<< Предыдущая

стр. 7
(из 12 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>

Звук уходящего к поверхности воздуха невыносим, а днем его почти не слышишь. Пузыри булькают, буль­кают, словно в огромном котле. Или будто галька на берегу, когда ее перекатывает прибоем в шторм. Никак не могу уснуть».
Но постепенно жизнь акванавтов вошла в норму. «Разница между «внутри» и «снаружи»,— пишет Кусто в своей книге «В мире безмолвия», — стиралась. Фаль­ко и Весли переходили из воздуха в воду, из еоды в воздух спокойно, точно пришел конец антагонизму стихий. Они были живым знамением удивительного будущего: появится как бы новый вид человека, гомо акватикус, обитатель гидрокосмоса; он, а не приборы, осуществит древние мечты — покорит царство Непту­на, воплотит в жизнь миф о Главке».
На пятый день пребывания под водой Фалько запи­сал в своем дневнике: «Стало спокойнее... Теперь я верю, что можно подолгу жить под водой и на больших глубинах. А вдруг люди будут совсем забывать о земле? Если разобраться, мне сейчас безразлично, что проис­ходит там наверху. Такое же чувство у Клода. Мы живем по тому же времени, что они, я знаю об этом, так как нам сообщают, который час. Но меня это ни­чуть не трогает. Здесь время идет как-то особенно быст­ро, часы просто ни к чему. Если бы они сказали мне, что мы спустились только вчера и останемся под водой еще шесть дней, я отнесся бы к этому совершенно спо­койно».
Первое подводное поселение «Преконтинент-I», от­крывшее новую эру в покорении глубин голубого кон­тинента, просуществовало 7 суток, точнее 169 час. Оно показало, что, живя в подводном доме под давлением, соответствующим глубине погружения, опытный водо­лаз или аквалангист может легко работать на глубине 30 м в течение 5 — 8 час ежедневно; по окончании ра­боты он имеет возможность хорошо отдохнуть в своем подводном убежище. Подводный дом избавляет аква­лангистов от необходимости ежедневных погружений и прохождения неприятной процедуры декомпрессии. Декомпрессия производится лишь один раз, когда аква­лангист по окончании порученной ему работы возвра­щается на сушу. Но можно, оказывается, обойтись и без декомпрессии. «Сперва мы думали, — пишет Кусто,— что придется их (гидронавтов. — И. Л.) подвергнуть длительной декомпрессии в большой барокамере в Мар­селе, однако, надышавшись в последний день в течение двух часов перед всплытием газовой смесью, состояв­шей из 80% кислорода и 20% азота (соотношение, почти обратное их соотношению в воздухе), Фалько и Весли быстро всплыли, легко поднялись на борт «Ка­липсо», приняли душ, оделись и пошли на палубу по­здороваться со всеми участниками экспедиции «Пре­континент-I». А через два дня люди моря отправились бродить по шумному городу, но видели все вокруг точ­но сквозь призму великого секрета, известного только им одним».
Окрыленный успехом экспериментов на дне Лион­ского залива. Жак-Ив Кусто 15 июня 1963 г. организо­вал вторую подводную экспедицию — «Преконти-нент-П», задачу которой ученый сформулировал так: «По моему твердому убеждению, нет смысла ограничи­ваться просто подводными вылазками. Они должны прокладывать путь для научного исследования, развед­ки и более обширной разработки богатств моря. А ко­нечная цель — чтобы человек обосновался на дне мор­ском на много дней, недель, даже месяцев. Жизнь ко­ротка, и мне захотелось ускорить изыскания, разведку и освоение, вести их одновременно, учредить на мате­риковой отмели (наиболее богатой и доступной нам части Мирового океана) действующую подводную станцию».
Новое, состоящее из трех металлических домиков, поселение, о котором принято говорить как о целой «подводной деревне», расположилось в районе живо-

















Рис. 1. Подводный снимок поселения «Преконтинент-Н
писного кораллового рифа Шааб-Руми в Красном море, в 46 км к северо-востоку от Порт-Судана (рис. 1). В отличие от первой, у второй экспедиции был совсем другой размах — значительно больше людей, более со­вершенное снаряжение, да и забрались исследователи морских глубин подальше.
Главным сооружением «Преконтинента-П» была «Морская звезда» — комфортабельный пятикомнатный

Рис. 2. «Морская звезда». 1 — спальни; 2 — салон; 3 — кабина для переодевания; 4 — душ; 5 — ограждение от акул; 6 — лаборатория; 7 — санузел; 8 — фотолаборатория; 9 — кухня.
стальной дом (такое название он получил благодаря своей форме в виде пяти лучей). Его установили на глубине 11 м. В одной из комнат «Морской звезды» размещалась научная лаборатория, другая была отве­дена под спальню, в третьей находилось все хозяйство, четвертая была просторным салоном с большим иллю­минатором для научных наблюдений (здесь же стоял телевизор с тремя экранами: для связи с другим под­водным домиком, расположенным ниже «Морской звезды», с кораблем-базой и для обозрения подводного мира), пятая комната служила прихожей (рис. 2). В этомсвоеобразном жилище капитана Немо XX века имелось абсолютно все необходимое для нормальной жизни. Подача воздуха, электроэнер­гии, пресной воды, продоволь­ствия производилась, как и в первой экспедиции, с базово­го корабля. Установка для кондиционирования воздуха обеспечивала благоприятные условия для подводной аккли­матизации гидронавтов. По­путно заметим, что жители «Морской звезды» захватили с собой с суши на глубину даже любимых животных. В частности, у известного уже по первой экспедиции гидро­навта Весли жил в подводном доме попугай по имени Клод, тезка хозяина. Попугай нес в «Морской звезде» ту же служ­бу, что и канарейки в старину в шахтах, — служб}' газоанали­затора. Он мог раньше всех обнаружить нехватку кислоро­да в воздухе. Но живому газо­анализатору так и не удалось ни разу выполнить своих функций — не было к этому причин. В основном Клод-пер­натый ругал гостей подводно­го дома, которые «приходили» познакомиться и поболтать с попугаем, сменившим при­вычный сухопутный образ жизни на подводный.
Второй домик — «Ниж­нюю кабину» разместили на глубине 27 м. Так как давле­ние на такой глубине дости­гает 2,5 атм, «Нижней кабине» придали удлиненную цилиндрическую форму (отсюда ее второе название «Ракета»). В «Ракете», рассчитанной на двух акванав­тов, было два отсека, расположенных один над другим (рис. 3). В нижнем находились инструменты и снаряже­ние (здесь же открывался люк в воду); в верхнем — две койки, кухонька, аппаратура связи и телекамера, соединенная с монитором в «Морской звезде». Жители «Ракеты» должны были дышать регенерируемой смесью

i
Рис. 4. Ангар. 1 — в пространстве между обшивками укладывается балласт; 2 — двойная металлическая обшивка; 3 — раз­движные телескопические опоры; 4 — разборный фа­нерный пол.
воздуха и гелия. «Нам нужно было основательно прове­рить,— пишет Кусто, — точьо ли гелиевые станции по­зволят аквалангистам все глубже обосновываться на ма­териковой отмели. Главное — установить, что голова не затуманится от глубинного опьянения». Когда обита­тели «Морской звезды» акклиматизировались, двое из них перешли в «Нижнюю кабину», где прожили семь дней.
На дне кораллового рифа было возведено еще одно необычное сооружение — грибовидный подводный га­раж (ангар) (рис. 4). Он служил пристанищем для зна­менитого «ныряющего блюдца» Кусто — «Денизы», ми­ниатюрной крабовидной подводной лодки, рассчитанной на двух человек (рис. 5). Снизу ангар был открыт в воду, а купол заполнен воздухом. Когда «ныряющее блюдце» возвращалось в гараж, электрическая лебедка извлекала его из воды. Команда выходила из лодки, про­водила технический осмотр «блюдца» и зарядку аккуму­ляторов. Чтобы уравновесить напор воды, в ангар (как

Рис. 5. «Ныряющее блюдце». 1 — панель управления; 2 — бак для ртутного балласта; 3 — на­сос; 4 — аккумуляторы; 5 — гидравлический поршень, поворачива­ющий сопло для маневрирования; 6 — сопло водомета; 7 — бак для водного балласта; 5 — бак для ртутного балласта; 9 — клешня; 10 — внутренний стальной корпус; 11 — сопло водомета; 12 — обтекатель из стекловолокна.

и в «Морскую звезду») с корабля-базы «Росальдо» подавался по шлангу сжатый воздух под давлением, в два с лишним раза превышающим атмосферное.
«Дениза» была необычайно мобильной и маневрен­ной. На ней был установлен специальный водяной реак­тивный двигатель. Сопла, через которые вырывались водяные струи, могли разворачиваться в любом направ­лении, и лодка легко перемещалась вверх, вниз, вправо, влево, наклонялась, зависала на одном месте. На «ны­ряющем блюдце», передвигавшемся со скоростью до 1,5 км/час, акванавты могли погружаться на глубину до 300 м. «Дениза» имела специальное приспособление

