<< Предыдущая

стр. 2
(из 45 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>

возрастом. Но если такое продление жизни будет достигнуто за счет
замедления процесса старения (в чем и состоит основная задача), то
доля больных и немощных людей может даже уменьшиться.
Завершая обсуждение проблемы продления жизни, нам хотелось
бы высказать и свое мнение по данному вопросу. Нам представляется,
что следует развивать как сами исследования по продлению жизни,
так и изучение возможных последствий значительного увеличения
продолжительности жизни людей. Вместе с тем вопрос о том, нужно
ли продлевать жизнь, просто исчезнет, когда станет ясно. как это
можно будет сделать. Действительно, если принципиальные противники продления жизни будут вынуждены подтверждать свою
позицию личным примером, а остальные люди будут жить намного
дольше их. то дискуссии по этому вопросу быстро прекратятся ввиду
малочисленности оппозиции! В самом деле. отказ от средств
продления жизни будет выглядеть тогда столь же нелепо, сколь
нелепо сейчас выглядело бы пассивное самоубийство путем отказа от
современных эффективных методов лечения инфекций. Разработка и
внедрение средств продления жизни неизбежны, поскольку это есть
борьба за жизнь человека. Подобная позиция согласуется и с
марксистским пониманием перспектив человека, согласно которому
ценность человеческой жизни является самоочевидной и самодостаточной [Фролов, 19831.
Возвращаясь к биологии продолжительности жизни, хотелось бы
отметить, что цели и задачи данной науки не сводятся все-таки
только к проблеме'продления человеческой жизни, какой бы важной
и актуальной она ни была. Ранее уже отмечалось значение этой
дисциплины для разработки фундаментальных проблем биологии
(выяснение временной организации живого). Кроме того,
исследования по биологии продолжительности жизни уже сейчас
могут быть полезны при решении целого ряда практических задач.
Так. в демографии при изучении и прогнозировании продолжительности жизни уже давно пытаются найти биологический эталон
длительности жизни, относительно которого можно было бы оценивать направление и величину влияния различных социальных
факторов [Урланис. 19781. Аналогичная проблема стоит и перед
здравоохранением, поскольку для оценки его эффективности необходимо определять резервы и пределы снижения смертности
людей, сопоставляя достигнутые в разных районах результаты с
учетом эколого-генетических различий сравниваемых человеческих
популяций. Экология, токсикология, фармакология и радиобиология
уже сейчас остро нуждаются в эффективных методах оценки влияния
различных воздействий на длительность жизни, особенно в случае
отдаленных эффектов воздействий. Для медицинской демографии
важно определить влияние факторов природной среды на смертность
9

и продолжительность жизни людей, несмотря, на сложный фон
социально-экономических различий сравниваемых популяций. Эти
данные необходимы при освоении новых районов и оптимизации
размещения населения.
Наконец, продолжительность жизни оказывается экономически
важным признаком в сельском хозяйстве, поэтому проблемы генетики
и селекции по этому признаку уже сейчас имеют большое
практическое значение [Milne, 1985]. Список подобных задач можно
было бы продолжить, однако приведенных примеров, как нам
кажется, вполне достаточно, чтобы убедиться, что изучение
биологии продолжительности жизни — это благородное и нужное
дело.
1.2. КРАТКАЯ ИСТОРИЯ ВОПРОСА
Чтобы лучше понять специфику биологии продолжительности
жизни как науки, почувствовать стиль и особенности ее подхода.
полезно знать, как и кем она формировалась. Поэтому краткий экскурс
в историю этой науки представляет отнюдь не чисто исторический
интерес. Поскольку для наших целей нет необходимости забираться
далеко в глубь веков, мы начнем изложение истории со времени
первого систематического обобщения фактов о длительности жизни.
T.e.cXVuB.
Исследователи длительности жизни имеют все основания гордиться историей своей науки. У истоков этого направления стояли
такие великие ученые, как К. Гюйгенс (1629—1695), В. Лейбниц
(1646—1716), Э. Галлей (1656—1742), Л. Эйлер (1707—1783) и П. Лаплас
(1749—1827). Их вклад, подробно рассмотренный в книге Э. Россета
[Россет. 19811, был связан в основном с обобщением статистических
данных о смертности людей в виде таблиц продолжительности
жизни.
Первая такая таблица была построена в 1662 г. англичанином
Дж. Граунтом (1620—1674) для жителей Лондона. На основании
работы Граунта голландский физик К. .Гюйгенс одним из первых
рассчитал среднюю продолжительность жизни человека и предложил
использовать подобные таблицы для расчета вероятности дожития
до заданного возраста. К сожалению, сама таблица представляет
теперь лишь чисто исторический интерес, поскольку Граунт не имел
достоверных статистических данных. Последние (для г. Бреслау,
ныне Вроцлава) были собраны позднее в Лондонском королевском
обществе благодаря немецкому математику В. Лейбницу [см.: Россет,
1981]. На основании этих материалов английский астроном Э. Галлей,
именем которого названа известная комета, построил первую
достоверную таблицу продолжительности жизни. Его метод расчета
таблиц для стационарных популяций, известный как метод Галлея.
использовался для построения всех таблиц смертности вплоть до
конца XIX в. В 1760 г. метод Галлея был дополнен математиком
10

