<< Предыдущая

стр. 5
(из 11 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>

не локализовалась; 3) хищник приблизился и уже наметил жертву -
опасность локализовалась. Естественно, лучше всего заметить хищника
на самой ранней стадии и подать сигнал предупреждения. Вариант выиг-
рыша времени и расстояния от хищника намного важнее (как для стаи
в целом, так и для каждого индивида), чем вариант затаиться и не пода-
вать голоса в надежде, что шанс оказаться "избранником" сравнительно
невелик. Вот почему связанный с подачей сигнала риск (хищник чаще
всего избирает кричащую особь) все же может быть объяснен индиви-
дуальным отбором.
Вместе с тем, хотя такое объяснение, по Мэйнарду Смиту, и возмож-
но, но все же маловероятно. Подача сигнала тревоги скорее всего разви-
вается посредством родственного отбора. Очевидно, первоначально
сигнал тревоги предназначался родителям для своих детей. Родители
более опытны и выполняют функции разного рода опеки, и, кроме того,
между ними и детьми имеется максимально высокая среди родственни-
ков степень генетического родства. Возможно, что первоначально этот
сигнал подавался лишь в сезоны спаривания. Однако в дальнейшем род-
ственный отбор должен был распространить "альтруистические" отно-
шения на других родственников, а также сделать подачу сигнала возмож-
ной в любое время. Такое распространение сигнала происходило потому,
что оно было выгодно сообществу.
Впервые детально разработанную попытку применения идеи родствен-
ного отбора к объяснению эволюции "социальных насекомых" осущест-
вил У. Гамильтон. Один из полученных им результатов заключался в суж-
дении о том, что "альтруистическое" поведение будет подхватываться
отбором не в любом случае, а только тогда, когда выгода от него в сооб-
ществе превышает возможные потери. При этом "решение" об "альтру-
истическом" или "эгоистическом" поведении будет зависеть от "коэф-
фициента родства". "Альтруизм" по отношению к родным братьям и
сестрам проявляется тогда, когда выгода от него вдвое превышает воз-
можные потери, по отношению к двоюродным — вчетверо и т. д.57 Кроме
того, "альтруистическое" поведение, которое приносит выгоду членам
сообщества безотносительно к степени родства, будет возникать, считает
Гамильтон, если риск погибнуть, не подав сигнала, или невыгодность
молчать совершенно очевидны, а соседи не слишком удалены58. Если же
все условия для осуществления "альтруистического" поведения соблю-
дены и "альтруист" "жертвует собой", то остальные члены сообщества
теми или иными способами воздают "компенсацию" родственникам
погибшего.
Когда же речь заходит о неродственных особях или сообществах, то
69
]
здесь "компенсация" становится делом чрезвычайно непростым. Чтобы
обосновать эволюционное значение "альтруизма", была высказана мысль
о существовании так называемого реципрокного (взаимного) альтруиз-
ма. Это понятие предложил Р. Триверс, который полагал, что какой-либо
"альтруистический" акт, невыгодный одной особи, но выгодный другой,
неродственной или даже принадлежащей к иному виду, может совер-
шиться первой в расчете на аналогичную "услугу" в будущем или на
"признательность" со стороны других особей благодетельствуемого
вида. Такое поведение будет тем более вероятно, чем жестче будет отбор
против так называемых обманщиков — особей, извлекших выгоду, но
избегающих поступать в ответ таким же образом.
Так, в группе особей, преодолевающих водную преграду, опасность
утонуть для каждой составляет 50% в том случае, если индивиды "на-
строены" эгоистически. Опасность уменьшается во много раз, если груп-
па состоит из "альтруистов". И даже если выполняющий свою миссию
"альтруист" гибнет, продемонстрированное им поведение, уверяет Три-
верс, в аналогичной ситуации будет проявлено по отношению к его род-
ственникам, что обеспечит сохранение в популяции генов "альтруиста".
В качестве примера взаимного "альтруизма" Триверс приводит также
межвидовое симбиотическое взаимодействие. Так, губан Labroides
dimidiatm чистит морского окуня Epinephelus striatus, удаляя с его тела
эктопаразитов. Эта привычка развилась в течение длительного времени
в эволюционном процессе вместе с запретом на пожирание "чистильщи-
ков". Почему, спрашивает Триверс, большая рыба не проглатывает ма-
ленькую? Потому что "чистильщик" больше полезен живым, чем мерт-
вым. Если бы хозяин съел "чистильщика", ему было бы трудно найти
иного. То, что хозяину нужен именно его "чистильщик", а не какой-либо
иной, демонстрировалось опытами. Очевидно, здесь действует механизм
типа родственного отбора59.