для «захвата» обитателей моря прямо с его дна. Кроме приспособлений, гарантировавших безопасность плава­ния, на «ныряющем блюдце» были установлены различ­ная исследовательская аппаратура, фото- и кинокамеры, звукозаписывающие устройства. Во внешнем облике «Денизы» было много «марсианского»: обзорные оваль­ные иллюминаторы в «голове» лодки были похожи на огромные глаза чудовища, механические манипулято­ры — на длинные клешни. Словом, при взгляде на «Де-низу» создавалось впечатление, что это «внеземное» тво­рение только что сошло со страниц фантастического романа. Впрочем, сам проект подводного поселения «Преконтинент-П» еще вчера тоже казался фантасти­ческим.
То, что подводная лодка «Дениза» впервые базиро­валась на дне моря, Кусто считал одним из главных достижений «Преконтинепта-И». И действительно, «ны­ряющее блюдце» на Шааб-Руми могло спокойно в любое время выходить из своего грибовидного гаража и возвращаться в него, лодке не угрожали ни ветер, ни волны, как это частенько бывает на морской поверхно­сти. На дне моря «Денизе» не страшна была любая не­погода.
Подводное поселение «Преконтинент-П», как и сре­диземноморская экспедиция, имело отлично налаженную двухстороннюю связь как между домиками, так и с теми, кто находился наверху, на «Калипсо» и на другом вспомогательном судне — «Росальдо». За всеми отваж­ными гидронавтами было установлено строгое, чрезвы­чайно тщательное медицинское наблюдение. В какой бы точке подводных квартир они ни находились, за ними всегда неотступно следило недремлющее око теле­камеры, и те, кто дежурил на поверхности, в первое же мгновение могли прийти к ним на помощь.
По сравнению с программой «Преконтинента-1» программа научных исследований второй экспедиции была значительно шире. На сей раз обитатели «подвод­ной деревни» ежедневно находились в открытом море не 5, а 7 час и погружались на большую глубину — до 50 м. За месяц работы участники экспедиции «Прекои-тинент-П» провели множество подводных наблюдений, собрали обширнейшим, весьма ценный научный мате­риал, построили несколько садков для рыбы, отловили
3JQ
^ля лабораторных исследований и для монакского аква­риума ряд интересных живых экземпляров, обитающих в Красном море, засняли фильм «В мире без солнца» — захватывающий кинорассказ о подводной эпопее, по­хожий на фантастику.
Опыты, проведенные за время экспедиции «Прекон-гинент-П», еще раз показали, что человек способен прекрасно приспосабливаться к необычным условиям, особенно когда с ними связано столько неизведанного, красивого, волнующего. «Преконтинент-I», «Прекон­тинент-П»,— пишет Кусто, — убедили нашу группу, что еще при нашей жизни станут обычными промышленные и научные станции на дне моря. Они найдут сотни прак­тических применений. Но для нас не это было главной наградой за труд на рифе Шааб-Руми, а захватывающее сознание того, что море стало нашим домом».
Через год смелый эксперимент французских ученых повторила группа исследователей США, руководимая капитаном Джорджем Бондом. К его проведению амери­канцы готовились довольно долго и весьма тщательно. Джордж Бонд, бывший хирург и окружной врач в штате Северная Каролина, в течение нескольких лет работал в специальной группе по подводным исследованиям при управлении ВМС, где впервые начали применять гелий для дыхания водолаза и, кроме того, пользовались дру­гими усовершенствованными методами работы на боль­ших глубинах. При помощи специальной барокамеры Бонд и его коллеги исследовали вопросы дыхания жи­вотных, а затем и людей смесями различных газов. В ре­зультате многочисленных экспериментов они устано­вили, что примерно в течение суток человека можно почти целиком перевести на дыхание смесью гелия и кислорода. Исследования показали также, что у «насы­щенного» таким образом водолаза длительность деком­прессии практически не зависит от срока его пребыва­ния на данной глубине. Итак, подтвердилась гипотеза, которую Бонд выдвинул еще в 1957 г.; согласно этой гипотезе, подводники, будучи полностью «насыщенны­ми» под давлением гелиево-кислородной смесью, могут работать и жить в подводной камере даже в течение нескольких недель. Основываясь на выводах Бонда, один из его коллег, доктор Роберт Уоркман, разработал метод так называемой «линейной декомпрессии», при которой понижение давления можно производить безо­становочно (в отличие от ранее применявшегося сту­пенчатого), причем непосредственно на борту плавучей базы.
В 1962 г. несколько добровольцев — энтузиастов по­корения морских глубин — провели 2 недели в специ­ально изготовленной камере при давлении в 6 атм, что соответствовало глубине 60 ж. Как и предполагал Бонд, опыт прошел успешно. Проводившееся во время экспе­римента медицинское обследование показало, что на здоровье людей дыхание гелиево-кислородной смесью не отражается.
И вот в августе 1964 г. на вершине подводного вул­кана, невдалеке от Бермудских островов, на глубине 60 м, бросила якорь морская лаборатория «Силэб-1». Это был окрашенный в ярко-желтый цвет *) стальной цилиндр (капсула) длиной 12 ж и диаметром 3 ж. В кап­суле, рассчитанной на проживание в ней четырех чело­век в течение месяца, к услугам гидронавтов всегда были душ, холодная и горячая пресная вода. Имелся телефон, телевизор и маленькая библиотека. В неболь­шом светлом камбузе стояла электрическая печка. Газо­вая смесь, которой дышали подводные «диогены», хра­нилась в стальных баллонах. Для выхода гидронавтов из дома в открытое море в донной части капсулы был сделан люк, всегда остававшийся открытым. Забортная вода удерживалась воздухом, подававшимся в капсулу под давлением со вспомогательного судна.
Над лабораторией постоянно стояло судно, которое в случае необходимости могло немедленно осуществить спасательную операцию. В случае беды исследователи могли «добежать» (разумеется, не очень быстро: как-

*) «Силэб-I» окрасили в ярко-желтый цвет не случайно. Во-первых, ярко-желтая обитель резко выделялась на фоне подвод­ного вулкана, на котором она бросила якорь, п за ней было лег­ко наблюдать. Во-вторых, она служила гидронавтам своеобраз­ным маяком, когда они возвращались' из своих дальних заплы­вов. Наконец, ярко-желтый цвет имел еще одно неоценимое до­стоинство: его терпеть не могут акулы. Как-то в США провели такой эксперимент. В бассейн, где находилась акула, по очереди опускали щиты, окрашенные в разные цвета. И как только в воде появлялся ярко-желтый щит, до смерти испуганная хищни­ца тотчас же шарахалась в сторону, забивалась в дальний угол бассейна и отказывалась от еды.
никак глубина была довольно значительна) до телефона, помещенного на «улице», и связаться с судном.
Исследователи быстро освоились с необычной обста­новкой и чувствовали себя в подводной лаборатории как «дома». Они обзавелись чрезвычайно общительными друзьями. Особенно часто их навешали Уолли и Джордж — две крупные тропические рыбы. Они обню­хивали странный металлический дом, вежливо принимая угощение от хозяев дома. Уолли, например, полюбились сардины в томатном соусе. Сами акванавты предпочи­тали мексиканскую кухню: она богата изделиями из теста, которое не боится повышенного давления. По строго установленному распорядку дня гидронавты пос­ле завтрака отправлялись на работу: исследовали мор­ское дно, брали пробы, проводили всевозможные физи­ческие и химические эксперименты, наблюдали за жизнью различных морских животных, изучали их по­вадки, производили фото- и киносъемки и, само собой разумеется, время от времени занимались подводной охотой с присущим подавляющему большинству аква­лангистов азартом и любовью к этому увлекательному виду спорта.
Так как давление внутри морской лаборатории равнялось внешнему, ее обитатели могли выполнять различную исследовательскую работу в открытом море не 5 и не 7 час, а хоть круглые сутки. Никаких от­клонений от нормального самочувствия ни во время длительных путешествий, ни по возвращении в под­водный дом у гидронавтов не отмечалось.
Экспедиция Бонда длилась 11 дней*). Гидронавты вернулись на поверхность живыми и невредимыми. Научная и практическая результативность ее была ог­ромна: на такой глубине и так долго еще не жил и не работал в море ни один человек.

*) При разработке проекта экспедиции продолжительность ее работы должна была составлять один месяц. Однако на ис­ходе десятого дня пришло сообщение о надвигающемся шторме. При сильном шторме морская лаборатория, подвешенная на тро­сах к судну-базе, могла оторваться от него, и тогда гидронавты неминуемо погибли бы мучительной смертью от кессонной бо­лезни. Чтобы не подвергать их риску и сохранить в целости оборудование, Бонд решил поднять морскую лабораторию вместе с ее обитателями до начала шторма.
Почти в одно время с Бондом совершенно рази­тельных результатов в покорении морских глубин до­стиг другой, упоминавшийся нами выше, американский ученый, изобретатель, пионер покорения голубого кон­тинента Эдвин Линк, занимающийся уже около 20 лет решением проблемы «Человек и море». Сначала Линк испытал двух аквалангистов на «сухое» погружение

















Рис. 6. Подводная «палатка» Эдвина Линка, установленная на глубине 130 м. Здесь Линдберг и Стенуи провели 49 час.
в своем цилиндре. При этом была применена дыха­тельная смесь, содержащая 96,2% гелия и 3,8% кислоро­да (такой состав газовой смеси исключает возмож­ность азотного опьянения). Оба гидронавта пробыли 24 час на «глубине» 90 м под давлением 10 атм. Далее они были подвергнуты еще более тяжелому испытанию: прожили в цилиндре Линка 24 час под давлением, со­ответствующим 120 м.
Результаты этой серии опытов' позволили наконец Линку принять решение о спуске двух гидронавтов — Джона Линдберга, сына знаменитого американского летчика, осуществившего первый трансатлантический перелет, и Роберта Стенуи — на глубину 130 м на двое суток. Осуществлению этого проекта предшествовала генеральная репетиция, проведенная в открытом океа­не неподалеку от Богамских островов на глубине 21 м. Репетиция имела целью тщательно проверить весь комплекс совершенно нового оборудования будущего подводного поселения, не похожего ни на «подводные гостиницы» Кусто, ни на «подводную квартиру» Бонда. Проверка прошла успешно, все оказалось в порядке. Можно было начинать «большой эксперимент».
Дом Линка, изготовленный из резины и по форме напоминавший палатку, висящую под водой (длина 2 м, высота 1,2 м), опустили на 130 м, закрепили на дне и поместили в него 4 т свинцового балласта (рис. в). В доме были предусмотрены все удобства: кровать для отдыха гидронавтов, электрическое освещение и отоп­ление, сложная система подачи и регенерации газовой смеси, два указателя концентрации углекислого газа,

