<< Предыдущая

стр. 10
(из 18 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>



Этюды из цикла «Подснежники»: горицвет (адонис) и крапивница;




фиалка и
пяденица весенняя.



8






S3 8
В пОМОЩЬ
ИЗУЧАЮЩЕМУ
НАСЕКОМЫХ:
Домашний муравейник. Для
гнезда потребуется широкогор-лая банка объемом 0,7—1 литр, или же, еще лучше, стеклянный химический цилиндр: относи­тельно узкогорлая трехлитровая банка создаст неудобства для заселения, ухода, наблюдений, будет плохо проветриваться, что приведет к преждевремен­ной гибели насекомых.
Еще приготовьте тазик или миску с гладкими, без царапин, эмалированными крутыми стен­ками, диаметром сантиметров тридцать. На дно таза насыпьте немного светлого сухого песка, а борта сверху донизу с по­мощью ватки густо припудрите тальком, гальманином или су­хой дорожной пылью — чтоб муравьиные лапки скользили по стенкам и пленники не могли бы выбраться.
На банку наклейте снаружи две-три вертикальных полоски из бумаги или пластыря — до­рожки для муравьев.
Заготовьте верхний выгул: на палочку с заостренным ниж­ним концом прикрепите картон­ку, как на рисунке. Таких вы-гулов можно сделать несколь­ко — друг над другом или в ином порядке. Все детали выгу-лов выкрасьте белой гуашью: лучше всего наблюдать и фото­графировать муравьев на светлом.
Как, где, когда и каких брать муравьев? Прежде всего запом­ните, что муравьи всех видов нашей страны, обитающие в ле-


сах, степях, на лугах, вообще в природе — важное природное звено: и санитары — регулируют количество растительноядных насекомых, и мелиораторы — перемешивают почву, вносят в нее органические удобрения, проветривают, предотвращают ее засоление. Заядлые ягодники знают: самые крупные и сочные плоды земляники растут именно на муравьиных «кочках» — то есть на гнездах лазиусов и мир-мик. Портить такие жилища, ко­нечно, нельзя, равно как и кучи рыжих лесных муравьев; помни­те: за порчу или уничтожение гнезда рыжих лесных муравь­ев — денежный штраф.
Если же в вашем саду заве­лись лазиусы или мирмики, прельстившиеся спелыми слад­кими плодами, и вы застали их за этим занятием с поличным, или же они разводят тлей, пор­тящих листья культур, и вы сможете подтвердить это, высы­пав щепотку тех тлей под куст, а муравьи их подхватят и по­несут вверх, к листьям, — друзьями сада их уже не назо­вешь; но переселить их отсюда, в том числе в банку, не удастся: подземные их гнезда упрятаны глубоко под корнями, особенно камера с самкой-основательни­цей.
Так что муравейники-доно­ры могут быть только природ­ные и находиться близко друг от друга, как, скажем, в нашем «Камеруне» — смотрите план на странице 148. Брать муравь­ев лучше весной, утром, с той стороны купола, которая про­гревается солнцем: здесь будут и личинки, и яйца, а присут­ствие их очень стимулирует но­воселов и отвлекает от непри­ятностей, связанных с пересе­лением.
Острым ножом отрежьте два-три фрагмента гнезда, перело­жите их быстро в банку, допол­ните ее почти доверху сыпучим материалом из раскопа, вместе с жителями — и захлопните банку пластиковой крышкой; повреждение же гнезда быст­ренько исправьте, насколько возможно — и сразу отойдите.
Понятно, тут не избегнуть укусов, но у лазиусов они не очень болезненны. Ну а по от­ношению к более крупным ви­дам — особенно кампоноту-сам — могу посоветовать лишь одно: сработать как можно бо­лее быстро...
Дома поставьте банку в центр приготовленного и обработанного тальком таза, откройте у банки крышку и в середину ее содер­жимого воткните палочку с вы-гулами. На нее поставьте кры­шечку от газировки с водным раствором меда, варенья или са­хара. Содержимое мисочки ме­няйте — может скиснуть. В дру­гую такую же мисочку положите