Строго говоря, в приведенном случае (так же как и в иных примерах
подобного рода) можно было бы обойтись без такого точного в соци-
альном смысле термина, как "альтруизм". Ведь Триверс признается
в том, что некоторые модели поведения не свидетельствуют об объек-
тивном наличии альтруизма в животном мире — их "удобно определять
как "альтруистические" или "взаимоальтруистические""6о. В то же вре-
мя за любым "альтруистическим" актом неизбежно стоит забота о бла-
гополучии (если не своего, то своих родичей) носителей определенного
количества тождественных с индивидом генов. В подоснове альтруизма
проглядывает эгоизм. Такого рода возражения заставили Уилсона ввести
дополнительные понятия "подлинного" и "мнимого" альтруизма.
Альтруизм, по Уилсону, может носить неосознанный характер, и в этом
случае субъект не ожидает за него никакой награды ("альтруизм с твер-
дой сердцевиной"). Это "подлинный" альтруизм, который развился в эво-
люции живого посредством естественного отбора и господствует на доче-
ловеческом уровне. Но альтруизм может быть и осознанным ("альтруизм
с мягкой сердцевиной"), или "мнимым". Его конечные причины
эгоистичны. Такое поведение включает ожидание ответных благ для
самого субъекта или его родственников. Этот вид альтруизма преобладает
у человека, хотя и сосуществует с "подлинным" альтруизмом. Роль
70
альтруизма в эволюции рассматривается на индивидуальном и популяци-
онном уровнях. Популяции, в которых индивиды проявляют самопо-
жертвование ради пользы других, оказываются в более выгодных усло-
виях, чем те, члены которых прежде всего "заботятся" о собственном
благополучии61.
И это относится не только к отдельной особи или группе. Если отбор
на уровне колонии, рассуждает Уилсон, может вызвать эволюцию "аль-
труистического" поведения у части индивидов — членов колонии, то
также мыслимо, что отбор на уровне целой популяции колоний может
генерировать "альтруистическое" поведение одной или нескольких коло-
ний целиком62. Утверждение об эволюции "альтруистических колоний"
используется социобиологами в обоснование закономерности "перехо-
да" альтруизма из органической природы в общество. Люди естествен-
ным путем обрели одну из своих человеческих характеристик — альтру-
изм. "Способность к взаимному альтруизму, можно предполагать, раз-
вилась из преимущественного отбора индивидов и глубоко обусловлена
превратностями культурной эволюции"63.
В условиях этой эволюции проявляются как факторы, способствую-
щие укреплению альтруизма, так и нечто расшатывающее его, а именно
стремление некоторых людей получить выгоду от альтруизма, не отве-
чая взамен тем же. Существуют, пишет Уилсон, "вольные стрелки", т. е.
люди просто-напросто неблагодарные, нарушающие нормы коллекти-
визма и тем самым разрывающие цепочки взаимного альтруизма. Если
это грозит безопасности коллектива, то он (или общество в целом)
принимает меры против "вольных стрелков", вплоть до их изоляции.
В целом же Уилсон вериг в преобладание альтруистического поведения
над эгоистическим, в существование взаимного альтруизма во всех мно-
гообразных культурах человечества.
О наличии взаимного альтруизма во всех человеческих культурах
пишет и Триверс. Он различает следующие формы: 1) помощь людей
друг другу во время опасностей-катаклизмов, грабежа, внутривидовой
агрессии; 2) справедливый дележ пищи; 3) помощь больным, раненым,
очень молодым или очень старым; 4) помощь посредством орудий;
5) помощь посредством знания. Во всех этих случаях, подчеркивает он,
наблюдается низкая ценность совершаемого действия для "дающего"
и высокая для "берущего"64.
Как видим, при обсуждении "альтруистического" поведения социо-
биологи свободно переходят из области органической эволюции в об-
ласть культурной и наоборот. Эти переходы призваны подкреплять
выдвинутый тезис об эволюционной роли альтруизма, но почему-то
социобиологи не дают более конкретного, обстоятельного разбора
"альтруизма" прежде всего на биологическом материале. Если это мета-
форичное понятие способствует познанию органической эволюции, то
оно должно быть обосновано в первую очередь биологически. Многие
биологи используют это понятие при описании, например, зоологическо-
го материала, но при этом обнаруживается довольно запутанная картина.