Рис. 7. Общий вид поселения Эдвина Линка на дне океана.
Слева — лифт, в котором гидронавты спустились в глубь океана, в центре — глубоководная «палатка», справа — так называемый «ёж» для проведения «сухих» работ.
телефон и телекамера. Рядом с домом установили ша­лаш, так называемый «ёж», для работы под водой (рис. 7).
30 июня 1964 г. оба гидронавта заняли места в спу­щенном с корабля-базы цилиндре Линка, который одно­временно выполнял функции глубоководного лифта*),
*) Глубоководный лифт представлял собой модернизирован­ный подводный колокол высотой 3 к и диаметром 0,9 к. Его изготовили из легированного алюминия и оборудовали внутри электроосвещением, электрообогревом, телефоном, столиком и ¦феслом.
декомпрессионной камеры и, кроме того, мог служить самостоятельной подводной станцией для двух наблю­дателей (вот когда снова уместно вспомнить о вы­дающемся «изобретении» водяного паука). В 9 час 45 мин модернизированный водолазный колокол начал погружаться в морские глубины. Через 3 час лифт кос­нулся дна. На глубине 130 м давление достигло 14 атм. Выйдя из лифта через нижний люк, оба гидронавта вплавь добрались до своей глубоководной обители и по­селились в ней.
Несмотря на длительную подготовку к жизни и ра-
боте на большой глубине, тщательный подбор обору-
дования подводного поселения, всестороннюю провер-
ку его эксплуатационной надежности, гидронавтам
все же пришлось во время проведения эксперимента
претерпеть ряд трудностей, коварных неожиданностей
и пережить немало неприятных минут. Прежде все-
го — колоссальное давление, в 14 раз превышающее
давление на поверхности. Неожиданно оба гидронавта
ощутили давление на уши, как при выстреле из ору-
дия. Через час после «новоселья» в подводном
доме перестал работать вентилятор аппарата для очист-
ки воздуха, и концентрация углекислого газа начала
приближаться к предельно допустимой. Дыхание стало
затрудненным. Пришлось в срочном порядке спустить
на дно имевшийся в запасе новый аппарат для очистки
воздуха. Немало неприятностей доставил и гелий, из-
бавлявший гидронавтов от глубинного наркоза. Заме-
няя воздух при глубоководных погружениях, он иска-
жает речь. Голосовые связки при дыхании смесью
на гелиевой основе вибрируют совсем иначе, нежели
в обычных условиях: голос становится приглушенным,
речь — еле внятной. В связи с этим Линдберг и Стенуи
вынуждены были общаться с участниками экспедиции,
находившимися на борту корабля-базы, при помощи за-
писок, держа их перед телекамерой. И еще одно свой-
ство гелия доставило неприятность гидронавтам. Дело
в том, что гелий обладает очень большой теплопровод-
ностью. Гидронавт, вдыхающий гелиевую смесь, мерз-
нет, так как он значительно быстрее теряет свои дра-
гоценные калории. И это сразу же почувствовали на
себе обитатели дома Линка. Даже при 30° Ц им было
холодно, а при 22° Ц у них буквально зуб на зуб не по-
падал. Чтобы спастись от переохлаждения, им при­шлось надеть специ.чльные плавательные костюмы, сделанные из слоя резины с сообщающимися ячейками, которые перед выходом в воду надуваются воздухом из миниатюрных баллонов.
И все же, несмотря на многочисленные трудности, гидронавты успешно перенесли все испытания. Они пробыли двое суток на глубине 130 ж и убедительно до­казали, что в этих необычных условиях человек может жить и плодотворно работать.
Не успели еще исчезнуть со страниц газет и журна­лов отчеты о результатах последних глубоководных экспериментов Линка, как корреспондент агентства Ассошиэйтед Пресс опубликовал следующее сооб­щение.
«Военно-морские силы США намерены провести испытание сверкающего белого аппарата, который предназначен для глубоководных погружений. Этот стальной цилиндр, получивший название «Силэб-П» («Морская лаборатория № 2»), послужит подводным жи­лищем для 20 водолазов — включая астронавта Скотта Карпентера, — которым предстоит жить и работать на глубине 60 м в течение 30 дней».
Эксперименты в глубоководной морской лаборато­рии «Силэб-П» начались 22 августа 1965 г. В этот день вечером подводная станция была установлена на дне Тихого океана неподалеку от Ла-Джолла (Калифор­ния), в 960 м от берега, на глубине 62,5 м. Определяя место для погружения «Силэб-П», научный руководи­тель эксперимента капитан Бонд предусмотрительно выбра71 «...самую черную, самую холодную, самую страшную...» воду, которую он только мог найти, — на краю подводного каньона в районе Ла-Джолла. Он :<...задался целью доказать, что человек в течение дли­тельного времени может выполнять полезную работу в . условиях, в большей степени соответствующих реальной обстановке на больших глубинах, чем те, в которых по вполне понятным причинам проводили опыты его предшественники, — в теплых и прозрачных водах».
Эксперименты, проведенные обитателями «Си­лэб-П», являлись очередным этапом обширной програм­мы глубоководных исследований «Человек и море», осуществляемой ВМС США с участием Национального управления по аэронавтике и исследованию космиче­ского пространства. Толчком к составлению этой про­граммы, рассчитанной на 5 лет, послужила катастрофа с атомной подводной лодкой «Трешер» в 1953 г. Когда в течение длительного времени потерпевшую аварию лодку не удавалось даже обнаружить, военные чрезвы­чайно остро почувствовали, сколь ограничены их техни­ческие возможности в этом отношении. Программа «Человек и море» предусматривает следующие меро­приятия.
Проектирование и постройка специальных средств для подъема затонувших судов, самолетов и ракет со дна океана.
Создание миниатюрного атомного реактора в ка­честве двигателя для легкой подводной лодки, работа­ющей на больших глубинах.
Создание поисковой подводной лодки с запасом глубины до 6000 м, т. е. намного превышающей «кри­тическую глубоководность» существующих военных подводных лодок.
Создание глубоководных спасательных судов, а также специальных камер, которые крепятся «гуськом» к обычной подводной лодке, а в случае аварии послед­ней отделяются от нее и с помощью автономного дви­гателя производят спасательные работы.
В эту программ}' входит также создание средств и приборов, с помощью которых можно определять нап­равление подводных течений, температуру воды и то­пографию морского дна.
Новая глубоководная станция «Силэб-П» представ­ляла собой огромный металлический цилиндр с шаро­образно закругленными торцами. Длина подводной ла­боратории — 17,3 м, диаметр — 3,6 м, вес — 200 т. В ее килевой части располагались специальные устройства, обеспечивающие устойчивость «Силэб-П» на грунте. Над палубой возвышалась надстройка, напоминавшая рубку, что делало «Силзб-П» очень схожей с обычной подводной лодкой (рис. 8). В корпус «Силэб-П» были вмонтированы 11 смотровых иллюминаторов, сквозь ко­торые обитатели станции в любое время дня и ночи могли любоваться сказочным миром царства Посейдо­на, наблюдать за рыбами всевозможных форм и рас­цветок.
Акванавты спускались в «Силэб-П» в обычных водо­лазных костюмах открытого типа (в ходе эксперимента прошли также испытания глубоководные костюмы с ре­гулируемым обогревом) в специальном глубоководном лифте (в процессе эксперимента на нем дополнительно