крошки мяса или вареных яиц. Растительной пищи все муравьи наших мест — кроме жнецов — не употребляют.
Иногда слегка увлажните со­держимое банки, а стенки таза регулярно протирайте и обсы­пайте порошком — иначе му­равьишки удерут, и, что еще хуже, не смогут попасть домой. Регулярно проверяйте состояние семьи. Не мучайте муравьев го­лодом! Держать муравьев дома просто для забавы не годится; нужно наблюдать, записывать, зарисовывать, фотографировать, обобщать увиденное, ставить хотя бы простейшие опыты. И тогда маленькие жители Земли, может быть, откроют вам свои новые тайны.
Фотоэклектор и кошение — лучшие и быстрые способы сбора больших количеств мелких и мельчайших обитателей «травя­ных джунглей». Из бумаги скле­ена многослойная прочная труб­ка такого диаметра, чтобы конец ее плотно входил в 800-граммо­вую или литровую банку вплот­ную к выпуклому пояску, что на рисунке; другой конец трубки плотно и толсто заклеен, а всего она в длину — 20 сантиметров. Трубка снаружи белая, внутри окрашена черным (лучше мас­ляной краской или тушью). В банку помещен комок из обыч­ной бумаги, лучше рыхлой, го­дится и газетная. Бумага режет­ся длинными полосками — «лап­шой», поверх которой сразу под горлышком, враспор, вставляет­ся упругая веточка или стебе­лек — чтобы при переворачива­нии банки вверх дном «лапша» из нее не выпала. В комплект также входит полиэтиленовая баночная крышка.
Идя, скажем, по поляне, бы­стрыми движениями сачка на­право-налево, но с поворотами древка сачка, «косите» по тра­вам примерно с таким расчетом, чтобы попавшие внутрь насеко­мые не могли выбраться из-за постоянной встречной струи воздуха, но и в то же время чтоб не «насшибать» слишком много верхушек растений. Ког­да объем всей этой «биомассы» достигнет примерно кулака — быстро взмахните сачком и пе­рехватите пальцами мешок сра­зу над комком «добычи». Затем не торопясь аккуратно вывер­ните содержимое мешка в труб­ку и, убрав сачок, быстро за­хлопните ее сверху ладонью.
Потом, быстро отведя ладонь в сторону, насадите на трубку горловину уже приготовленной банки с «лапшой», которая нуж­на, чтобы насекомым было за что ухватиться, а также для впитывания избытка влаги от остатков растений, да и самих насекомых — крылья и шерстка у них иначе слипнутся.
Весь комплект осторожно на­клоните в сторону солнца так, чтобы растительные остатки не сползали бы из трубки в банку. Насекомые теперь начнут выбе­гать на свет. Под банку подло­жите рюкзак, куртку — чтобы сохранить оптимальный наклон, весь комплект должен лежать на освещенном солнцем месте.
Теперь вы поняли, для чего трубка так раскрашена: черное нутро ускорит выбегание плен­ников на свет, а белая поверх­ность не нагревается солн­цем — иначе в первые же ми­нуты получится переизбыток влаги.
Полезно немного постукать по трубке, повращать ее вокруг оси, не меняя наклона, — пе­рераспределить остатки растений и активизировать насекомых-«светолюбцев». Важно уловить момент, когда в банке будет на­ибольшее количество насекомых,


ф



8






О



ф



еще не успевших «перепотеть». А теперь быстро: убрать трубку (не меняя наклона!), захлопнуть банку крышкой. Можете спокой­но рассматривать живых-здоро­вых обитателей своей полянки, удивляться бесконечному разно­образию их форм, окрасок, раз­меров, повадок, походок и мно­гому иному, что таила до сих пор от вас неведомая Планета Насекомых. И, кстати, пау­ков — их, оказывается, в траве тоже великое множество ви­дов — серых, зеленых, узорча­тых, металлически-блестящих, шустрых, медлительных...
Долго пленников не мучай­те: записав и сфотографировав что нужно — отпустите их на Волю.
Лишь в исключительных слу­чаях, когда станете опытным эн­томологом и понадобится лабо­раторное микроскопическое оп­ределение видового состава оби­тателей поля или луга, — в бан­ку, приоткрыв ее крышку, кинь­те комок ваты, обильно смочен­ный эфиром или хлороформом. А в лаборатории высыпьте со­держимое банки на бумагу, за­тем — на ватный матрасик, рас­пределив по нему насекомых по­аккуратнее — как на снимке. Матрасик, аккуратно обрезан­ный по краям, лежит на бумаж­ном листке несколько больших, чем он сам, размеров; другим таким же листком прикроите на­секомых и поместите в бумаж­ный же пакет с клапанами — как на фото. Вату к подстила­ющему ее листку лучше слегка приклеить. Необходимо и на краях этого листка, и на верхнем клапане пакета сразу записать: где, когда, как и кем собран материал, с указанием преобла­дающей растительности.
Полевой «фотоэклектор Гре­бенникова» — так назвали это мое нехитрое устройство — из­бавляет энтомологов и лаборан­тов от нуднейшей работы — вы­борки заморенных эфиром на­секомых из влажной раститель­ной «каши». На матрасике ока­зываются лишь целые экземп­ляры, включая мельчайших, и при них — ни одной раститель­ной соломки или чешуйки, и нет тут испорченных, мятых, покалеченных при кошении и «эфиризации».
Но еще раз повторяю: коше­ние насекомых с их замором производится лишь в строго на­учных целях; во всех других случаях это — браконьерство. Я



