<< Предыдущая

стр. 13
(из 18 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>




















Мой гравитоплан: сложенный; готовый к работе; в начале взлета.


двоякорассеченный (Китай)
и Фанеус блистающий (Патагония).




















Два обладателя дальнедействующих волновых маяков: вилонос



Еще один Фанеус по имени Мимас (Бразилия) — громадн^гй жучище...

отвалов! Пришлось проявить немало изо­бретательности, чтобы его спешно зама­скировать — видимый с дороги, он вызвал бы немало толков, а то и, чего доброго, навел бы на «виновника» каких-нибудь не в меру ретивых следопытов.
Сходные скважины — тоже без отвалов и тоже идущие в глубине вбок — обра­зовались неожиданно 24 октября 1989 года на полях Хворостянского района Куйбы­шевской области — об этом подробно рас­сказала «Комсомольская правда» 6 декабря того же года; так что, выходит, я не одинок.
И, очень похоже, «изобретаю велоси­пед»...
А что, верхняя часть моего аппарата и верно «велосипедная»: правая рукоять — для горизонтально-поступательного движе­ния, что достигается общим наклоном обе­их групп «надкрыльев»-жалюзи, тоже че­рез тросик. Развивать скорость более 25 километров в минуту я не решаюсь, пред­почитая лететь раз в десять медленнее.
...Не знаю, убедил ли я тебя, читатель, что подобное в очень скором времени бу­дет доступно практически всем, а вот Жи­вая Природа, если ее срочно не спасем и без которой человечеству не жить — не будет доступна никому за ее полным от­сутствием?
Но оставаться перед читателем полным жадиной я не хочу. И дарю исследовате­лям другой Патент Природы, тоже свя­занный с Движением и Гравитацией. Фи­зики утверждают: создание безопорного движителя невозможно. Иначе говоря, ап­парат, полностью изолированный от окру­жающей среды, не полетит и не поедет: ни автомобиль без наружных колес, ни самолет с «зачехленными» винтом и мо­тором, ни ракета с «заткнутыми» дюзами. Исключение составляет лишь барон Мюн­хгаузен, умудрившийся когда-то выдер­нуть себя за волосы из болота...
Дело было в 1981 году под Новосибир­ском, когда мы изучали энтомофауну лю­церны — ее опылителей и вредителей. Идя по полю, я быстрыми движениями сачка как бы «косил» люцерну, затем со­держимое сачка — насекомых, листья, цветы, сбитые обручем, — перевалил в темную коробку, к которой приставил стеклянную банку-морилку. Таков жесто­кий способ изучения видового состава на­секомых на полях, иного не придумано — увы, это была моя работа, за которую я получал зарплату в Институте земледелия и химизации сельского хозяйства.
Только хотел захлопнуть крышку мо­рилки и кинуть туда ватку с эфиром — как на свет выскочил... светлый кокончик.
Он был овальным, на вид довольно плот­ным, непрозрачным. Не иначе кто-то из пленников случайно его вытолкнул в мо­рилку: не может ведь сам кокон прыгать!
Но кокончик, опровергая мои сомнения, прыгнул еще раз; ударившись о стеклян­ную стенку, упал на дно...
Пришлось жертвовать уловом — пере­пуганные насекомые с явной радостью ки­нулись на волю. А я изолировал странный кокон и спрятал в отдельную пробирку. Дома рассмотрел его в бинокулярный мик­роскоп — ничего особенного, кокон как кокон; в длину миллиметра три, в шири­ну — миллиметр с небольшим. На ощупь стенки его были прочными — как то и быть должно.
Кокон энергично прыгал тогда, когда его освещало — или прогревало? — сол­нце; в тени он успокаивался. Прыжки его достигали тридцати миллиметров в длину и, что еще более замечательно — пяти­десяти миллиметров в высоту! Насколько я мог уловить, кокон летел почти не ку­выркаясь, плавно; впрочем, тут нужна скоростная киносъемка. Несомненно, ме­ханическое движение кокону изнутри со­общала личинка или куколка насекомого. Но как это происходило, увидеть было невозможно.
...Забегая вперед, скажу, что из кокона вышел наездник семейства ихневмонид, принадлежащий к виду Батиплектес анурус, полезный тем, что личинки его паразити­руют на вредителе люцерны долгоносике-фитономусе. «Летающему» кокону пола­галось в конечном итоге попасть в прохлад­ное укрытие — в земляную трещину; в сачок же мой он угодил, наверное, во


Долгоносик Фитономус под микроскопом (длина жучка — пять миллиметров) — тот самый, на котором (и только на котором) паразитирует странный наездничек, о котором здесь речь. Беда лишь в том, что фитономуса нещадно истребляют ядами...







































Взрослый наездник Батиплектес (увеличено в 20 раз).