Рис. 8. Подводная станция «Силэб-П» в разрезе. / — запасные койки; 2 — спальное помещение; 3 — туалет (напро­тив умывальной); 4 — камбуз; 5 — центральный энергоблок; 6 — центральный газовый блок; 7,8 — комната отдыха и лабораторное помещение; 9 — выход в шлюзовую камеру; 10 — люк, здесь же водолазные приспособления; // — килевой отсек, где, наряду с балластом, хранятся баллоны с гелием, кислородом и сжатым воз­духом; 12 — решетка для защиты водолазов от акул.
опускали также различное оборудование и продукты). Энергия, пресная вода, воздух поступали с обслужи­вающей плавучей базы по кабелям и шлангам. Искусст­венный воздух станции состоял из газовой смеси, со­держащей 80р/о гелия, 16% азота и 4% кислорода, под давлением 7 атм. Поскольку гелий — хороший провод­ник тепла, акванавты, находящиеся в искусственной атмосфере, 4/о которой составлял этот газ, должны были столкнуться с существенным снижением темпера­туры во внутренних помещениях «Силэб-П». Поэтому в подводной лаборатории поддерживалась с помощью специального электрического калорифера температура комфорта. По возвращении с подводных работ гидро­навты согревались под горячим душем. На аварийный случай в помещении «Силэб-П» была установлена не­большая нагревательная установка, действующая на ядерном горючем.
Большое внимание организаторы экспедиции «Си­лэб-П» уделили созданию надежной связи между гид­ронавтами и надводными наблюдателями. Вследствие трудностей управления голосовыми связками, вызыва­емых сжатой до 7 атм гелиевой смесью, во время те­лефонных сеансов включался корректор часто-...„:х искажений речи. Подводная станция была снабжена еще одним весьма хитроумным устройством, помогав­шим в любое время держать хорошую связь с находя­щимися наверху участниками экспедиции, а именно электрическим пишущим автоматом типа «телетайп». Эта оригинальная подводная «электроручка» использо­валась в тех случаях, когда собеседники не могли по­нять друг друга, несмотря на электронный корректор речи. Автографы передавались по проводам и повто­рялись надводной частью аппарата, где находился и пост управления «электроручки». Неплохим средством связи между надводной базой и гидронавтами, находя­щимися на борту «Силэб-П», оказался аппарат AN/BOC, работающий на частоте 8,0875 кгц. Эта переговорная система обеспечивала почти такую же слышимость и чистоту звука, как и обычный телефон.
«Силэб-П» была оснащена также особой подводной телеметрической станцией, спроектированной и пост­роенной Скриппсовским институтом океанографии. Это сложное электронное устройство находилось на дне оке­ана в 30,5 м от основной лаборатории и служило «цент­ральным коммутатором» для связи и сбора данных. Лаборатория обеспечивала работу четырех телевизион­ных каналов; при помощи телепередатчиков, установ­ленных под водой, береговые наблюдатели постоянно могли видеть все, что происходило вокруг морской ла­боратории и непосредственно внутри нее. Помимо того, 20 каналов отводилось для звуковой записи и 130 — для сбора научной информации. Эта лаборатория была на­делена и другой оригинальной способностью — способ­ностью производить саморемонт. Для этого она была оснащена механической «рукой», управляемой с берега. Если какой-либо элемент лаборатории выходил из строя, включалась механическая «рука». Она удаляла дефектный элемент и взамен него вставляла запасной.
Участники экспедиции были разбиты на три группы. Каждая группа из 10 человек жила и работала на глу­бине 62,5 м в течение 15 дней. Первую и вторую груп­пы возглавлял коммодор военно-морских сил США, ко­смонавт Скотт Карпентер «...потому, что он прошел интенсивную подготовку для действия во враждебной космической среде, а также потому, что у него имелся Оильшой опыт погружений с аквалангом». В общей слож­ности он провел в глубинах океана 29 дней 10 часов 50 минут.
Эксперимент на «Силэб-П» прошел весьма успешно. Обитаемая научная станция просуществовала на дне океана 45 дней. В экспедиции участвовало 28 различ­ных специалистов. Как и во всех предыдущих экспери­ментах, исследователи не замкнулись в стенах подвод­ной станции, а регулярно выходили на выполнение различных работ, заплывая значительно глубже располо­жения «Силэб-П». Несмотря на трудности ориентировки в кромешной тьме, на укусы ядовитых рыб (два таких укуса пришлись на долю Карпентера), на очень низкую температуру воды (10° Ц) и сырость внутри камеры, акванавты проделали, по словам Бонда, «фантастически огромную работу». Гидробиологи произвели «перепись» животных, обитающих в районе расположения станции «Силэб-П», изучили повадки многих рыб, их реакции на различные сигналы и раздражители, исследовали яв­ления биолюминесценции в морской среде, собрали множество проб планктона. Геологи изучили рельеф и микрорельеф океанского дна, провели отбор проб дон­ных осадков, топографическую съемку подводных «ок­рестностей». Используемый в исследованиях окрашен­ный песок помог им наблюдать за размывом донных отложений на затвердевших слоях рудных залежей, проследить перенос этих отложений. Кроме того, были проведены весьма важные и перспективные в промыш­ленном отношении работы, связанные с эксплуатацией подводных рудных и особенно нефтегазовых месторож­дений. Интересные научные данные были получены уча­стниками экспедиции с помощью подводной «станции погоды», вошедшей в комплекс оборудования, установ­ленного на борту «Силзб-П»; они исследовали скорость придонных течений около станции и на высоте 9 м от поверхности дна, температурный режим на тех же го­ризонтах, а также колебания давления, вызванные под­водными и поверхностными волнами, и т. д.
Подводная лаборатория «Силэб-П» закончила свою работу 10 октября 1965 г. Последняя группа из 10 ак­ванавтов благополучно поднялась на поверхность океа­на. Подъем проводился в специальной кабине и про­должался 9 мин (продолжительность декомпрессии сос­тавляла бы 33 час). Физиологические исследования и" специальные психотехнические тесты показали, что подводные жители не претерпели опасных отклонений от норм. Прожив по 15 дней на глубине 62,5 м при дав­лении, в 6,5 раза превышающем атмосферное, большин­ство акванавтов после подъема на поверхность сообщи­ло, что, по их мнению, они смогли бы жить и эффектив­но работать под водой на протяжении неопределенно длительного периода времени. Выступая на пресс-кон­ференции, Бонд сказал: «Никто из участников экспе­римента с «Силэб-П» ни разу серьезно не болел... Мы проделали свою работу, несмотря на то что... в высо­ких сферах выражались сомнения в ее ценности для об­щества или военно-морских сил. Но мы подтвердили, что можно... помещать людей в чужую среду и заста­вить их там работать. Несколько лет назад это серьезно оспаривалось. Ценность этого эксперимента и возмож­ности, которые он открывает, неограниченны».
Всеобщее признание успехов, достигнутых коллек­тивом ученых «Силзб-П», повысило интерес не только военных, но и промышленных и финансовых организа­ций США к глубоководным экспериментам Бонда. Обещанная солидная финансовая поддержка вызвала, по сообщениям американской печати, «...огромный эн­тузиазм в среде исследователей океанских глубин». При­нято решение внести коррективы в план «Челозек и море» — сократить против ранее намеченного срока время подготовки очередной подводной экспедиции «Силэб-Ш» на шесть месяцев. Погружение новой под­водной станции намечено осуществить в районе острова Сан-Клемент, вблизи Сан-Диего (Калифорния), недале­ко от того места, где находилась «Силэб-П». Глубина погружения «Силэб-III» должна достигать 120—150 м. Экипаж подводной станции (он будет обновляться каж­дые 15 дней) — 6 — 8 человек, продолжительность экспе­римента 30 — 45 дней. Проектом предусмотрено сделать «Силэб-III» более комфортабельной, нежели «Силэб-П», снабдить новую подводную лабораторию более надеж­ной аппаратурой, отвечающей условиям работы гидро­навтов в гелиевой атмосфере, сжатой до 15 атм. Решено коренным образом усовершенствовать аппаратуру для очистки газовой смеси, отказаться от ручного управле­ния и полностью автоматизировать установку, контро­лирующую состав дыхательной смеси, ее температуру и влажность, снабдить акванавтов удобными и надежны­ми в эксплуатации гидроэлектронными переговорными устройствами для связи между собой при плавании под водой, а также для двухсторонней связи с берегом и Обеспечить гидронавтов новыми ручными глубиномера­ми, действующими до глубины 240 м, и т. д. Помимо основной лаборатории «Силэб-III», руководители проек­та «Человек и море» задумали разместить в океане на глубине 180 м еще одну станцию для отдыха спасате­лей-акванавтов и водолазов после тяжелых часов ра­боты в глубинах. «Подводный дом отдыха» — это ма­ленький складной коттедж из прорезиненной ткани, примерно такой, в котором прожили два дня на 130-мет­ровой глубине Стенуи и Линдберг.
Предполагается, что водолазы сами установят его на дне, куда их доставит четырехместный транспортный батискаф. После высадки из батискафа и сооружения подводного «дома отдыха» гидронавты займутся своим обычным делом.
Любопытная деталь. «Магистр глубин» Жак-Ив Ку­сто предполагал провести очередную экспедицию «Пре-континент-Ш» в «глубоководный космос» осенью 1964 г. Новое подводное поселение намечалось соорудить на глубине 33 м в Средиземном море. Однако, изучив опыт Эдвина Линка и Джорджа Бонда и желая наверстать упущенное, Кусто принял решение основать свою тре­тью по счету «подводную деревню» на глубине 110, а не 33 м.
Для новой экспедиции был изготовлен стальной «подводный дом» в виде шара диаметром 5,7 м, покоя­щегося на 14-метровой платформе с двумя огромными цилиндрическими балластными цистернами по бокам (при заполнении этих цистерн водой станция приобре­тала отрицательную плавучесть). Шар-лаборатория — сложнейшее инженерное сооружение. Общий вес стан­ции вместе с платформой равнялся 130 т, из них сам шар весил 60 т. Каждый квадратный сантиметр корпуса подводной лаборатории был рассчитан на давление свыше 20 кг, иными словами, подводный дом, наполнен­ный «земной» атмосферой, был способен противосто­ять натиску слоя воды толщиной более 200 м. Конст­рукторы разделили шар на два этажа и позаботились не только о том, чтобы океанавты в своем подводном жили­ще чувствовали себя в полной безопасности, но и ра­ботали бы и отдыхали в условиях максимального ком­форта: к их услугам были хорошо оборудованные жи­лая комната, спальня, отлично оснащенная многочислен­ной аппаратурой лаборатория, система искусственного климата и аэрации, кухня, туалет и душ. Для выхода гидронавтов в открытое море в полу прихожей сделали специальный люк (он должен был распахнуться тогда, когда по достижении проектной глубины погружения внутреннее давление в «подводном доме» сравняется с внешним). Обеспечение станции электроэнергией, те­лефонной, телевизионной и радиосвязью осуществля­лось через кабели извне. Схема подводного дома «Пре-континент-Ш» показана на рис. 9.
В «Преконтиненте-Ш», как и в предыдущих подвод­ных лабораториях Кусто, было предусмотрено повышен­ное давление, соответствующее глубине погружения станции,— 11 атм. Для гидронавтов была приготовлена дыхательная смесь гелиокс, хранившаяся в газовых бал­лонах, установленных на борту подводной лаборатории. Гелиокс состоял из 98% гелия и 2% кислорода. Дейст­вие гелиокса было опробовано сначала на овцах, а затем сам Кусто и доктор Ш. Аквардо провели 5 дней в ба­рокамере, наполненной гелиоксом под давлением 13 атм. Специальная аппаратура обеспечивала в «Преконти­ненте-Ш» строго дозированную J подачу искусствен­ного воздуха, состав которого должен был оставаться постоянным в течение всего времени действия глубоко­водной лаборатории (требования к составу смеси очень строги: отклонение концентрации кислорода хотя бы на 1 % в ту или иную сторону могло оказаться гибель­ным для гидронавтов). Для удаления углекислого газа, выдыхаемого обитателями подводного дома, был скон­струирован криогенератор. Весь воздух станции не­сколько раз в день прогоняли через этот аппарат. В те­чение часа криогенератор охлаждал 40 лг3 воздуха

Рис. 9. «Преконтинент-Ш». 1 — гостиная; 2 — измерительные инструменты и аппаратура связи; 3 — спальная комната; 4 — туалет; 5 — умывальник и душ; б — сбрасываемый балласт; 7 — постоянный балласт; 8 — баллоны со сжатым воздухом; 9 — телепередатчик; 10 — радиоприемник; 11 — кухня; 12 — звуколокатор; 13 — криогенный генератор; 14 — лабо­ратория; 15 — трап; 16 — компрессор и декомпрессор; 17 — люк; 18 — запасные баллоны с гелием и кислородом; 19 — балластные цистерны; 20 — регулируемые опоры.