не шучу и не преувеличиваю: если без специального на то разрешения погублен в любом месте хотя бы один экземпляр насекомого из Красной Кни­ги — специалисты вправе пред­ставить вас к весьма ощутимому штрафу. Например, гибель од­ной крохотной серенькой пчел­ки — в длину всего 7 милли­метров — вида Рофитоидес ка-нус, могущей вполне попасть в ваш сачок при двух-трех взма­хах по траве — наказывается крупнющим штрафом, разуме­ется, с конфискацией всех ва­ших сачков, морилок, сборов и запретом появляться здесь с этой же целью. Так-то вот...
Морилка. Хорошо запомни­ли мои советы? Если нет, то перечитайте. А теперь несколь­ко слов о сосудике для научных (и только научных!) коллекци­онных сборов более крупных насекомых — морилке. Это — баночка с плотной корковой или резиновой пробкой, на дне кото­рой — губка, поролон или слой пятимиллиметровых кубиков, нарезанных из резинового лас­тика, густо пересыпанных наф­талином и смоченных хлорофор­мом или сернистым эфиром; го­дятся дихлорэтан, бензол. По­верх — два-три кружочка из плотной бумаги или картона, ту­го сидящих в баночке, сверху же — бумажная «лапша» или «гармошки» — чтоб у насекомых не портилась шерстка и впиты­валась бы лишняя влага. Пере­полнять морилку насекомыми «под завязку» нельзя — будет много брака. А перед тем как уложить их на ватные матра­сики, убедитесь, что они уже не очнутся от «наркоза» — попортят себя, друг друга, хотя созерцать агонию и муки живых существ — картина, прямо скажем, тяж­кая.
Бабочек брать из сачка надо быстро, но осторожно: оботрется «пыльца» с крылышек. Не рас­крывая сачок, удерживайте ба­бочку через ткань так, чтобы крылья у нее были подняты только вверх (голубянки, на­пример, отчаянно сопротивля­ются такой позе, но при любой иной получится брак), затем нужно другой рукой, введенной в отверстие сачка, осторожно, но плотно взять ее за середину (не за концы!) сложенных крыльев. Уложить в треуголь­ный бумажный пакетик, как на рисунке, и сразу же — в мо­рилку, разумеется не ту, что упоминалась, а другую, широ­кую, специально для пакетиков. В лаборатории вынутых из мо­рилки и пакетов бабочек в та­кой же позе аккуратно сложите на ватный же матрасик — но отдельно от жуков и им подо­бных.
Запомните: многие бабочки фауны нашей страны — в Крас­ной Книге.
Хранение сборов. Матрасики с собранным материалом укла­дываются в плотные коробки, обсыпаются нафталином; щели заклеивают бумагой или липкой лентой; коробки эти хранятся в сухом надежном месте — но не в жилой комнате, так как наф­талин вреден для здоровья, а других средств отпугивания вре­дителей пока не придумали. Пе­риодически следите за их состо­янием: испарился нафталин, по­явилась щелочка — ждите на­шествия губителей коллекции из насекомьей же братии — сено­едов, кожеедов, музейных жуч­ков, притворяшек, точильщиков и множества других непроше­ных гостей... Ну а коли заве­лись эти маленькие мародеры и не все еще съели — устройте им немедленную фумигацию*: всю коробку с матрасиками — в пластиковый пакет, туда же — ком ваты с изрядной до­зой эфира, примерно из расчета 50 «кубиков» на четверть кубо­метра всего материала: мешок плотно завязать — и на балкон, веранду, чердак — так, чтобы не на солнце. Только через пару суток фумигацию можно считать проведенной — но, увы, не навечно!
Насекомые с толстым мягким брюшком при высыхании смор­щатся и загниют; снизу-сбоку брюха делаем острыми ножнич­ками надрез, извлекаем пинце­том внутренности, а взамен вставляем много ватных ма­леньких шариков, распределяя их так, чтобы брюшко было нормальной формы; края над­реза вновь стянем. На ватные матрасики все без исключения насекомые укладываются в ком­пактных позах с подогнутыми ногами и усами — так они и высыхают. А о том, как их раз­мачивать и расправлять для де­монстрационных коллекций — в последующих главах.
Дневник энтомолога ведется постоянно и подробно; сюда за­писываются наблюдения, экспе­рименты, наносятся схемы с обозначением гнездовий и дру­гих нужных объектов. Сподруч­нее всего узкий толстый блок­нот с мягкой обложкой, удобно умещающийся в кармане; если нет готового — разрежьте вдоль общую тетрадь, используя ту половинку, что с корешком.
Наброски с натуры лучше делать в отдельном блокноте с нелинованной бумагой — фло­мастером, авторучкой с черным стержнем, мягким карандашом.
Что еще взять в поход. Сред­ство от комаров; само собой, воды-еды; лейкопластырь для