Л. Эйлером, который опубликовал работу "Общие исследования о
смертности и размножении рода человеческого".
Таблицами длительности жизни увлекался французский натуралист Ж. Бюффон (1707—1788). который старался связать продолжительность жизни с периодом роста организма. Согласно Бюффону,
биологическая продолжительность жизни человека и других видов в
6—7 раз превышает период их роста; в случае человека это соответствует 90—100 годам.
Французский ученый П. Лаплас в 1812 г. развил вероятностную
интерпретацию таблиц продолжительности жизни и предложил
прямой метод их построения, который широко применяется и сейчас
для расчета таблиц смертности лабораторных животных. Его ученик
и последователь бельгийский ученый А. Кетле (1796—1874) стал одним
из основателей современного метода построения таблиц продолжительности жизни.
Об этом первом историческом этапе разработки проблемы можно
сказать, что это был период описательной статистики продолжительности жизни человека. В его развитии принимали участие ученые
с широкими интересами и энциклопедическими познаниями. Они
понимали, что природа едина, и не противопоставляли человека
другим живым существам, а длительность жизни — другим признакам
организма. Например, уже упомянутый А. Кетле был астрономом,
математиком и статистиком. Он, будучи профессором математики,
возглавлял, кроме того, бельгийскую государственную службу
статистики и строил демографические таблицы смертности. Это не
помешало ему написать книгу "Антропология" и распространить
открытые им статистические закономерности не только на человека.
но и на другие живые существа (см.: Россет, 19811.
Некоторым современным демографам и биологам не следовало бы
забывать, что у них одна история и много общих проблем, поэтому
стремление к проведению искусственных границ при изучении
человека свидетельствует лишь об узости мышления и может привести только к научному застою. К счастью, благодаря развитию
системного подхода, в последние годы наметилась благоприятная
тенденция к интеграции медико-биологических и демографических
исследований, и продолжительности жизни в частности* .
В XIX в. накопление надежных статистических данных и развитие
совершенных методов их обработки создало предпосылки для первых
работ по выяснению количественных закономерностей длительности
жизни В 1825 г. английский актуарий (специалист по страхованию
жизни) Б. Гомперц (1779—1865) опубликовал работу, ставшую крае-
*Такой интеграции исследований во многом способствует деятельность Международного института прикладного системного анализа «IIASA» в Австрии В частности, разрабатываемый в этом институте Проект по изучению населения под руководством профессора Н Хейфица мог бы служить хорошей основой для дальнейшей
интеграции демографических и медико-биологических исследований продолжительности жизни
11