примерно до — 160°Ц, чтобы освободить его от конден­сирующихся частиц. По мере осаждения в твердом со­стоянии углекислый газ брикетировали и затем выбра­сывали в море.
При большом давлении в атмосфере, состоящей из гелиокса, человеческий организм теряет тепло в 77 раз быстрее, чем в обычных условиях. Кроме того, темпера­тура воды на глубине ПО м обычно не превышает 12° Ц.
Поэтому при подготовке экспедиции «Прекогтшент-III» особое внимание было уделено теплоизолирующим свойствам подводной одежды акванавтов. Новый защит­ный костюм из особого стекловолокна позволял гидро­навтам ежедневно по 2 — 3 час работать в воде при тем­пературе 10—12° Ц.
В подготовке и проведении экспедиции «Преконти-нент-III» участвовало 150 человек, в том числе подвод­ники, моряки, механики, специалисты по электронике, биологи, физиологи, врачи. Экипаж подводной станции тщательно отбирал и формировал сам Кусто. После долгих испытаний, медицинских осмотров и обсужде­ний было отобрано и зачислено в «штат» лаборатории 6 человек. Главой экипажа был назначен проработав­ший в группе Кусто 14 лет Андре Лобан. Научным ру­ководителем экспедиции стал физик Жак Ролле. Сын Жака-Ива Кусто — Филипп Кусто, который по примеру отца уже в 4 года свободно плавал под водой с миниа­тюрным аквалангом, исполнял обязанности фотографа, кино- и телеоператора. Остальные члены экипажа — инженеры и опытные водолазы — Христиан Бонничи, Раймон Коль и Ив Омер.
Операция «Преконтинент-Ш» началась 18 сентября 1965 г. В полдень толпа любопытных запрудила набе­режную Монте-Карло, столицы крошечного княжества Монако. Все взоры были обращены к центру гавани, где, укрепленный на якорях, покачивался большой шар в черно-желтую клетку. К этой махине подошел буксир, и 22 сентября стальной дом с шестеркой акванавтов по­грузился в Средиземное море близ южной оконечности мыса Ферра (Французская Ривьера) на глубину ПО ж. Штаб-квартирой экспедиции стал маяк на мысе Ферра.
По первоначально разработанной программе гидро­навты должны были жить и работать на глубине ПО— 130 ж в течение 15 дней. Однако экспедиция несколько затянулась. Океанавты пробыли в глубинах Средизем­ного моря не 15, а 21 день. Каждый из этих дней был заполнен работой до предела. ОтЗширная программа научных исследований и физиологических тестов не оставляла ни одной свободной минуты. Для проверки состояния умственной деятельности акванавты решали математические задачи. Испытывались рефлексы, ориен­тировка во времени, сообразительность. И вне «дома», когда люди выходили из своего шара в воду, их ждало много задач: сбор образцов грунта, изучение течений, проведение биологических экспериментов, скажем про­верка роста водорослей при искусственном освещении, и т. д. Так как из 3 ООО ООО франков, потребовавшихся на организацию экспедиции «Преконтинент-Ш», поло­вину внесло французское «Бюро нефтяных изысканий», программой работ были предусмотрены установка под­водной нефтяной вышки п монтаж распределительной колонки на глубине 112 м. Для имитации нефтяного фонтана применялся ток сжатого воздуха. Гелиево-ки-слородная смесь, которой дышали гидронавты, подава­лась шлангами, по шлангам же отработанная дыхатель­ная смесь возвращалась в дом для регенерации. На слу­чай аварии (скажем, отказа компрессора) подводные пловцы носили на спине акваланги — три баллона с 10-минутным запасом гелиево-кислородной смеси, выдыха­емой в аварийной ситуации непосредственно в воду. Этого запаса должно было хватить на обратный путь в подводный дом. Задачу по установке предоставленного нефтяной компанией оборудования — пятитонной кон­струкции, которая обычно венчает нефтяную скважину и контролирует добычу нефти,— акваназты успешно вы­полнили. На высоте оказались гидронавты и выполняя ремонт нефтяного оборудования на большой глубине. Кран весом 182 кг был установлен за 45 мин, тогда как на суше такую операцию выполняют обычно не меньше чем за час. Наиболее сложная часть задания, которую эксперты-нефтяники, наблюдавшие за акванавтами по телевизору, считали неосуществимой в подводных усло­виях, заключалась в том, чтобы продеть упругую прово­локу через многие ряды затворов. Но 7 час кропотли­вого труда сломили скептицизм «сухопутных» нефтяни­ков — Бонничи одолел затворы! И так день за днем на дне Средиземного моря шла напряженная работа, при­ведшая к блистательному окончанию еще одного этапа на пути освоения человеком глубин Мирового океана.
13 октября 1965 г., по истечении 25 дней с начала эксперимента «Преконтинент-Ш» акванавтам была дана команда: «Приготовиться к всплытию!» Но шестерка отважных морежителей увидела Солнце только через иллюминатор, им еще нельзя было выходить на «волю». На следующий день буксир отвел подводный дом-шар в Монако. Началась декомпрессия. Пройдя процедуру декомпрессии, гидронавты 17 октября около 23 час на­конец вышли из «заточения» и вновь увидели небо. Они были здоровы. Врачебное обследование подтвердило, что акванавты перенесли высокое давление без каких-либо вредных последствий. Длительное пребывание на глубине 110—130 м не повлияло на их физическую и умственную работоспособность. Показательно, что пос­ле выхода из подводного дома они отказались от авто­мобиля и отправились в институт пешком.
Каково же значение проведенного эксперимента? Какие уроки следует извлечь из экспедиции «Прекон­тинент-Ш»? На эти вопросы Жак-Ив Кусто дал ответы корреспонденту газеты «Юманите диманш» буквально через несколько часов после того, как гидронавты воз­вратились на сушу.
«Во время этого эксперимента мы намеревались, во-первых, проверить средства, обеспечивающие полнзчо безопасность и почти автономное функционирование на большой глубине подводной станции с океанавтами; во-вторых, определить, может ли человек, живущий в условиях искусственной атмосферы на глубине 100 м, заниматься физической и умственной работой.
На оба вопроса мы получили утвердительные ответы. Шесть океанавтов находились все время в условиях пол­ной безопасности. И, наоборот, сам эксперимент не всегда был в безопасности. Я объясню это: шесть чело­век могли в любой момент без какой-либо помощи изв­не вернуться на поверхность. На этот случай было все предусмотрено. Иначе было с экспериментом.
Вы знаете, что обеспечение подводного дома элек­троэнергией, телефонной, телевизионной и радиосвязью осуществлялось через кабели извне. Из-за плохой пого­ды могла произойти авария, ликвидировать которую было бы невозможно. Если бы это случилось, люди смогли бы подняться, но эксперимент закончился бы, мягко говоря, преждевременно.
Таким образом, опыт с «Преконтинентом-Ш» под­крепил наше мнение о том, что, начиная с определен­ной глубины, промышленные работы наталкиваются на технические трудности, решить которые невозможно средствами с поверхности. Для проникновения человека на такие глубины необходимы подводные дома. Но они должны иметь максимальную независимость, особенно в смысле снабжения энергией. Можно предвидеть раз­личные решения. Например, использование ядерного генератора...»
Далее Кусто сообщил:
«Преконтинент-Ш» позволил, бесспорно, доказать, что люди, находящиеся в таких условиях (т. е. на глу­бине 100—130 м.—И. Л.), сохраняют все свои способ­ности. Специалисты надводного отряда не обнаружили в их поведении ни малейших изменений. Их умствен­ные и физические способности, рассудок, сноровка остались такими же, как и на земле. Несомненно, рабо­та на большой глубине в течение длительного времени возможна.
Перед завершением эксперимента каждый из океа­навтов должен был заполнить вопросник. На вопрос «Хорошо ли вы ладили друг с другом?» большинство от­ветило утвердительно. Не забывайте при этом, что речь идет о молодых людях. У них быстрее спонтанные реак­ции, менее обдуманные решения, чем у людей постарше. И потом они переживали «премьеру», которая всегда требует большого нервного напряжения.
Итак, под водой все происходит так же, как на зе­мле».
Наступление на глубины «подводного космоса» ве­дется сейчас не только американскими и французски­ми учеными, но и специалистами ряда других стран. Так, недавно на Кубе осуществлен эксперимент «Ка-рибе-I», положивший начало морским подводным иссле­дованиям в Латинской Америке. Он был проведен на основе соглашения о научном сотрудничестве, заклю­ченного между академиями наук Чехословакии и Кубы.
Два опытных водолаза — Иозеф Бергл из Чехосло­вакии и кубинец Михаэль Монтаньес — опустились на глубину 15 м в прибрежной зоне Ринкон-де-Гуанабао и провели 3 дня в установленном на дне специально оборудованном домике. Домик представлял собой сталь­ную конструкцию цилиндрической формы с окошками-иллюминаторами с обеих сторон. Он построен в Че­хословакии и предназначен для спуска людей на боль­шую глубину. Проведенные чешскими и кубинскими специалистами исследования позволили собрать много интересных данных о биологической жизни моря, о рыбах, их поведении в присутствии людей. Кроме того, был снят фильм об их пребывании под водой.
Для глубинных исследований ученые пользовались аквалангами и другими приспособлениями для подвод­ной охоты. В качестве базы для проведения исследова­ний было использовано специальное водолазное судно военно-морских революционных сил. Это судно поддер­живало постоянную радиотелефонную связь с «подвод­ной квартирой». На борту находился опытный врач-физиолог военно-морских сил Мануэль Кастельянос и инженер Роберто Бальбоа. Во время пребывания в «подводном домике» в ежедневный рацион ученых вхо­дили мясо, ветчина, овощи, фруктовые соки, бульон, молоко, печенье. Получали они и горячую пищу, кото­рую им доставляли в специальных кастрюлях, снабжен­ных герметическими крышками.
У нас в СССР на Крымском побережье Черного моря между Балаклавой и Симеизом, в бухте Ласпи, люби­тели подводных исследований — выпускники Донецко­го медицинского института — устроили в 1966 г. ла­герь, получивший название «Ихтиандр-66». Примерно в 100 м от берега на глубине 11 м они установили на бетонном фундаменте-балласте среди подводных скал стальной домик площадью 3 м2. 23 августа в нем по­селился первый акванавт — врач Александр Хасс, затем к нему присоединился инженер из Москвы Дмитрий Галактионов. Эксперимент имел целью выявить влия­ние на организм человека и его психику повышенного давления, искусственной атмосферы, длительного оди­ночества, а затем и совместного пребывания под водой. Акванавты спускались в глубины моря на несколько де­сятков метров, собирали образцы грунта и растений, изучали морскую фауну. Проверяя свою «подводную» сообразительность, Хаес и Галактионов в сталоном до­мике решали кроссворды и шахматные задачи. Аквалан­гисты прожили под водой трое суток. Эксперимент закончился успешно. В августе -у сентябре 1967 г. он был повторен со значительно более широкой и услож­ненной программой исследований. В экспедиции при­нимало участие около 100 человек, из них 45 медицин­ских работников. Подводный дом, напоминающий винт корабля, окрашенный в шахматную черно-желтую клет­ку, установили в той же бухте Ласпи на глубине 12 м v подножья отвесной бурой скалы. В доме было три комнаты: кубрик, спальня акванавтов, хозяйственное по­мещение. Первыми поселились в подводной лаборато­рии начальник экспедиции Александр Хаес, инженеры Владимир Песок н Юрий Качуро, крепильщик шахты «Игнатьевская» Юрий Советов и врач из Дзержинска Сергей Гуляр. Семь суток прожила эта пятерка в сталь­ном подводном домике. Все время акванавты чувствова­ли себя на глубине отлично. Здоровыми и бодрыми вер­нулись па берег также вторая и третья группы аква­навтов после недельного пребывания под водой. 16 сентября экспедиция «Ихтиандр-67» успешно закончила свою работу, собрав обширный и интересный науч­ный материал. Бухта Ласпи опустела. Впереди «Ихти-андр-68».
Почти одновременно с экспедицией «Ихтиандр-67» на Крымском побережье Черного моря в районе Кокте­беля состоялось погружение первого в мире пневмати­ческого гидростата, названного «Спрутом». Его созда­тели и испытатели — московские инженеры и биологи Александр Королев, Вильям Муравьев и Виктор Шаба-лин. Подводный дом представляет собой полый шар, оболочка которого состоит из трех слоев — резины, пластика и теплоизоляции. Снаружи оболочка заключе­на в прочную сетку. Снизу шар усечен, здесь крепятся канаты, средства связи, воздушный кабель. Здесь же — вход в «Спрут». В стенках шара сделаны иллюминаторы. Пневматический гидростат в сложенном виде умеща­ется в рюкзаке. Под водой он наполняется воздухом и надежно защищает акванавтов. Создатели воздушного подводного дома провели в нем под водой 14 дней. «Спрут» выдержал пятибалльный шторм.
Коллектив конструкторов Ленинградского института «Гипрорыбфлот» спроектировал подводную лаборато­рию «Бентос-300» («Бентос» — совокупность организ­мов, обитающих на морском дне, число «300» говорит о предельной глубине погружения подводной станции). Лаборатория будет самоходной и полностью автоном­ной (рис. 10). Она сможет самостоятельно погружаться и всплывать, устанавливаться на длительный период на заданной глубине или на дне и передвигаться на неболь­шие расстояния со скоростью 1,5 узла. Надежность ра­боты основных систем и устройств обеспечивается