* Фумигация — уничтожение вред­ных организмов путем обработки ядо­витыми газами или парами.





8



I





8
ссадин-царапин. А чтоб цара­пинка не загноилась, найдите растение тысячелистник, расту­щее, к счастью, везде (на ри­сунке), изомните в пальцах не­сколько его перистых листьев до состояния кашицы, вотрите ее в ссадину, а поверх — повязку или пластырь. Я пользуюсь этим надежным и сильным антисеп­тическим средством из природ­ной незаменимой аптеки всю жизнь.
Счастливого похода!
Домашний энтомопарк. Из­редка мы с внуком Андрюшей приносили большой ком «био­массы», накошенной сачком под конец экскурсии где-нибудь в лесу или на луговинке; мешок сачка перевязан бечевкой. Со­держимое его дома высыпаем на большой лист бумаги с краями, загнутыми корытцем. И наблю­даем. Кого тут только нет! И наездники, и разные жучки, и травяные мухи множества видов, и разные-преразные луговые клопики, цикадки, верблюдки, пилильщики... Одни, избавив­шись от тесноты и толчеи, спеш­но приводят себя в порядок: умываются, протирая крылья, ножки, глаза, усики; многие ус­тремляются на свет, к окну — и кого тут не увидишь на стек­лах! На следующее утро с окна несется стрекот кобылок, на по­толке — красавицы-златоглазки, на комнатных растениях — вся-



кая-превсякая живность. Ника­кого вреда или беспокойства лю­дям или домашней обстановке от них — жителей лесных и луговых полян — нет. Живут у нас они так сутки, а то и двое. После чего открываем настежь окно — и выпускаем всех на волю.
А иные остаются, прячутся, и вдруг объявляются в добром здравии где-то в январе, и ка­жется, будто маленький живой кусочек лета — крохотная зе­леная цикадка, или какой-ни­будь шустрый жучок-долгоно­сик — появился у нас дома...



НАШ МУЗЕЙ АГРОЭКОЛОГИИ И ОХРАНЫ ОКРУЖАЮЩЕЙ СРЕДЫ.



8



Й 8
¦
¦


й
8














I





Таким же способом удалось «копировать» даже лягушек и рыб. Опыт начался с магазинной мойвы (справа в середине). Обские рыбки: стерлядь, судак, окунь. Кстати, после «процедуры» сами они были съедены в ухе...
8