угольным камнем биологии длительности жизни [Gompertz, 1825].
Гомперц обосновал теоретически и показал на конкретных примерах,
что интесивность смертности (относительная скорость вымирания
популяции) растет с возрастом по закону геометрической прогрессии. Кроме того, он отметил, что наряду с этой смертностью
должна существовать и случайная смертность, не зависящая от
возраста. Замечание Гомперца было учтено в 1860 г. другим
английским актуарием — У. Мейкемом (1823—1891), представившим
возрастную динамику смертности как сумму константы (параметр
Мейкема) и экспоненты (функции Гомперца). Так родилось известное
уравнение Гомперца—Мейкема, до сих пор имеющее большое значение для биологии продолжительности жизни [Makeham, I860].
Дальнейшее развитие эта проблема получила в трудах известного
английского специалиста по математической статистике, одного из
основателей биометрии. — К. Пирсона (1857—1936). В 1901 г. Пирсон
основал журнал "Биометрика", редактором которого оставался до
самой смерти. В первом же номере этого журнала Пирсон опубликовал свою работу "О наследуемости длительности жизни и об интенсивности естественного отбора у человека" [Beeton, Pearson, 1901]. Этот
труд знаменует начало собственно биологических исследований
продолжительности жизни. Но фактическим основателем биологии
длительности жизни все же следует считать Р. Пирла. На наш взгляд,
биология продолжительности жизни родилась как самостоятельная
дисциплина в 1922 г. с выходом в свет его книги "Биология смерти"
[Pearl, 1922]. В этой книге он на самом деле совсем не касается
вопросов смерти (процесса умирания), а целиком посвятил ее проблемам биологии продолжительности жизни. Всего Пирл опубликовал
несколько десятков работ по этой проблеме, в том числе большую
серию статей "Экспериментальные исследования продолжительности
жизни" [Alpatov, Pearl, 1930; Pearl, Miner, 1935; 1941; Pearl et aL, 1927;
Pearl, Parker, 1921; 1922a; 1922b; 1922с; 1922d; 1924a; 1924b; Pearl et aL,
1923]. В своих исследованиях Пирл охватил практически все проблемы биологии продолжительности жизни, включая генетические,
экологические, физиологические и сравнительно-эволюционные
аспекты. Многие из этих работ до сих пор сохранили свое значение и
актуальность, а в методологическом отношении почти все работы
Пирла могут служить образцом для современных исследователей.
Наконец, необходимо отметить, что Пирл создал научную школу
исследователей продолжительности жизни, среди которых был и
русский ученый—профессор В.В. Алпатов (1898—1979) [Alpatov, 1930;
Alpatov, Pearl, 1929]. Именно Алпатов, как уже отмечалось, одним из
первых (в 1932 г.) использовал термин "биология продолжительности
жизни" и положил начало систематической разработке данного
направления.
Поскольку у истоков биологии продолжительности жизни стояли
представители точных наук (математики, физики, астрономы, статистики), то эта дисциплина, в отличие от большинства других облас-
12

тей биологии, с самого начала формировалась как точная наука. В
этом отношении она родственна таким разделам биологии, как
биометрия, количественная генетика и биокинетика. Если во многих
других областях биологии исключительное внимание уделяется
технике эксперимента в поиске ярких качественных эффектов, то в
биологии продолжительности жизни по-прежнему важное значение
имеет метод количественного наблюдения с последующей математической обработкой результатов измерений.
Такой менее "агрессивный" по отношению к окружающей природе
подход может показаться на первый взгляд слишком косвенным,
формальным и неубедительным. Но его плодотворность была многократно доказана историей развития естествознания. Например, все
основные представления генетики (понятие о генах и их мутации,
представление об аллельных формах гена и их попарной ассоциации,
т.е. идея диплоидности, вывод о линейной упорядоченности генов и
их организации в группы сцепления, определение относительных
расстояний между генами и явление кроссинговера) были получены
именно таким "формальным" способом — путем статистического
анализа расщепления признаков целостного организма в потомстве.
Эти и многие другие примеры доказывают, что разуму можно
доверять не меньше, чем органам чувств и приборам, и если логика
рассуждений приводит нас к какому-либо выводу, то не стоит от него
отказываться лишь потому, что его не удается непосредственно
проверить зрением и осязанием. Стремление открывать научные
истины "на кончике пера" было характерной чертой основателей
биологии продолжительности жизни, и эта традиция сохранилась до
сих пор.
История развития биологии продолжительности жизни тесно
переплетается с историей развития статистики, демографии и даже с
историей техники страхования жизни. Это привело к тому. что
данная дисциплина сформировалась как статистическая, популяционная область биологии, легко заимствующая методы и идеи
других наук. В частности, легко и естественно произошло внедрение
идей и методов теории надежности, изучающей "продолжительность
жизни" технических устройств (Гаврилов и др., 19781. Популяционный
характер биологии продолжительности жизни во многом определил
особенности подхода к выяснению механизмов, определяющих
длительность жизни. Если для биологии старения, как и для
большинства других областей современной биологии, характерен
подход "снизу" начиная с молекулярного уровня, то для биологии
продолжительности жизни более естествен подход "сверху" —
выяснение механизмов по их проявлениям на уровне популяций
целостных организмов. Разумеется, оба эти подхода не исключают, а
взаимно дополняют друг друга, что показал весь опыт развития
естествознания.
Подводя итоги краткого исторического обзора, можно сделать
вывод, что у истоков биологии продолжительности жизни стояли
ученые с мировым именем, которые заложили прочный фундамент
для дальнейших исследований.
13