дублированием главных узлов. Важнейшее достоинство спроектированной подводной лаборатории состоит в том, что она сможет длительное время находиться под водой с 10 исследователями на борту. Для них в «Бен-тос-300» предусмотрены все удобства: уютные жилые помещения, кают-компания, душ, радио и др. Надежная система очистки воздуха создаст в подводной станции необходимый микроклимат. Главным рабочим местом

Рис. 10. Общий вид подводной лаборатории «Бентос-300».

океанологов будет наблюдательный отсек. Здесь, по­мимо 26 иллюминаторов, будут находиться телевизион­ные камеры, фото- и киноаппаратура. В «Бентосе» пре­дусмотрена специальная шлюзовая камера — дверь в море. Через нее гидронавты смогут отправляться в пу­тешествия по дну, в длительные заплывы. В случае по­явления малейших признаков тревоги ученые смогут покинуть свой корабль в специальной рубке. Она рас­считана на 10 человек и способна всплывать самостоя­тельно. Объектом исследования лаборатории явится зона континентального шельфа — подводной части мате­риков. Пройдет немного времени, и «Бентос-300» ста­нет обычным рабочим помещением и учебным классом для советских исследователей морей и океанов.
Непрерывно увеличивающееся число глубоководных научных экспедиций, вовлечение в сферу исследований глубин Мирового океана все большего и большего кру­га ученых самых различных специальностей, расширяю­щиеся возможности длительного пребывания людей под водой — все это позволяет сказать, что наш век — не только век космонавтики, но и век акванавтики, науки о проникновении в глубины океана.
А каковы дальнейшие планы ученых по «колониза­ции» глубин Мирового океана?
Жак-Ив Кусто, например, вскоре по окончании экс­перимента «Преконтинент-III» заявил, что он намерен провести следующую экспедицию «Преконтинент-IV» на глубине 150 м ниже уровня моря. 19 февраля 1967 г. в газетах появилось сообщение о том, что «...извест­ный французский исследователь морских глубин Жак-Ив Кусто вышел вчера вечером на океанографическом судне «Калипсо» в новую четырехмесячную экспедицию в районе Аденского залива».
Перед началом экспедиции ученый провел в кают-компании «Калипсо» пресс-конференцию, на которой заявил:
«Я собрал лучшую по составу экспедицию из всех, которые когда-либо организовывал. Она оснащена наи­более совершенным оборудованием для подводных ис­следований, новейшей аппаратурой для подводной кино­съемки. Я испытываю нетерпеливое и острое желание сообщить самой широкой публике правильные знания об океане...
Акваланги имеют совершенно новую конструк­цию. В них встроен радиопередатчик для двухсторонней связи с «Калипсо». Предусмотрено и «средство» для защиты аквалангистов от акул - специальная дубинка с небольшими шипами, которой можно весьма эффектив­но пройтись по носу хищницы...
Наш ветеран «Калипсо», который служит нам вот уже 17 лет, сейчас несколько модернизирован. Телеви­зионные установки позволяют следить за тем, что про­исходит под водой впереди и сзади судна. На корме приготовлено место для двух новых одноместных под­водных лодок. Эти лодки несколько меньше на­шего «ныряющего блюдца» «Денизы», но они более ма-невренны и их глубинный «потолок» в два раза боль­ше — 2000 футов. На «Денизе» было сделано пятьсот погружений, и каждый раз мы открывали что-то новое. А эти лодки позволят освоить еще один слой океана.

12 И. Б. Литипецкий
353

На каждой лодке установлены две кинокамеры для цветных киносъемок и очень мощные источники света. Мы подготовили для этих лодок шесть пилотов. Стар­ший из них — Альбер Фалько, известный всем по нашим предыдущим фильмам. Одним из пилотов будет мой сын Филипп — главный оператор фильмов».
На очереди у Кусто новое подводное поселение — «Преконтинент-V». Оно будет сооружено на глубине 200 м. По планам Кусто в пятой подводной «деревне» будут жить и работать в течение двух недель 5 человек. Пользуясь баллонами со сжатой, специально приготов­ленной газовой дыхательной смесью, гидронавты по­стараются достичь глубины 300 м. Уже создано оборудо­вание для тренировки гидронавтов, которая подготовит их к жизни на глубине 300—350 м. Далее Жак-Ив Ку­сто надеется осуществить еще более захватывающий опыт: гидронавты собираются атаковать глубины голу­бого континента, достигающие 425 ж\ Железная воля че­ловека, его целеустремленность плюс возможности со­временной техники позволят, как полагает Кусто, осу­ществить дерзкие замыслы завоевания морских глубин.
Через год-полтора после «Силэб-III» американцы собираются установить на дне океана, примерно на глу­бине 180 м, самую крупную из всех своих подводных станций — «Сихэб». Внешне она, судя по проекту, по­хожа на «Морскую звезду» Кусто, но, в отличие от нее, будет иметь не пять, а шесть лучей, расходящихся от центрального зала. В комфортабельных кубриках аме­риканской подводной лаборатории будут жить одно­временно 40 акванавтов. «Для этой станции разрабаты­ваются новое специальное оборудование и более совер­шенная и надежная аппаратура. Предполагается, что ко времени открытия «Сихэб» акванавты наконец получат достаточно удобные и надежные гидроэлектронные телефоны, столь необходимые им для переговоров меж­ду собой, двухсторонних переговоров при плавании под водой и для связи с плавучей базой. Для быстроты пе­редвижения в море обитатели «Сихэб» получат аква-такси — несколько маленьких электрических подлодок «мокрого» типа, для которых на дне соорудят специ­альный «гараж».
В проекте экспедиции «Сихэб» поражает сегодня (на фоне планов Кусто) не столько запроектированная глубина погружения станции, сколько масштабность операции. Однако многоопытный исследователь гидро­космоса, руководитель американских экспедиций «Си-лэб-I» и «Силэб-П» Джордж Бонд выразил глубокую уверенность в том, что в скором времени человек смо­жет основать подводную станцию на глубинах до 700-1000 м.
Предел ли это? Эдвин Линк считает, что границу спуска человека в морские глубины можно отодвинуть еще ниже. И в этом его убедили... белые мыши. В пер­вом опыте две мыши-альбиносы в течение 13 час 40 мин подвергались в барокамере воздействию давления в 42 атм. Обе хорошо перенесли эксперимент, но через неделю одна из них погибла, по-видимому, в резуль­тате инфекции. При давлении в 92 атм одна из трех мышей погибла, две же чувствовали себя хорошо и во время опыта и после него. Не наблюдалось никаких нежелательных эффектов, которые можно было бы при­писать вдыханию смеси гелия и кислорода. Позднее в одном из лабораторных экспериментов, поставленных Эдвином Линком, мыши были подвергнуты давлению, соответствующему погружению на поистине чудовищ­ную глубину — 1200 м\ Во время пребывания в камере эти маленькие животные чувствовали себя отлично, как будто ничего не произошло. Здоровыми и бодрыми выг­лядели они и после декомпрессии. Из этих эксперимен­тов, разумеется, пока рано делать оптимистические вы­воды применительно к человеку. Но где предел, ска­зать пока трудно. Это покажут опыты ближайшего будущего. Во всяком случае, эксперименты Линка с животными позволяют ученым надеяться, что граница погружения в океан будет значительно сдвинута и для человека.
Теперь, если говорить о проблеме освоения глубин голубого континента, фантастам, в сущности, остался лишь один плацдарм — спуск человека в воду не в ска­фандре и не с аквалангом, а просто так... «без ничего», подобно Ихтиандру — герою известного романа А. Бе­ляева «Человек-амфибия». Но и этот плацдарм лишь временный, так как фантастика становится наукой, ре­альностью. Ведь и «Наутилус» — корабль из романа Жюля Верна «20 000 лье под водой» в свое время был «чистой фантастикой». Для того чтобы убедиться в этом, давайте мысленно совершим экскурсию в лабо­раторию доктора Джона Северингхауса, а еще лучше — в лабораторию известного физиолога профессора Ио­ганнеса Кильстра. Здесь вы увидите поистине фанта­стические эксперименты.
Итак, мы в лаборатории профессора Кильстра. На дне огромного аквариума, заполненного водой, стоит со­бака. На ней надет брезентовый пояс с карманами, ко­торые довольно заметно оттопыриваются: они запол­нены свинцовыми пластинками. Пластинки нужны, что­бы животное крепче стояло на ногах и не могло всплыть на поверхность. Опыт только что начался. Слегка виляя хвостом, собака бродит по дну, тычется носом в стеклянные стенки аквариума, и по глазам видно, что чувствует она себя тут явно не в своей та­релке. Однако податься некуда, пасть открыта, бока ходят ходуном. Животное дышит... водой! Через неко­торое время собака заметно привыкает к окружающей обстановке. Под носом у нее плавают рыбешки, и она игриво отмахивается от них лапой. Пузырьки воздуха, которые выходят изо рта вместе с выдыхаемым возду­хом, уже больше не раздражают ее, как это было в пер­вые часы пребывания под водой, дыхание делается ровнее.
Но вот эксперимент, вернее, первый его этап, при­ходит к концу. Собаку вытаскивают из аквариума, «вытряхивают» из ее легких воду. А затем, массируя подопытному животному грудную клетку (делать соба­ке искусственное дыхание сложнее, чем вытащенному из воды человеку), заставляют ее снова дышать возду­хом. Очутившись опять в привычной нормальной об­становке, стряхнув с себя воду, животное жадным взглядом следит за человеком в белом халате, в руках которого кусок мяса. Поймав на лету лакомый кусок, собака послушно следует за экспериментатором в дру­гую комнату лаборатории, где ее подвергнут тщатель­ному и всестороннему исследованию.
Что же побудило ученых и, в частности, профессо­ра Кильстра заняться изучением особенностей легоч­ного дыхания у собак? Желание изыскать эффектив­ный способ возвращения к жизни утопленников и но­ворожденных, которые нередко появляются на свет бездыханными, и..., как знать, быть может, затаенная надежда на то, что результаты проводимых опытов с «подводными собаками» пригодятся будущим покори­телям океанской целины.
Но ведь легкие не жабры? Безусловно, но после того, как было доказано, что плод «дышит» в матке, хотя его легкие наполнены жидкостью, физиологам по­казалось вполне логичным проверить опытным путем, не могут ли легкие выполнять роль жабр.
Позвольте, опять-таки может сказать читатель, ведь в воде растворенного кислорода содержится в 30 раз меньше, чем в том же объеме воздуха. Следо­вательно, человек должен пропускать через легкие в 30 раз больше воды, чем воздуха. Кроме того, вязкость воды в 36 раз выше, чем у воздуха. Поэтому ему при­дется совершать работу, в 36 раз превышающую обыч­ную. А это требует соответственного увеличения рас­хода кислорода для дыхания.
Эти доводы представляются вполне убедительными. И тем не менее эксперименты показали, что млекопи­тающие способны дышать водой!
Опыты производились не только с собаками, но. и с мышами и крысами. Кильстр и Тиссинг опускали белых мышей в замкнутый резервуар с подсоленной водой, которая по своему составу соответствовала плазме крови. Туда же под давлением в 8 атм нагне­тался кислород. Почему именно 8 атм1 При этом дав­лении количество кислорода, растворенного в воде, соответствует количеству кислорода в воздухе. После погружения белые мыши довольно скоро освоились с непривычной обстановкой и как ни в чем не бывало начали дышать подсоленной водой, обогащенной кис­лородом! И дышали ею целых 18 час\ Более того, они перенесли и давление в 160 атм, что равносильно спус­ку под воду на глубину 1600 м. И вот, что самое ин­тересное — при таком огромном давлении время на­хождения подопытных животных под водой можно увеличить. Это поразительный факт! Он наводит на парадоксальную мысль, что с увеличением глубины по­гружения создаются благоприятные условия для более длительного пребывания организма под водой. Иными словами, длительность погружения является функцией глубины погружения!