I






СТЕРЕОБЛОКИ — пачки стекол с прокладками по углам (из спичек). На каждом стекле нанесены точки и штрихи гуашью, акварелью (пером) — так, чтобы в целом получился нужный объем, прозрачность и цвет. Так сделаны и научные экспонаты («Журчалка у колокольчика»), и романтические изображения («Поденки»), и фантастические композиции («Монады»). Увидеть их объемными можно и в книге. Приблизьте лицо вплотную к странице и смотрите сквозь нее вдаль, чтобы левая и правая картинки хоть мутно, но совпали. Медленно отводите книгу от себя, не давая картинкам «разъехаться» — пока совмещенная средняя картинка не станет резкой. После нескольких проб это непременно получится. Делу помогут две одинаковых несильных лупы или «плюсовые» очки, помещенные между книгой и лицом, или картонка, разделяющая изображения.
Изготовить стереоблоки вы сможете и сами. На одном и том же месте каждого стекла (они должны быть одинаковыми и чистыми) поставьте точку: в сборе выйдет как бы столбик. Нарисуйте короткие штрихи
так, чтобы начало верхнего штриха приходилось против конца нижнего. Получится «восходящая» линия, прямая или изогнутая — по желанию. Ну а дальше, если понравится, изображайте что душе угодно.
Наиболее удобны в работе стекла
размером 6х9 сантиметров —
весь комплект свободно помещается
в ладони. Стеклышки необходимо
вытереть до хрустального блеска
(уже после приклейки прокладок),
и во время работы соблюдать
чистоту. Их необходимо
для удобства работы пронумеровать
(у уголка). Неверный штрих
не стирайте, дайте ему высохнуть,
а потом легонько снимите
скальпелем. Крупные стереоблоки
(более 12 см) гораздо труднее
делать, и они дают меньший
стереоэффект. А вот когда
стереослайды, снятые с моих
блоков, показали зрителям
на большом экране в поляроидном
стереокино (в стереолаборатории
Омского политехнического
института) — эффект
был потрясающим.

Глава V.

ПОЛЕТ

сак. Дело происходит в степи, в Камыш-ловской долине — остатке бывшего мощ­ного притока Иртыша, превратившегося из-за распашки степей и вырубки лесов в глубокий и широкий лог с цепочкой вот таких соленых озер.
Безветренно — не шелохнется даже тра­винка. Над вечерним озером мелькают ути­ные стайки, слышится посвист куликов. Вы­сокий небосвод жемчужного цвета опроки­нулся над затихающим степным миром. Как же хорошо здесь, на приволье!
Тихий степной вечер. Медно-красный диск солнца уже коснулся далекого мгли­стого горизонта. Домой выбираться позд­но — задержался тут я со своими насе-комьими делами и готовлюсь ко сну, благо, во фляжке осталась вода и есть противо-комариная «Дэта», которая здесь очень нужна: на крутом берегу солоноватого озера великое множество этих надоедливых ку-
Устраиваюсь у самого обрыва, на тра­вянистой лужайке: расстилаю плащ, кладу рюкзак под голову; перед тем как лечь, собираю несколько сухих коровьих лепе­шек, складываю их рядом в кучку, зажи­гаю — и романтичный, незабываемый запах этого синего дымка медленно расстилается по засыпающей степи. Укладываюсь на свое нехитрое ложе, с наслаждением вытягиваю уставшие за день ноги, предвкушая еще одну — а это выпадает мне нечасто — замечательную степную ночь.
Голубой дымок тихо уносит меня в Страну Сказок, и сон наступает быстро: я становлюсь то маленьким-маленьким, с му­равья, то огромным, как все небо, и вот сейчас должен уснуть; но почему сегодня










Жители озер
Камышловской
долины:
жучок-вертячка,
клопик-гребляк,
личинка стрекозы
(нападает на
комариных личинок),
плавунец,
личинка веснянки,
личинки ручейников
(в домиках).
Взрослые
ручейники —
на предыдущей
странице.
А на цветном
рисунке —
радужница.
эти кажущиеся «предсонные изменения» размеров моего тела какие-то необычные, уж очень сильные; вот к ним добавилось нечто новое: ощущение падения — будто из-под меня мгновенно убрали этот высокий берег, и я падаю в неведомую и страшную бездну!
Вдруг замелькали какие-то всполохи, и я открываю глаза, но всполохи не исчеза­ют — пляшут по жемчужно-серебристому вечернему небу, по озеру, по траве.
Появился резкий металлический при­вкус во рту — будто я приложил к языку контакты сильной батарейки. Зашумело в ушах; отчетливо слышны двойные удары собственного сердца.
Какой уж тут сон!
Я сажусь и пытаюсь отогнать эти не­приятные ощущения, но ничего не выходит,