время своего странного путешествия, а именно в момент прыжка.
Все это сильно смахивало на полтер­гейст — необъяснимые «прыжки» бытовых предметов, уже не раз описанные в печати. Я клал кокон на стекло и внимательно смотрел снизу: может, личинка перед прыжком как-то втягивает его низ, а по­том резко отпускает? Ничего подобного — никаких вмятин, а кокон исправно и вы­соченно подпрыгивал, как я его ни пере­катывал; было еще более замечательным, что с горизонтального и скользкого стекла он взлетал не вертикально, а наклонно! Я замерил траектории: в длину они со­ставляли до 35, в высоту — почти 50 миллиметров, то есть кокон подлетал на высоту, в тридцать раз превышающую его толщину!
Лишить эту «летающую капсулу» опо­ры, чтобы она не лежала ни на чем? Но как?
А так: положить ее на слой рыхлой ваты!
Сказано — сделано. Тонко тереблю кло­чок ватки — получилось облачко с нерез­кими туманными краями. Осторожно кладу кокон на «облачко», выставляю на солнце, с нетерпением жду: ведь удар, если он наносится обитателем кокона по нижней его стенке, заставляя ее отскакивать от опоры, теперь не сработает: погасится тон­чайшими пружинящими волоконцами хлоп­ка, и, по идее, кокон почти не шевельнется.
Но нет: вдруг мой кокончик срывается с места и стремительно летит от неше-лохнувшейся ватки, «как и положено» — вверх и вбок. Замеряю прыжок в дли­ну — сорок два миллиметра, то есть нор­ма. Насекомое, наверное, совершало свой бросок или удар не по нижней, а по вер­хней части кокона, во всяком случае де­лало там нечто такое, что приводило кап­сулу в движение.
Если говорить честно, то это сейчас я в волнении; тогда же, в восемьдесят пер­вом, ничего сверхъестественного в прыж­ках моего пленника я не узрел, так как вовсе не знал, что безопорных движите­лей, согласно физике, не бывает и быть не может. А то бы наплодил сотню-две этих наездничков, благо, они оказались нередкими, и исследовал бы все доско­нально.
Ну а теперь пофантазируем немного: захотелось бы, скажем, батиплектесу уле­теть с Земли вообще. У взрослого, кры­латого, это б не получилось из-за «потол­ка»: атмосфера наша сверху редкая, не для крылатых; иное дело личинка в ко­коне. Подняла она свою капсулу в прыжке на свои пять сантиметров, в верхней же точке поддала ее еще таким же образом, и еще, и еще, и если бы кокон был на­дежно герметичным — имею в виду запас воздуха для дыхания пилота — то что помешало бы выходу аппарата за пределы атмосферы и дальнейшему беспредельному наращиванию скорости?
А ничто!
Вот в чем манящая, невероятная цен­ность безопорных движителей, объявлен­ных, увы, несбыточной фантазией. Да и нефизику трудно себе представить: что же