КислороЗ

Эксперименты показали, что лучше всего перено­сят пребывание под водой собаки. В опытах, постав­ленных Э. Лампьером в США, вода, насыщенная кис­лородом, нагнеталась под давлением прямо в легкие собаки (рис. 11). Из 16 подопытных собак 7 выжили, поскольку им сразу же после выхода из воды продули легкие, удалив из них всю воду. Теперь можно счи­тать установленным, что после откачки из легких воды
Система дыхательных клапанов (вдоха-выдоха)
Рис. 11. Схема эксперимента подачи под давлением воды, насыщенной кислородом, прямо в легкие собаки.

и наполнения их кислородом у собак легочное дыха­ние восстанавливается без каких бы то ни было вред­ных последствий. Иное дело — мыши. Выход из воды в обычную для них среду, на воздух, оказался роко­вым: все они через полчаса погибли. По-видимому, все дело здесь в размерах животного. Из легких собаки проще «вытрясти» воду, нежели из легких мышей или крыс, а это имеет первостепенное значение после окончания эксперимента, когда подопытные животные возвращаются в свою обычную, родную обстановку.
Эксперименты с «подводными собаками» продол­жаются. Но достигнутые уже ныне успехи в исследо­вании особенностей легочного дыхания у животных и в «обучении» собак жизни под водой позволяют сделать некоторые прогнозы относительно практиче­ского использования в будущем полученных результа­тов применительно к человеку.
Хорошо известно, что плазма крови человека МО своему минеральному составу близка к морской воде (кстати, это одно из доказательств того, что наши далекие предки вышли из пучины океана). На больших глубинах в океане давление очень велико, и никакой барокамеры там не требуется. Подавая по трубам кис­лород расположенными на поверхности мощными авто­номными установками, можно легко, без всяких техни­ческих трудностей насытить воду достаточным коли­чеством этого газа, т. е. создать условия, аналогичные тем, которые были созданы учеными при проведении опытов с собаками в аквариуме. Ну, а дальше легко представить себе следующую картину. На дно моря опускается человек с аквалангом. Запаса дыхательной смеси надолго, не хватит, но ныряльщика это нисколько не тревожит. Он знает, что на дне лежит труба, по ко­торой подается живительный газ. Вода вблизи трубы обогащена кислородом. Ныряльщик вынимает изо рта загубник и набирает полную грудь... воды. Выдох — вдох, выдох — вдох. Все в порядке, состояние и настрое­ние, отличные. Человек стал полноправным обитателем Мирового океана. Он чувствует себя в воде точно так же, как рыба. Надоест плавать — он выдохнет из легких воду, снова возьмет в рот загубник акваланга и подни­мется на поверхность.
Фантастика? Нет, реальность! И, очень может быть, не такого уж далекого будущего.
А нельзя ли человеку, страстно желающему покорить голубой континент, обойтись без трубопроводов, по­дающих в глубины океана кислород, и не пользоваться аквалангом даже кратковременно — при нырянии и при подъеме на поверхность? Принципиально можно, гово­рят бионики, но для этого нужно позаимствовать неко­торые «приспособления», которыми природа наделила китообразных. Ведь киты сродни человеку. Между стро­ением тела человека и кашалота нет принципиальной разницы: примерно одинаковы у них органы дыхания, нервная система, органы выделения, кровеносная систе­ма и т. д.
У человека и кита была общая колыбель — Мировой океан. Дальнейшая судьба их сложилась по-разному. Наши предки покинули «пучины океана», человек на­вечно стал обитателем суши и очень далеко ушел от своей древней колыбели. Более того, у него даже выра­ботался, так сказать, инстинкт «водобоязни». Кит же на некоторое время сменил «мокрый» образ жизни на «сухой», стал сухопутным животным. Однако на каком-то этапе многовековой эволюции кит вновь, и на сей раз окончательно, возвратился в океан. Но, сменив землю на водную стихию, киты не обрели своей прежней спо­собности дышать водой. Природа не вернула им жабры, а дала взамен новый, более сложный механизм дыхания и сделала китов непревзойденными ныряльщиками. Ве­роятно, далеко не все знают, что кашалоты, принадле­жащие к классу млекопитающих, которые дышат возду­хом, способны погружаться в пучины океана на глубину в 1500 — 2000 м, где давление воды составляет 150 — 200 атм. На таких глубинах кашалоты в поисках голо­воногих моллюсков, донных рыб и другой пищи нередко плавают по 2 часа и даже дольше. Для двухчасового пре­бывания под водой киту достаточно лишь одного-един-ственного вдоха, да и то, как говорят, сделанного «не полной грудью».
Как же природа решила проблему глубоководного ныряния у китообразных? Каким образом кашалот, ис­пытывающий давление в 150 — 200 атм — давление, кото­рое не в состоянии выдержать даже стальная обшивка подводных лодок, не превращается в лепешку? Почему кит не подвержен кессонной болезни? Как удается мор­скому великану так долго находиться на больших глу­бинах, не возобновляя запасов воздуха в легких? Чтобы ответить на все эти вопросы, давайте посмотрим, что происходит с организмом кашалота, когда он погружает­ся в море.
100, 300, 500, 1000, 1500 м... Погружаясь все глубже и глубже в океанские воды, тело кита испытывает все большее и большее гидростатическое давление. Но уве­личивающееся в десятки и даже в сотни раз (по сравне­нию с атмосферным) давление не страшно тканям тела млекопитающего, ибо живая ткань кита (как, впрочем, и человека) на 95% состоит из воды, а вода, как извест­но, несжимаема. Невредимыми остаются и все внутрен­ние органы кашалота (не расплющивается, например, его грудная полость, хотя легкие и проводящие пути — трахеи, бронхи, альвеолы — наполнены не водой, а воз­духом). И вовсе не потому, как еще недавно предпола­гали ученые, что во время ныряния внутренние органы кита каким-то образом оказываются защищенными от давления окружающей среды. Все дело в том, пишет кандидат биологических наук А. Яблоков, что в поло­сти тела кашалота и во всех его внутренних органах во время ныряния устанавливается давление, равное гидростатическому. Лучшим доказательством этого слу­жит тот факт, что кашалот питается донными рыбами и глубоководными кальмарами. Ведь если кашалот про­глотит добычу, тело которой испытывает гидростатиче­ское давление, то и в желудке и в кишечнике кита давление; естественно, должно быть точно таким же. В противном случае пойманные кашалотом рыбы или кальмары разрывались бы у него в пищеводе и желудке подобно пневматическим бомбам. Но этого не происхо­дит, и на большой глубине тело кита остается целым и невредимым.
Огромное давление, которое испытывает тело кита, не мешает нормальному функционированию его внут­ренних органов. Силой сокращения сердечной мышцы кровь движется по сосудам на любой глубине точно так же, как и на поверхности. Не изменяются и процессы фильтрации мочи в почках, всасывания в кишечнике, газообмена в альвеолах легких и т. д.
В дополнение к сказанному остается еще отметить, что кит не испытывает никаких неудобств и затруднений от сжатой на глубине грудной полости, так как, в отли­чие от ныряльщика-аквалангиста, он уходит под воду с одной порцией воздуха в легких. На глубине он не дышит, и, следовательно, отпадает необходимость в рас­ширении и сжатии грудной клетки. Кроме того, посколь­ку запас воздуха не возобновляется, значит, в организме не накапливается коварный азот, закупоривающий при подъеме на поверхность мелкие кровеносные сосуды.
Большой интерес для решения проблемы глубоковод­ного погружения представляет устройство энергетиче­ского хозяйства китообразных. Находясь на поверхно­сти воды, кит запасает кислород не только в легких, но и непосредственно в тканях тела, главным образом (3Л всего запаса) в мышцах, где он связывается дыха­тельным пигментом — миоглобином (поэтому мышцы кашалота имеют почти черный цвет). Перед нырянием кит как бы выключает кровообращение. Таким образом, многие работающие органы животного оказываются на «голодном пайке». Во время погружения и перерыва в дыхании происходит резкое уменьшение числа сердеч­ных сокращений (брадикардия), замедление циркуля­ции крови в организме (к мышцам уже не требуется доставлять новые порции кислорода). Драгоценным га­зом, запасенным в легких, непрерывно снабжаются лишь мозг да сердце кашалота. Почки, печень, мышцы переходят на новый режим работы. Все это позволяет киту экономить под водой чуть ли не 7г общего количе­ства кислорода легких, растекающегося вместе с кровью (при нормальном дыхании кита на одну лишь работу его мышц расходуется 41% потребляемого кислорода), дает возможность животному подолгу охотиться за дон­ными рыбами и кальмарами без возобновления запасов воздуха и позволяет стремительно выныривать с тысяче­метровых глубин. После выныривания, когда в мышцах кита возобновляется нормальная циркуляция крови, не­медленно происходит насыщение ее молочной кисло­той — продуктом работы мышц.
Теперь, когда мы знаем хитроумно устроенное при­родой энергетическое хозяйство кита, имеющиеся в его организме «приспособления» для глубоководного ныря­ния и длительного пребывания под водой, рассмотрим, насколько реальна для человека возможность уподобить­ся киту.
Выше было отмечено, что и кит и человек принадле­жат к млекопитающим и все системы органов у них по­строены в принципе сходно. Но это еще не все, если говорить об аналогии «кит — человек». Американскому кардиологу Полю Уайту, например, удалось снять кар­диограмму ныряющего кита. В кита выстрелили двумя гарпунами-электродами. Почувствовав боль, животное ушло на глубину. В момент ныряния электрокардиограф, соединенный с гарпунами-электродами длинными тро­сами, зафиксировал замедление вдвое ритма сердцебие­ния. Та же картина наблюдается и у опытных, натрени­рованных ныряльщиков. Другой американский ученый Сколэндер обследовал несколько австралийских ловцов жемчуга, умеющих нырять на глубину до 40 м и нахо­диться под водой до 4 мин. Оказывается, пульс охотника за жемчугом под водой составляет не 70, а лишь 35 уда­ров в минуту. После всплытия ныряльщика количество молочной кислоты в его крови резко возрастает; то же происходит и у китов.
Можно не сомневаться в том, что дальнейшие тща­тельные биохимические и физиологические исследова­ния покажут еще и другие, более тонкие черты сход­ства в процессах, протекающих в организме человека и кита. Однако и без этого опыт профессиональных ны­ряльщиков убедительно показывает, что человеку, наме­ревающемуся приспособиться к длительной подводной жизни, не заказан путь, которым шел кит в процессе своей эволюции.
Какие же механизмы нужно человеку позаимство­вать у кита, чтобы он мог, подобно кашалоту, приспосо­биться к водному образу жизни? Прежде всего, необхо­димо изыскать способ накопления кислорода в мышцах. Возможно ли это? Ученые считают, что при современ­ном высоком уровне развития биохимии и биофизики можно создать такие препараты, которые, после введе­ния их в организм человека, будут депонировать кисло­род в мышцах (запасать большое количество кислорода в связанном виде), а потом, по мере расходования энер­гетических запасов, отдавать этот кислород работаю­щим органам. Параллельно должна быть решена и другая не менее важная задача. Нужно найти средство, ко­торое позволило бы уменьшить пороговую чувствитель­ность дыхательного центра мозга к скопляющейся в крови углекислоте, или изыскать эффективный метод удаления ее из организма.
Ну, хорошо, может сказать читатель, предположим, что в недалеком будущем ученым удастся снабдить че­ловека аналогом дыхательного механизма кита. Но ведь это не позволит до конца решить проблему длительного пребывания человека под водой, не даст возможность ему обжить глубины голубого континента. В лучшем случае человек сможет рассчитывать лишь на кратко­временные экскурсии под водой (без акваланга и без скафандра), продолжительностью не более 1—2 час. А ведь человек мечтает о том, чтобы он мог находиться под водой не часы, а дни, недели, месяцы и годы.
Как же быть? А нет ли иного варианта, помимо под­ражания китообразным? Может, поучиться у... рыб?
Невероятно? Нет, искусственные жабры Ихтиандра сегодня уже не фантастика, не гипотеза, а объект ин­тенсивных разработок. Ученые ряда стран ныне всерьез работают над созданием искусственных жабр. В част­ности, в США изготовляется миниатюрный аппарат для насыщения крови кислородом. Искусственные жабры прикрепляются к поясу ныряльщика, идущие от них шланги соединяются с аортой. Легкие пловца заполня­ются стерильным несжимаемым пластиком; таким обра­зом, они как бы выключены, и человек, опустившийся в морские глубины, дышит через «жабры», точнее, он вообще перестает дышать, кровь насыщается кислородом с помощью искусственных жабр.
Узнав об американских разработках «искусственных жабр», Жак-Ив Кусто заявил с трибуны происходив­шего в Англии Международного конгресса подвод­ников:
«Если этот проект осуществится, искусственные жабры дадут возможность тысячам новых Ихтиандров погружаться на глубины в 2 км и более на неограничен­ное время!»
Недавно Уолтер Рабб, инженер исследовательского центра одной американской фирмы, создал с помощью всемогущей химии... «пластмассовые жабры». Первая демонстрация нового изобретения произвела огромное впечатление на присутствующих. И действительно, удивляться, поражаться и восхищаться было чем. В центре аквариума, наполненного водой, среди краси­вых, юрких, беспорядочно снующих золотых рыбок си­дел, не обращая внимания на яркие вспышки фоторепор­терских «блицев», обычный хомяк и преспокойно грыз лист салата (рис. 12).
Как же удалось хомяку покорить «водную стихию»? Почему этот маленький обитатель суши, находясь в те­чение нескольких часов на дне аквариума, не проявлял никаких признаков беспокойства? Все объяснялось пре­дельно просто: хомяк был заключен в предварительно наполненный воздухом ящик, стенки которого были изготовлены из тончайшей, гибкой, полупрозрачной пленки, обладающей поистине волшебными свойст­вами.
Изобретенную Раббом кремнийорганическую плен­ку называют селективной мембраной. Она получена пу­тем многократного растягивания, состоит из 6 слоев, толщина каждого слоя равна всего лишь 0,025 мм, сум-