Так, в книге "Жизнь среди слонов" зоологи И. и О. ^глас-Гамильтон
дают интересные зарисовки, свидетельствующие как "за", так и "про-
тив" широкого распространения "альтруистического" поведения. Говоря
71

о поразительном стремлении этих животных как бы противиться факту
смерти сородичей, исследователи рассказывают о случаях, когда слоны
продолжали защищать мертвые тела или даже делали попытки унести их
с собой. Чем это можно объяснить? "Такая реакция на безжизненное
тело,— рассуждают ученые,— помогает спасти тех слонов, которые просто
потеряли сознание. Спасители заинтересованы в выздоровлении больного
животного, которое снова может начать играть отведенную роль в семей-
ной группе: заняться воспитанием и совместной защитой молодых,
а если это матриархат, то, став главой, в трудные минуты выручать
семью, используя накопленный опыт.
Зоологу, воспитанному на традициях естественного отбора, ничего
не остается, как объяснять внешнеалыруистическое поведение спасителя
последующими выгодами для него: если какое-то животное пытается
спасти другое, его поведение можно объяснить стремлением спасти со-
племенника, т. е. животного той же крови и с той же наследственностью.
Труднее найти разумное объяснение невероятному, почти магическому
влиянию на слонов даже совсем разложившихся трупов"65. Можно за-
ключить, резюмируют они, что поведение слонов подтверждает существо-
вание "альтруизма" в животном мире, к тому же демонстрируемого
в ситуациях, казалось бы совсем не связанных с достижением практиче-
ской выгоды.
Вместе с тем исследователи располагают и прямо противоположными
сведениями: "альтруизм", проявляясь при взаимозащите, иногда исчеза-
ет в самые неожиданные моменты. Некоторые слонихи-матери демонст-
рируют открыто эгоистическое поведение по отношению к собственным
детенышам (они могут отобрать лакомый кусок, не дать им напиться
воды). "...Стоит слонихам утолить жажду, как они удаляются, оставляя
малышам несколько минут, и те едва успевают сделать глоток, чтобы
не отстать от семейной группы. Случалось, что другая группа, дождав-
шись, пока напьется предыдущая, отталкивала малышей, прежде чем те
успевали утолить жажду... Я не раз видел, как старших слонят отпихива-
ли от лужи с водой бивнем с такой силой, что брызгала кровь, а малыш
ревел от боли"66.
Такого рода примеры, наверняка не единичные, заставляют усомнить-
ся в однозначности предлагаемой социобиологами трактовки "альтруиз-
ма" в животном мире, его роли в эволюции и тем более в правомерности
их утверждений о переходе животного "альтруизма" в нормы человече-
ского поведения. Они утверждают, что животный "альтруизм" становит-
ся чуть ли не образцом для человека, а в действительности стихия орга-
нической эволюции развертывается как борьба за существование. И от-
бор вовсе не теряет своей жестокой силы, если он происходит по крите-
риям "альтруизма". Выгода для одного оборачивается невыгодой или
даже элиминацией для другого. Но главное теоретическое возражение
против универсализации альтруизма заключено в следующем. Во-первых,
далеко не ко всему в многообразии живого можно применить термин
"поведение" (весь мир растений, многие низшие организмы). В этом
случае теряет смысл и понятие альтруизма. Во-вторых, если эволюция
позвоночных животных и обретает дополнительные средства объяснения
с помощью понятия "альтруизм", то даже такие интересные в изучении
72
социабельности объекты, как муравьи, пчелы, термиты, вносят немало
"смуты" в социобиологические представления об альтруизме. Приведем
на этот счет мнение специалиста-биолога.
Обсуждая проблему родственного отбора, В. Е. Кипятков со ссылкой
на исследования Ч. Миченера и его учеников пишет о том, что представле-
ние о "компенсации за альтруизм" не подтверждается даже на уровне
примитивных "полуобщественных" и "общественных" насекомых, не го-
воря уже о высокоорганизованных. Среди последних яркий пример
тому - медоносная пчела. В семье пчел может быть до 100 тыс. рабочих,
причем за год население улья полностью сменяется 4-5 раз. И вот на все
эти почти полмиллиона рабочих пчел в улье появляется всего несколько
тысяч трутней и от силы 2 — 3 плодовитые самки-матки. Где же тут ком-
пенсация за тот удивительный альтруизм, проявляемый бесплодными
рабочими пчелами?