такое там делает крохотная личинка, если ее вместилище взлетает на пятисантимет­ровую высоту? Такого просто не может быть — и тем не менее оно прыгает...
Физики говорят: это «за пределами на­ук», так как «противоречит законам при­роды». Закавыка в том, что Батиплектес анурус этого не знает... Не знали «запре­та» физиков и опытные, видные биологи, честно написавшие на 26-й странице ака­демического определителя насекомых Ев­ропейской части СССР (том III, часть 3): «Кокон подпрыгивает в результате резких движений личинки внутри кокона».
Одним словом, действующий — и про­веренный! — образчик надежного безопор­ного движителя и даю читателю, так что заводи наездников этого вида, изобретай, конструируй, мастери — и в добрый путь!
Но — торопись! Вредителю люцер­ны — слонику-фитономусу — объявлена широчайшая химическая война, которую Мудрое Человечество может-таки выиг­рать. Но не ошибиться бы в цене: с унич­тожением жука Фитономус вариабилис из фауны нашей планеты начисто исчезает наездник Батиплектес анурус — он пара­зитирует только на этом виде долгоносиков и без них вообще не жилец.
А предложения по биологическим мето­дам борьбы с вредителями сибирских по­лей — с использованием таких же вот на­ездников и других энтомофагов — руково­дители отечественного сельского хозяйства и





















Оса аммофила транспортирует парализованную е гусеницу
к дальней норке.

Россельхозакадемии начисто отвергают. Я бьюсь с этим уже двадцать лет, а успе­хов — как у Дон Кихота, атакующего мельницы... Но можно понять и Власть Предержащих: не останавливать же доро­гостоящие химические заводы! И что им, Аграриям, за дело до какого-то безопор­ного движителя, ради которого нельзя по­ливать люцерну ядом?
Торопитесь же, биологи, инженеры, физики! Ибо, если победит Химия, — на­веки уйдет от людей и эта Тайна, и, конечно же, целая цепь связанных с нею других Тайн. А сами люди, без насекомых, этого не изобретут.
Прошу поверить мне, энтомологу с 60-летним полевым стажем.
... В конце моей первой книги «Миллион загадок», вышедшей в Новосибирске в 1968 году, есть рисунок, который я воспроизвожу снова: человек летит над Академгородком с помощью аппарата, основу которого со­ставляют большущие насекомьи крылья. Я тогда мечтал-фантазировал: вот такой бы аппарат изобрести! Мечта, как ни странно, сбывается, и именно через дружбу с насе­комыми, но не слепым копированием наи­более заметных узлов и деталей — тех же крыльев, вызывающих теперь у меня улыб­ку, — а глубоким изучением живой При­роды. Но без шестиногих крылатых друзей у меня ничего не получилось бы — и наверняка не получится у других.
Берегите же этот мир — древнейший и удивительный Мир Насекомых, беско­нечную и уникальную кладовую Тайн Ми­роздания!
Берегите! Очень всех об этом прошу.














0-5




ИЗ БЛОКНОТА ЕСТЕСТВО­ИСПЫТАТЕЛЯ:
Искусственные соты. Десятка полтора магазинных ячеистых пластин из папье-маше — для тридцати куриных яиц каж­дая — свяжите или склейте так, чтобы выступы пластин упира­лись друг в друга, а не входили бы в углубления смежных пластин. Получатся крупные «ячейки» вроде многослойных сотов неких «бумажных» ос не­обыкновенно крупных размеров. Весь комплект (его можно за­ключить в любой чехол или фут­ляр) закрепите неподвижно так, чтобы нижний его «сот» нахо­дился бы в одном-двух децимет­рах над теменем сидящего на стуле человека; экспозиция — 10—15 минут. «Неестествен­ное», непривычное изменение формы пространства, образован­ное таким комплектом, можно

уловить и просто ладонью. По­ставьте опыты по прорастанию семян растений, развитию мик­роорганизмов и насекомых срав­нительно с контрольными пар­тиями организмов, развиваю­щихся в точно таких же усло­виях, но не под «макросотами», а хотя бы в двух метрах от них. Повторите каждую пару опытов несколько раз.
«Железные соты». Таким же образом испытайте воздействие обычных хозяйственных терок, сложенных стопкой заусенцами вниз: терки с мелкими отвер­стиями внизу, с крупными — вверху.