Не так давно
Камышловка была
широким полноводным
притоком Иртыша,
протекавшим
рядом с Исилькулем.
Теперь вместо реки —
огромный лог
с редкой цепочкой
иссыхающих озер,
со свалками на склонах,
и еще сюда планируют
провести
канализационный сток...
лишь всполохи в глазах из широких и нерезких превратились в узкие четкие не то искры, не то цепочки, и мешают смот­реть вокруг.
И тут я вспомнил: очень похожие ощу­щения я испытал несколько лет назад в Лесочке, а именно в Заколдованной Роще!
Пришлось встать и походить по берегу: везде ли здесь такое? Вот здесь, в метре от обрыва — явное воздействие «чего-то», отхожу в глубь степи на десяток метров — это «что-то» вполне явственно исчезает.
Становится страшновато: один, в без­людной степи, у «Заколдованного Озера»... Собраться быстренько — и подальше отсю­да. Но любопытство на этот раз берет верх: что же это все-таки такое? Может, это от запаха озерной воды и тины? Спускаюсь вниз, под обрыв, сажусь у воды, на большой комок глины. Густой сладковатый запах сапропеля — перегнивших остатков водо­рослей — обволакивает меня словно в гря­зелечебнице. Сижу пять минут, десять — ничего неприятного нет, впору где-то здесь улечься спать, но тут, внизу, очень сыро.
Забираюсь на верх обрыва — прежняя история! Кружится голова, снова «гальва­нически» кислит во рту, и будто меняется мой вес — то легкий я невероятно, то, наоборот, тяжелый-тяжелый; в глазах снова разноцветно замелькало...
Непонятно: было бы это действительно «гиблое место», какая-то нехорошая ано­малия — не росла бы тут, наверху, вот эта густая трава, и не гнездились бы те самые крупные пчелы, норками которых буквально испещрен крутой глинистый об­рыв — а я ведь устраивался на ночлег как раз над их подземным «пчелоградом», в недрах которого, конечно, великое множе­ство ходов, камер, личинок, куколок, жи­вых и здоровых.
Так в тот раз я ничего не понял, и, невыспавшийся, с тяжелой головой, ранним летним утром — еще не взошло солнце — подался в сторону тракта, чтоб на попутке уехать в Исилькуль.
В то лето я побывал на Заколдованном Озере еще четыре раза, в разное время дня и в разную погоду. К концу лета пчелы мои разлетались тут в невероятном коли­честве, доставляя в норки откуда-то ярко-желтую цветочную пыльцу — одним сло­вом, чувствовали себя прекрасно. Чего не скажешь обо мне: в метре от обрыва, над их гнездами — явственный «комплекс» не­приятнейших ощущений, метрах в пяти — без таковых...
И опять недоумение: ну почему же именно тут чувствуют себя прекрасно и растения, и эти пчелы, гнездящиеся здесь же в великом множестве, так что обрыв испещрен их норками, как не в меру ноз­древатый сыр, а местами — почти как губка?
Разгадка пришла много лет позднее, ког­да пчелоград в Камышловской долине по­гиб: пашня подступила к самому обрыву, который из-за этого обвалился, и теперь там не только ни норки, ни травинки, но и огромная гнуснейшая свалка. У меня осталась лишь горстка старых глиняных комков — обломков тех гнезд — с много­численными каморками-ячейками. Ячейки были расположены бок о бок и напоминали маленькие наперстки, или, скорее, кувшин­чики с плавно сужающимися горлышками; я уже знал, что пчелы эти относятся к виду Галикт четырехпоясковый — по числу светлых колечек на продолговатом брюшке.
На моем рабочем столе, заставленном приборами, жилищами муравьев, кузнечи­ков, пузырьками с реактивами и всякой иной всячиной, находилась широкая посу­дина, наполненная этими ноздреватыми комками глины. Потребовалось что-то взять, и я пронес руку над этими дырча­тыми обломками. И случилось чудо: над ними я неожиданно почувствовал тепло... Потрогал комочки рукой — холодные, над ними же — явное ощущение тепла; вдо­бавок появились в пальцах какие-то неве­домые мне раньше толчки, подергивания, «тиканья».
А когда я пододвинул миску с гнездами на край стола и склонил над нею лицо, ощутил то же самое, что на Озере: будто голова делается легкой и большой-большой, тело проваливается куда-то вниз, в гла­зах — искроподобные вспышки, во рту — вкус батарейки, легкая тошнота...



Старый
обломок гнезда
пчел-галиктов.
Видны входы
в каморки,
часть вертикальной
шахты (длинное
углубление).



<< Предыдущая

стр. 10
(из 18 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>