Рис. 12. Хомяк, окруженный со всех сторон водой преспокой­но грызет лист салата.
марная толщина — 0,15 мм. У кремнийорганической мембраны нет пор (в обычном понимании этого слова), и поэтому она не пропускает воду. Вместе с тем она проницаема для газов. Правда, не для всех. В первую очередь для кислорода и углекислого газа. Молекулы Ог и СО2 могут «протиснуться» между молекулами мем­браны, переходя из области более высокого парциаль­ного давления в область, где давление гтого газа ниже (рис. 13).
Именно совокупность этих ценных свойств селектив­ной мембраны и обеспечила столь благоприятные усло­вия для долговременного пребывания хомяка в кремний-органической клетке, окруженной водой. Мембрана, от­делявшая воду от воздуха при атмосферном давлении, извлекала кислород из воды и вместе с тем почти не пропускала воду. Этим кислородом и дышал хомяк, а

убыль живительного газа в домике непрерывно воспол­нялась притоком кислорода, растворенного в воде аква­риума. Углекислый же газ, выдыхаемый хомяком, прохо­дил сквозь мембрану в обратном направлении — в воду (ведь в воде парциальное давление С02 практически равно нулю; по существу, его там нет). Таким образом,

0,#
Воздух о
Поры х-˜^. Пониженное ^:^«?ч;|Щч_> давление
о о

Иг о о ° ш •
Сквозь обычную пористую мембрану проникает азот и кислород
а)


О Воздух Повышенное q давление .......
О 9


Пониженное давление



Мрлекулы N2 непрохо-дят сквозь мембрану О
02

Крвмнийорганишная пленка ¦Пропускает главным образом кислород

Рис. 13. Схема действия обычной пористой (d) и селективной (б) мембраны.

в поставленном эксперименте кремнийорганическая пленка выполняла те же функции, что и жабры у рыб.
Создание сверхтонкой селективной мембраны откры­вает новые широкие возможности в различных областях науки и техники. Например, пленка Рабба позволяет значительно упростить существующие конструкции аппаратов «сердце — легкие» и уменьшить их размеры. Из этой пленки можно изготовлять компактные, деше­вые и надежные кислородные палатки для больных. А если учесть, что кислород проходит сквозь мембрану вдвое быстрее, чем азот*), составляющий примерно 80"% того воздуха, которым мы дышим, то кремнийорга-ническую пленку с успехом можно использовать, ска­жем, для обогащения кислородом воздуха больничных палат, полевых госпиталей, а также домов, обитатели которых боятся открывать форточку зимой. Для этого лишь надо вставить в оконные рамы вместо стекол полу­прозрачную селективную мембрану и приобрести недо­рогой насос, он будет отсасывать испорченный воздух из помещения. Весьма эффективно можно использовать кремнийорганическую пленку для получения благород­ных газов из воздуха без холодильных машин, при при­менении кислородного дутья в домнах, для усовершен­ствования системы снабжения воздухом на космических кораблях и подводных лодках. Нетрудно изготовить и мембрану, которая будет пропускать воду, оставляя «за бортом» соли, растворенные в морской воде. Таким об­разом, появляется еще одно возможное решение проб­лемы опреснения воды. Но, пожалуй, самая заманчивая перспектива — использование селективной мембраны в качестве «жабр» для человека.
Уолтер Рабб утверждает, что изобретенная им крем-нийорганическая мембрана позволит человеку находить­ся под водой без пополнения запасов воздуха для дыха­ния неопределенно долгое время. Для этого достаточно 2 — 2,5 м2 пленки, которая будет отгораживать простран­ство, заполненное воздухом, от окружающей воды. Разу­меется, прежде чем будут созданы надежные подводные аппараты с такой мембраной, придется преодолеть еще немало трудностей, разрешить ряд сложных задач. Но современные ученые нетерпеливы. Они спешат и, как знать, быть может, уже в самые ближайшие годы пода­рят людям надежно работающие искусственные жабры, откроющие человеку путь в глубины голубого конти­нента.
Недавно патент на «пластмассовые жабры» получил американский изобретатель Эйрес (штат Нью-Джерси). Изучая более десяти лет механизм дыхания рыб, он создал аппарат, позволяющий находиться под водой без кислородных баллонов. Эйрес рассчитал, что для

<< Предыдущая

стр. 7
(из 12 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>