Бумажные излучатели ЭПС — эффекта полостных структур. 6 листов писчей бума­ги разрежьте вдоль надвое и сло­жите гармошками по 10 ребер и 20 плоскостей каждая. Сожмите гармошки так, чтобы они были квадратными, и наклейте их друг на друга с поворотом каж­дой в горизонтальной плоскости на 30° относительно нижележа­щей по часовой стрелке. Склей­те из бумаги, лучше темной (чтоб не отражала тепло), кони­ческий многослойный «цветок» с несколькими десятками «лепест­ков», получше их распушите. Опробуйте излучатели: ладонью со стороны «венчика цветка» и под подвешенной «гармошкой»; поместите их над головой сидя­щего, отмечая возникшие ощу­щения и самочувствие.
Пенопласт. Мы привыкли, что этот отличный теплоизоля-тор даже на некотором рассто­янии «отражает» тепло руки. Но перекройте его черной бумагой, картоном, жестью — ощущение останется прежним. Это работа­ют многочисленные пузырчатые полости пенопласта, излучая ЭПС.
Поролон. Известно, что че­ловек, привыкший спать, ска­жем, на ватном тюфяке, первую ночь на поролоновом матрасе спит неважно, а то и не спит вовсе: типичное проявление ЭПС. В дальнейшем организм адаптируется (привыкнет) к но­вому для него ложу...
«Грибной ЭПС». Один охот­ник мне сообщил: зимой в лесу он «греет» замерзшие руки под трутовиками. Вспомним: ниж-,няя горизонтальная часть пло­дового тела этого гриба, живу­щего на деревьях, пронизана ог­ромным количеством мелких трубочек-сотов, через которые летом высыпаются споры. Охот­ник же ощущал не тепло, а типичный ЭПС.

Движущиеся «соты». Выто­чить деревянный волчок и на­сверлить в его боках несколько сквозных полостей диаметром с карандаш или чуть шире. Их ЭПС значительно усиливается при вращении волчка, что легко уловимо ладонью. Вероятно, по-

1




Si

лости при этом как бы «умно­жаются» численно в простран­стве.
«Цветочный ЭПС». Неесте­ственное положение даже тако­го, казалось бы, обычного и приятного объекта, как живой цветок, тоже способно изменить его свойства. Букет из несколь­ких десятков колоколообразных цветов (тюльпаны, нарциссы, лилии, колокольчики) помести­те «вверх ногами» над головою сидящего. Для исключения воз­действия запахов и т. п. заклю­чите букет в мешок из пленки или бумаги. О воздействии на­пишите мне.
На буреломе. Один из моих испытуемых, географ по про­фессии, после воздействия на него одной из моих «решеток» сказал: точно такое же ощуще­ние испытывал много лет назад, проходя лесом мимо участка, только что вываленного бу­рей — в голове, в ушах, во рту, во всем теле стало как-то по-особенному неприятно, именно так, как под «решет­кой». Стало быть, резко нару­шенная форма пространства нормальной «многополостной» структуры леса какое-то время излучала волны в неприятных для человека параметрах.


i
<*3













кран душевую насадку и пустите На самом же деле это ЭПС,
холодную воду. Медленно под- усиленный движением новых и носите ладонь к пучку летящих новых элементов «многослойной
решетки»,— летящих капелек
капель сбоку: большая часть лю­
ми. Потренировавшись на кухне или в ванной, уловите более сильный ЭПС у фонтанов и во­допадов. Даже тогда, когда ат-





ё
• •

¦-5
ё
3


Паук-крестовик, ценный мастер по производству нитей для моих приборов: они прочны на разрыв, но совершенно не скручиваются. Таково строение их молекул.

ше, с тоже наклонным, но од­ноплечим соломенным индикато­ром (противовес — комочек пла­стилина) на паутине. Медленно выходя из зоны действия одного раструба, соломинка попадала в силовое поле другого, третьего и так далее... Наиболее успешно и беспрерывно этот опыт идет в глухом, безлюдном, несотрясае-мом помещении, вдали от про­водов, труб, источников тепла, холода, яркого света. Чуда тут тоже нет: материя в своем не­скончаемом движении — вечна...
Солнечный эфирно-лучеис­пускательный аппарат. Это вы­чурное название дал лейпциг-ский профессор Отто Коршельт, обнаруживший ЭПС более 100 лет назад и выпускавший уст­ройства с его применением для медицинских, аграрных и техни­ческих целей. Ритмические по­лости создавались в них медны­ми цепочками. Аппарат распо­лагался так, что тыльная сторона излучателя смотрела в сторону... Солнца! Поистине новое — это хорошо забытое старое: описан­ные им ощущения в точности совпадают с независимо полу­ченными мною, а о работах Кор-шельта я узнал совсем недавно из книги М. Платена «Новый способ лечения», том III, Санкт-Петербург, 1886 г., стр. 1751 — 1753, где приводится и этот вот рисунок аппарата.
«Ситовый ЭПС». В старину в ряде местностей головные боли и последствия сотрясения мозга унимали... обычным мучным си­том, держа его над головой больного сеткой вверх, либо он сам держал обод сита в зубах, а сетка — перед лицом. Мате­риал значения не имеет. Устрой­ство лучше работает тогда, когда повернешься лицом в ту сторо­ну, где Солнце (в астрономиче­

