особи одного вида отлиты как бы в одну форму. Эти индивидуальные различия крайне для нас важны, так как они часто наследственны,
как всякому известно; они доставляют естественному отбору материал для
дальнейшего действия и кумуляции, подобно тому как у одомашненных
форм человек кумулирует индивидуальные различия в заданном направлении. Эти индивидуальные различия обычно касаются частей, которые
натуралисты считают несущественными; по я мог бы привести длинный
перечень фактов в доказательство того, что и части, которые должно признать существенными, все равно с физиологической или с систематической
точек зрения также иногда варьируют у особей одного и того же вида.
Я убежден, что самый опытный натуралист изумился бы многочисленности
случаев изменчивости даже в самых существенных частях строения, случаев, которые он мог бы собрать на основании авторитетных данных, подобно тому как я собирал их в течение длинного ряда лет. Не следует забывать, что систематики не испытывают удовольствия, встречаясь с изменчивостью в важнейших признаках, и что найдется немного людей, которые
стали бы тщательно изучать внутренние и существенные органы и сравнивать их у многих особей одного и того же вида. Трудно было бы ожидать,
чтобы разветвление главных нервов при самом отхождении их от большого центрального узла у насекомого было бы изменчиво в пределах одного вида; можно было бы предположить, что различия такого порядка

Индивидуальные различия 53
осуществляются только медленно и постепенно; и тем не менее сэр Дж. Лаббок (J. Lubbock) показал такую степень изменчивости этих главных нервов
у Coccus, которую почти можно сравнивать с неправильным ветвлением
ствола дерева. Можно еще прибавить, что этот философствующий натуралист показал, что и мускулы у личинок некоторых насекомых далеко
не однообразны. Авторы иногда вертятся в порочном круге, утверждая,
что существенные органы никогда не варьируют, так как сами они практически считают существенными (в чем некоторые натуралисты честно признаются) те органы, которые не варьируют; с этой точки зрения, конечно,
невозможно найти ни одного случая изменения существенной части, но
<со всякой другой точки зрения найдется много тому примеров.
Существует одно обстоятельство, связанное с индивидуальными различиями и крайне загадочное; я разумею существование так называемых
«многообразных», или «полиморфных», родов, в которых виды представляют необычный объем вариации. Относительно большинства этих форм
едва ли два натуралиста сойдутся во мнении, признать ли их как виды
или как разновидности. К их числу можно отнести Rubus, Rosa и Hieracium среди растений и некоторые роды насекомых и плеченогих (Brachiopoda). В большинстве полиморфных родов некоторые виды имеют фиксированные и определенные признаки. Роды, полиморфные в одной стране,
за малыми исключениями полиморфны и в других странах; то же применимо, судя по раковинам Brachiopoda, и к организмам предшествовавших
эпох. Эти факты крайне загадочны, так как, по-видимому, показывают, что
этот род изменчивости не зависит от условий существования. Я склоняюсь
к предположению, что по крайней мере в некоторых из этих полиморфных
родов мы встречаемся с вариациями, которые и не полезны, и не вредны
для вида и которыми естественный отбор вследствие этого не завладел,
как это будет объяснено в дальнейшем.
Юсоби одного и того же вида нередко, как всякому известно,
представляют большие различия в строении независимо от вариации,
как например оба пола разных животных, две или три касты стерильных
самок или рабочих насекомых, незрелые или личиночные стадии многих
низших животных. Известны также случаи диморфизма и триморфизма
у животных и растений. Так, например, м-р Уоллес, обративший в последнее время внимание на эту тему, указал, что самки некоторых видов бабочек Малайского архипелага регулярно появляются в двух или даже трех
резко различающихся формах, не связанных промежуточными разновидностями. Фрпц Мюллер (Fritz Muller) описал аналогичные, но еще более
удивительные случаи у самцов некоторых бразильских ракообразных;
так, например, самцы Tanais регулярно встречаются в двух различных
формах: у одной сильные и своеобразные клешни, у другой антенны гораздо обильнее усажены обонятельными волосками. Хотя в большинстве
этих случаев две или три формы как у растений, так и у животных в настоящее время не связаны промежуточными градациями, возможно,
что некогда они были ими связаны. М-р Уоллес, например, описывает такой
случай; известный вид бабочки на одном острове представлен большим рядом разновидностей, связанных промежуточными звеньями, а крайние

54 Вариации в природе
члены этого ряда очень похожи па две формы близкого диморфного вида,
обитающего в другой части Малайского архипелага. Так же и у муравьев:
несколько каст рабочих совершенно различны; но в некоторых случаях,
как мы увидим дальше, касты связаны между собою разновидностями,
представляющими очень тонкие переходы. То же заметил и я у некоторых
диморфных растений. Конечно, с первого взгляда нельзя не изумляться
тому факту, что даже одна самка-бабочка оказывается в состоянии производить одновременно три различные женские и одну мужскую формы или
что гермафродитное растение приносит в одной и той же коробочке семена
трех различных гермафродитных форм, которые носят три женских и три
или даже шесть различных мужских форм. Тем не менее это только более
резкие случаи самого обыкновенного явления, т. е. рождения самкой особей двух полов, иногда отличающихся друг от друга самым поразительным образом.4"5
Сомнительные виды
В некоторых отношениях особенно важны для нас формы, имеющие
в значительной степени признаки видов, но настолько сходные с другими
формами или так тесно связанные с ними промежуточными градациями,
что натуралисты не склонны рассматривать их в качестве самостоятельных видов. Мы имеем все основания думать, что многие из этих сомнительных и близко между собой родственных форм уже с давних пор сохраняют
постоянство своих признаков, насколько нам известно, столь же давно,
как и хорошие и истинные виды. На практике каждый раз, когда натуралист в состоянии связать какие-нибудь две формы промежуточными звеньями, он признает одну из них за разновидность другой, признавая наиболее обычную, а порой и только ранее описанную за вид, а другую —

<< Предыдущая

стр. 6
(из 73 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>