1.3. СОВРЕМЕННОЕ СОСТОЯНИЕ ПРОБЛЕМЫ
И сказал господь: вот, один народ, и один у
всех язык; и вот чего начали они делать, и не
отстанут они от того, что задумали делать.
Сойдем же и смешаем там язык их. так чтобы
один не понимал речи другого. И рассеял их
господь оттуда по всей земле...
“Бытие" Гл. 11.Ст.6—8
Переходя от истории вопроса к современному состоянию биологии продолжительности жизни, мы с удивлением замечаем, что
при такой прочности и солидности ее оснований на них не
воздвигнуто пока ничего столь же внушительного. Более того, по
ряду вопросов скорее наблюдается топтание на месте и даже регресс.
Проблема длительности жизни оказалась рассеянной по многим
дисциплинам:
геронтологии и биологии старения [Комфорт. 1967; Comfort, 1979;
Стрелер, 1964; Strehler, 1978; Walford, 1983; Lints, 1985; Mos, Hollander,
1987; Slob, Janse. 1988];
демографии [Le Bras, 1976; Урланис, 1978; Bourgeois-Pichat, 1979;
Manton, StaUard, 1984; Waldron, 1986];
экологии [Коли, 1979; Caughley, 1977; Hutchinson, 1978; Millar,
Zammuto, 1983; Gibbons, 1987] и гидробиологии [Litton, 1987];
генетике [Tantawy, El-Helw, 1970; Luckinbill, Clare, 1985; 1986; Коган,
1986], включая медицинскую генетику [Kaveggia, 1985];
радиобиологии [Storer, 1962, 1979; Lindop, Rotblat, 1961; Sacher, 1956,
1966; Thomson et al., 1985a; 1985b; Thomson, Grahn, 1988; Булдаков и др.. 1987];
токсикологии [Лучник. Ливчак, 1963; Van Leeuwen et al., 19851;
онкологии [Hoel, Walburg, 1972;-Smith et al., 1973; Conti et al., 1985;
Portieretal., 1986];
зоологии [Bever, Sprankel, 1986; Zammuto, Sherman, 1986], включая
орнитологию [Beklova, Pikula, 1985; Паевский, 1985; Tatner, 1986;
Zammuto, 1986], ихтиологию [Glaser, 1986], герпетологию [Vinegar, 1975;
Petranka, 1985; Plummer, 1985], энтомологию [Sivaprakasam et al., 1985;
Young, 1985; Bartlett, Murray, 1986; Sathe, 1986] и зоопаразитологию
[Joubert et al., 1986; Klein et al., 1987].
Специалисты, изучающие длительность жизни, нередко не понимают друг друга, иногда не стремятся к такому пониманию, но чаще
всего просто не подозревают, что аналогичная проблема давно разрабатывается в другой области. Сложившаяся ситуация очень напоминает приведенную в эпиграфе легенду о Вавилонской башне.
Для того чтобы убедиться в том. насколько велика порой разобщенность исследований продолжительности жизни, достаточно
14

сопоставить публикации по этой проблеме, написанные, например.
геронтологами (Стрелер, 1964; Strehler, 1978; Walford, 1983] и экологами
[Коли, 1979; Hutchinson, 1978; Millar, Zammuto, 1983]. Оказывается, что
подобные работы почти не перекрываются по используемым данным
и кругу цитируемых авторов, несмотря на явное совпадение многих
поставленных и решаемых проблем. В отрыве от исследований на
животных изучается продолжительность жизни растений [Solbrig,
1980] и выживаемость семян [Роберте, 19781, которые могли бы служить хорошей моделью при изучении длительности жизни. В результате довольно часто повторяются уже известные ошибки и заново
переоткрываются давно разработанные методы, а также установленные ранее закономерности.
Отрыв теоретических исследований продолжительности жизни от
реальности проявляется в публикациях с множеством общих рассуждений за счет экономии места на фактических данных. Особое
сожаление и недоумение вызывает тот печальный факт, что многие
исследователи перестали приводить в полном виде получаемые ими
таблицы смертности. Как справедливо отмечает Линтс. "в отличие от
работ Пирла, который публиковал полные таблицы смертности для

<< Предыдущая

стр. 2
(из 45 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>