скую полночь — на север). Этот ЭПС ощущают и здоровые люди.
ЭПС и планеты. Планеты на­шей системы расположены на определенных расстояниях от Солнца, выраженным правилом Тициуса-Боде: к числам 3, 6, 12, 36 и т. д. (геометрическая прогрессия) прибавляется по 4, а результаты делятся на 10. Причина этой закономерности не найдена. «Пустующее» место в этом ряду — между орбитами Марса и Юпитера — занято ас­тероидами (возможно, это части необразовавшейся планеты или же осколки бывшей планеты Фа­этон). Кемеровский физик В. Ю. Казнев считает, что закономер­ность эта обусловлена ЭПС, воз­бужденного Солнцем: материал для планет группировался как раз в пучностях-максимумах его силового поля.
ЭПС в быту. Волны Материи, притом далеко не безразличные для человека, излучают штабеля труб, некоторые пещеры, подзе­мелья, кроны деревьев; имеет значение и форма помещений — округлая, угловатая, с куполом. Материал стен, мебели, пульты приборов — тоже источники ЭПС определенных параметров.
«Микро-ЭПС». Эффект мо­жет проявляться не только в кос­мических и «бытовых» масшта­бах, но и в микромире, в веще­ствах, молекулы которых имеют полости определенных форм. Например, нафталин. Я напол­нял им литровую банку, герме­тически ее закупоривал и под­вешивал к потолку. Люди ощу­щали под нею ладонью целую систему «сгустков» силового по­ля (тем более, если сосуд поме­щался над теменем).
Активированный уголь — то­же многополостная структура. Возьмите по 2—3 таблетки та-
кого угля в сунке, и в

минут смещайте слегка руки ка­чанием, разведением, сближени­ем. О результатах напишите мне.
Тефилин. Из благотворных для человека излучателей ЭПС я выявил пока что четыре: пче-

линые соты; «решетка» из кистей рук (о ней — в следующей гла­ве); сито; филактерий, или, ина­че, тефилин. Что это такое? Ста­ринное устройство: плотно сши­тый из кожи кубик, прикреплен­ный к кожаной же площадке с двумя ремешками. Внутри ку­бика четыре полоски пергамен­та — отбеленной мягкой те­лячьей кожи с изречениями из священной книги Талмуда, туго скрученных в виде цилиндриче­ских свиточков. Устройство при­вязывалось молящимся ко лбу так, чтобы оси свитков были перпендикулярны лбу и, если это утро, другими концами смот­рели на восток. Тексты, оказа­лось, роли не играют — лишь материал, форма и размеры. Сделанное из других материа­лов, подобное устройство вызы­вает неприятные ощущения; ко­жаный же тефилин оказывает благотворное физиологическое воздействие: кроме формы и про­чего, здесь сказывается и мик­роструктура материала.
Жезл Тота. У древних егип­тян Тот — бог наук, колдовства, «учетчик» земных деяний мерт­вых. Устройство жезла: двух-, трехмиллиметровая медная про­волока изогнута на конце в виде плоской спирали диаметром 10 см в 3—4 витка; ближе к руко­яти — в виде поперечной объ­емной спирали в 2 витка диа­метром 5 см. Проволока встав­лена в рукоять из плотного де­рева длиной 16 см, квадратную в сечении — основание 4 см, у конца 1,5 см; весь жезл с про­

ё







ф





ф

ф



<< Предыдущая

стр. 13
(из 18 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>