Теория отбора родичей предполагает, что в каждом поколении проис-
ходит как бы "переоценка ценностей", т. е. каждое насекомое должно
получить компенсацию за проявленный им альтруизм в виде роста сово-
купной приспособленности, а если эта компенсация и недостаточна, то
естественный отбор не может поддерживать проявление альтруизма.
Почему же продолжают оставаться бесплодными альтруистами рабочие
пчелы или муравьи, получающие за свое самопожертвование столь
мизерное вознаграждение?
Да потому, что они просто не могут вести себя иначе! Выкормленная
определенным образом личинка пчелы или муравья становится рабочей
особью не по собственному желанию, а по необходимости: ее развитие
направляют жестокие регуляторные механизмы, существующие в коло-
нии насекомых. Судьба взрослой особи жестко предопределена ее при-
надлежностью к бесплодной касте. Она не может не быть рабочей, не мо-
жет не проявлять альтруизм вне зависимости от наличия или отсутствия
какой бы то ни было компенсации за альтруизм. Даже если бы пчелы,
осы, муравьи или термиты вдруг "поняли", как мала в действительности
их совокупная приспособленность, они не смогли бы найти выхода из
этой ситуации67.
Неубедительность предположения "компенсации за альтруизм" обус-
ловлена тем, что в работах социобиологов не раскрывается сам меха-
низм распространения "альтруизма". В общем виде ясно, что этот вопрос
связан с проблемой соотношения индивидуального и группового отбора.
Но все дело в том, что далеко не все эволюционисты признают само
понятие группового отбора. Так, О. и Д.Солбриги пишут, что "группо-
вой отбор - проблема, по которой существуют много разногласий. Нет
никаких прямых данных, свидетельствующих о том, что он действитель-
но происходит; эволюцию большинства, а может быть, и всех признаков
организма можно объяснить на основании индивидуального и (или)
группового отбора родичей. Однако отсутствие прямых данных еще
нец опровергает существования группового отбора. На самом деле неко-
торые признаки, в особенности поведенческие, легче всего объяснить
именно с помощью группового отбора. Может ли групповой отбор дейст-
вовать в противовес индивидуальному естественному отбору — вопрос
иного рода, который еще не решен, но вызывает горячие дискуссии"68.
73

В том же духе относительно группового отбора высказывается и
Дж. Мэйнард Смит: "Причина, по которой большинство эволюционистов
неохотно признают групповой отбор важным фактором эволюции, за-
ключается в том, что обстоятельства, при которых признак, полезный
для группы, но вредный для особи, мог бы распространяться в популя-
ции, должны быть очень специальными, и стечения таких обстоятельств
вряд ли часто возникают в природе"69. Тем не менее соображения о ма-
лой вероятности группового отбора не помешали Мэйнарду Смиту иссле-
довать этот вид отбора и отметить его принципиально важные черты, при
наличии которых можно говорить о его реальном существовании.
Так, для группового отбора необходимо: 1) прекращение вражды
внутри группы; 2) эта группа должна быть маленькой или время от
времени "переосновываться" с помощью немногих основателей — "аль-
труистов", так как в большой группе нет способов, посредством кото-
рых новый, "альтруистический" ген мог бы получить репродуктивные
преимущества. В соответствии с этими утверждениями Мэйнард Смит
предложил модель, в которой "альтруистический" ген, элиминируемый
из смешанной группы его "эгоистической" аллелью, может увеличить
свою частотность посредством группового отбора. Но все же полученная
в модели популяционная структура имела такой вид, "который не часто
случается на практике"70.
Позиция Мэйнарда Смита показательна в том смысле, что отражает,
с одной стороны, стремление социобиологов остаться на почве истинного
знания. Поэтому признается дискуссионность важнейшего для концеп-
ции "альтруизма" понятия группового отбора. Но с другой стороны, при
создании моделей этого отбора в ход идут "гены альтруизма", т. е. гипо-

<< Предыдущая

стр. 5
(из 11 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>